Запах, который нельзя скрыть

Прошла неделя. Течка закончилась полностью — жар ушёл, как будто его и не было, оставив после себя только лёгкую ломоту в костях и странную пустоту в груди, которую Камин старался не замечать. Они вернулись на работу тихо, без лишних слов. Никто в участке ничего не заподозрил: Камин был таким же холодным и собранным на вид, Джейд — таким же расслабленным и насмешливым. Только они оба знали, что всё изменилось необратимо. Первый день прошёл спокойно. Камин сидел за своим столом, уткнувшись в отчёты, пальцы быстро бегали по клавиатуре. Джейд слонялся по кабинету, то и дело подходил ближе — якобы чтобы спросить что-то по делу, якобы чтобы передать папку. На самом деле он просто принюхивался. Запах Камина изменился. Не сильно, не резко — но заметно. Сладость течки ушла, металлическая нота крови исчезла, но под привычным холодным ароматом омеги (который он всегда маскировал подавителями и собственной сдержанностью) теперь появился новый оттенок. Тёплый. Глубокий. Почти… молочный. С лёгкой примесью чего-то мягкого, уязвимого. Джейд сначала списал это на остаточные феромоны после течки. Потом — на то, что Камин просто устал. Но чем дольше он приглядывался, тем сильнее становилось беспокойство. Камин выглядел… не так, как обычно. Глаза чуть тусклее, движения медленнее, плечи опущены на пару миллиметров больше обычного. Он иногда замирал посреди фразы, будто забывал, о чём говорил. Пил кофе чаще, чем обычно, и каждый раз морщился, как будто вкус был неправильным. Когда коллеги подходили слишком близко, он инстинктивно отодвигался — почти незаметно, но Джейд видел. К вечеру второго дня Джейд уже не мог игнорировать. Они возвращались в участок после допроса свидетеля — поздний вечер, город мигал огнями, в машине пахло кофе из стаканчиков и лёгким потом после долгого дня. Джейд вёл молча, одной рукой на руле, другой — на подлокотнике, пальцы нервно постукивали. Камин сидел справа, смотрел в окно. Лицо бледное, под глазами лёгкие тени. Внезапно он сказал: — Останови. Голос был тихим, но твёрдым. Джейд мгновенно нажал на тормоз, съехал на обочину, заглушил мотор. Сердце ухнуло куда-то вниз. — Что? — спросил он, поворачиваясь всем телом. — Тебе плохо? Болит что-то? Камин не ответил сразу. Он сидел, глядя на свои руки, сложенные на коленях. Пальцы слегка дрожали. — Я… — он сглотнул. — Я не знаю. Джейд наклонился ближе, осторожно взял его за подбородок, заставил посмотреть на себя. — Камин. Говори. Омега отвёл взгляд, потом снова посмотрел — прямо, но с такой растерянностью в глазах, какой Джейд никогда у него не видел. — Запах… — прошептал он. — Мой запах. Он… другой. Я сам чувствую. И ты… ты же тоже заметил, да? Джейд кивнул — медленно. — Да. С первого дня. Молочный. Тёплый. Как… — он запнулся, потому что слово уже вертелось на языке, но произнести его вслух было страшно. Камин закрыл глаза. — Как у беременного омеги, — закончил он сам. Голос дрогнул на последнем слове. Тишина в машине стала оглушительной. Джейд почувствовал, как кровь отливает от лица, а потом приливает обратно — горячей волной. — Ты… уверен? — спросил он хрипло. Камин покачал головой. — Нет. Но… всё сходится. Усталость. Тошнота от кофе. Запах изменился. И… — он положил ладонь на низ живота, почти неосознанно. — Здесь… тепло. Не жар течки. Просто… тепло. Постоянно. Джейд смотрел на него — долго, не дыша. Потом медленно, очень медленно, накрыл ладонью руку Камина — ту, что лежала на животе. — Если это правда… — начал он. — Если это правда, — перебил Камин тихо, — то я… не знаю, что делать. Я никогда не думал… не планировал… — голос сорвался. — Я даже не знаю, хочу ли я… но… — он сжал пальцы Джейда сильнее. — Но если это от тебя… то я не хочу, чтобы это было ошибкой. Джейд наклонился и прижался лбом к его лбу. — Это не ошибка, — сказал он — низко, твёрдо, почти рыча. — Никогда не будет ошибкой. Он вдохнул глубоко — прямо у шеи Камина, где запах был сильнее всего. Да. Молоко. Тепло. Жизнь. — Завтра, — прошептал Джейд. — Завтра купим тест. И если да… то мы разберёмся. Вместе. Шаг за шагом. Я никуда не денусь. Камин кивнул — слабо, но уверенно. — Хорошо. Они сидели так ещё долго — на обочине, в темноте, с выключенным мотором. Две ладони на одном месте. Два сердца, бьющиеся в унисон. И новый запах — тот, который уже нельзя было скрыть.