Запах, который нельзя скрыть

Джейд двигался в нём уже давно — ритмично, глубоко, безжалостно, каждый толчок выбивая из Камина новые стоны, новые всхлипы, новые слёзы. Кабинет пропитался их запахами: пот, семя, сладкий мёд течки и тяжёлый дым альфы. Стол скрипел под ними, бумаги разлетались по полу, лампа качалась, отбрасывая тени на стены. Камин был на грани. Он цеплялся за Джейда, ногти оставляли кровавые полосы на спине, бёдра дрожали, сжимаясь вокруг талии альфы. Каждый раз, когда Джейд входил до упора, Камин выгибался, задыхаясь, шепча имя — «Джейд… Джейд… ещё…» — но слова уже терялись в стонах. Джейд чувствовал, как приближается. Не просто оргазм. Узел. Он никогда не давал себе узел с кем-то, кого не хотел пометить навсегда. Но сейчас — с Камином, с этим сломанным, мокрым, дрожащим омегой под ним — контроль трещал по швам. База члена начала набухать, медленно, но неотвратимо. Джейд зарычал, впиваясь зубами в плечо Камина — не метя, но оставляя глубокий след. — Камин… — голос хриплый, почти чужой. — Узел… я… я не могу остановить. Камин только кивнул — слабо, отчаянно. Его собственное тело кричало: «давай». Оргазм уже накатывал волнами, но узел обещал нечто большее. Нечто, что заполнит до предела, запечатает, сделает его своим. Джейд сделал последний, особенно сильный толчок — и замер внутри, до конца. Узел начал формироваться. Сначала — давление. Тяжёлое, горячее, растущее у основания члена. Камин почувствовал, как внутри всё расширяется, растягивается, заполняется. Стенки, и без того чувствительные от течки, натянулись до предела. Он задохнулся — резко, болезненно. — Джейд… — всхлипнул он. — Больно… слишком… Но Джейд не мог остановиться. Узел рос, медленно, но неумолимо. Сантиметр за сантиметром, он раздувался внутри, прижимаясь к стенкам, растягивая их, заполняя каждый уголок. Камин чувствовал каждую пульсацию — как будто внутри него раздувался горячий шар, давящий на все нервные окончания сразу. Боль пришла резко, как удар. Это был первый узел в его жизни. Никогда раньше никто не входил в него так глубоко, так полностью. Никогда раньше тело не знало, что такое быть запечатанным альфой. Камин закричал — не от удовольствия, а от настоящей, рвущей боли. Стенки разрывались — не сильно, но достаточно, чтобы кровь смешалась с влагой течки. Он чувствовал, как горячая струйка стекает по бёдрам, как внутри становится скользко от собственной крови и семени Джейда. — Джейд… — голос сорвался в рыдание. — Рвёт… меня рвёт… Джейд прижал его к себе крепче, рыча в шею. — Держись… держись на мне… — он сам дрожал, борясь с желанием двигаться, потому что любое движение сейчас только усилило бы боль. Узел полностью сформировался — огромный, твёрдый, запертый внутри. Они были связаны. Полностью. Невозможно разъединиться, пока узел не спадёт. Камин почувствовал, как оргазм наконец прорвался сквозь боль. Он кончил — сильно, судорожно, тело сжалось вокруг узла так плотно, что Джейд зарычал от ощущения. Семя альфы хлынуло внутрь — горячее, густое, заполняющее всё свободное пространство. Камин чувствовал каждую пульсацию: как узел давит, как семя растекается, как тело принимает его, как будто это было предназначено. Но боль не уходила. Она пульсировала в такт с сердцем, смешиваясь с удовольствием в невыносимый коктейль. Камин плакал — тихо, надрывно, слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом. Зрение начало мутнеть. — Джейд… я… — он попытался сказать что-то ещё, но слова растворились. Тьма накрыла его резко, как занавес. Камин обмяк в руках Джейда — голова запрокинулась, тело расслабилось, дыхание стало поверхностным, прерывистым. Он потерял сознание — от боли, от переизбытка гормонов, от шока первого узла. Джейд замер. Сердце ухнуло в пятки. — Камин? — он потряс его за плечи. — Камин! Нет ответа. Только слабое дыхание и запах крови — тонкий, металлический, под сладостью течки. Паника ударила мгновенно. Альфа внутри него взревел — не от желания, а от ужаса. «Я сломал его. Я его сломал». Джейд осторожно, насколько позволял узел, прижал Камина к груди. Они были заперты ещё минимум на полчаса — может, больше, потому что первый узел всегда длится дольше. Джейд сидел на столе, держа бесчувственного омегу на коленях, гладя по спине дрожащей рукой. — Прости… прости меня… — шептал он в волосы Камина. — Я не хотел… я не хотел так сильно… Когда узел наконец начал спадать — медленно, мучительно — Джейд почувствовал, как кровь Камина снова потекла теплее, обильно. Он стиснул зубы, борясь с тошнотой. Это был его первый раз. И он сделал это в кабинете, на столе, без подготовки, без заботы. Как только стало возможно, Джейд вышел из него — осторожно, медленно. Камин тихо застонал во сне от боли. Джейд увидел кровь — яркую, алую, смешанную с семенем и влагой — и тихо выругался. Он быстро оделся, потом одел Камина — насколько смог. Рубашка разорвана, брюки в крови, но Джейд завернул его в свой пиджак, поднял на руки — легко, как ребёнка — и вынес из кабинета. Ночь была холодной. Джейд посадил Камина в машину, пристегнул, сам сел за руль. Руки дрожали на руле. Он не вёз его в больницу — не мог. Слишком много вопросов. Слишком много запахов. Слишком много его собственной вины. Он вёз Камина к себе домой. Квартира Джейда была тёмной, тихой, пахла им одним — виски, дымом, одиночеством. Он уложил Камина на кровать — осторожно, как хрупкую вещь. Снял с него всю одежду, увидел следы: синяки на бёдрах, красные отметины от зубов, кровь между ног. Джейд принёс тёплую воду, полотенца, антисептик — всё, что было под рукой. Он вытер кровь, осторожно обработал разрывы — маленькие, но болезненные. Камин тихо стонал во сне, морщился, но не просыпался. Джейд лёг рядом — не касаясь, но близко. Обнял за талию — легко, словно боясь сломать. — Прости, — шептал он в темноту. — Я не знал… что ты… что это твой первый… Камин дышал ровно, но слабо. Течка ещё не закончилась. Она только начиналась. А Джейд знал: теперь всё изменится. Навсегда.