Запах, который нельзя скрыть

Утро пришло серым и холодным. Джейд проснулся первым — от тупой, ноющей боли в боку. Повязка была влажной, но не кровавой; обезболивающее ещё действовало, хоть и слабо. Он лежал неподвижно, стараясь не шевелиться, и смотрел на Камина. Омега спал, уткнувшись носом в его плечо, рука лежала на груди Джейда — прямо над сердцем, как будто проверял, бьётся ли оно. Дыхание ровное, но ресницы всё ещё были мокрыми от ночных слёз. Живот Камина прижимался к бедру Джейда — тёплый, округлый, живой. Джейд осторожно провёл пальцами по волосам Камина — коротко, едва касаясь. «Мой», — подумал он, и эта мысль была сильнее любой боли. Камин пошевелился — тихо застонал во сне, потом открыл глаза. Сначала сонно моргнул, потом взгляд упал на повязку, и воспоминания вернулись мгновенно. — Джейд… — он сел резко, слишком резко. Голова закружилась, но он не обратил внимания. — Тебе больно? Кровит? Дай посмотреть. Джейд поймал его руку. — Всё нормально. Не дёргайся. Лежи. Но Камин уже стягивал край повязки — пальцы дрожали. Рана выглядела лучше, чем ночью: края не расходились, швы держались, кровь не сочилась. Только лёгкое покраснение и синяк вокруг. Камин выдохнул — с облегчением, но слёзы снова выступили. — Прости… я вчера… накинулся на тебя… наверное, сделал больнее… Джейд взял его лицо в ладони — осторожно, но твёрдо. — Ты не сделал больнее. Ты сделал так, что я почувствовал себя живым. По-настоящему. Когда ты поцеловал меня в дверях… я понял, что вернулся домой. Не просто в квартиру. Домой. К тебе. Камин всхлипнул — тихо, но глубоко. — Я думал… если ты не вернёшься… я не выдержу. С ребёнком. Без тебя. Я… я не смогу. Джейд притянул его ближе — несмотря на боль в боку. — Я вернусь. Всегда. Даже если придётся ползти. Потому что у меня есть ты. И он. — Ладонь легла на живот Камина. — Я не оставлю вас. Камин уткнулся лицом в шею Джейда — туда, где была метка, теперь уже полностью зажившая, тёплая под губами. — Обещай… — прошептал он. — Обещай, что будешь осторожнее. Что не будешь геройствовать. Что будешь возвращаться ко мне целым. Джейд поцеловал его в висок — долго, задержав губы. — Обещаю. С этого дня — только бумажки и допросы. Никаких перестрелок. Я уже поговорил с начальством. Перевожусь в аналитику. Полный день в кабинете. Буду сидеть напротив тебя и бесить тебя своими шутками. Камин поднял голову — глаза красные, но в них мелькнула слабая улыбка. — Ты всё равно будешь бесить меня шутками. — Конечно. Это моя работа. Они лежали так ещё долго — обнявшись, молча. Ребёнок толкнулся — сильно, уверенно. Камин тихо рассмеялся сквозь слёзы. — Он тоже рад, что ты дома. Джейд положил ладонь поверх руки Камина — на живот. — Тогда пусть привыкает. Потому что папа теперь будет дома каждый вечер. С блинчиками. С мёдом. И с тобой. Камин кивнул — сонно, счастливо. — С тобой… лучше всего. Они не вставали до обеда. Джейд просто лежал, держа Камина в объятиях. Боль в боку была терпимой. Страх Камина — уже не такой острый. А связь между ними — сильнее, чем когда-либо. Потому что теперь они знали: даже если мир рухнет — они вернутся друг к другу. Целыми. Живыми. Вместе.