Холодное сердце альфы

Замок Альф медленно погружался в предрассветные сумерки. Тэхён не отходил от постели Чонгука уже вторую ночь. Он сам менял повязки, смывая кровь с бледной кожи, и сам вливал лекарственные отвары в плотно сжатые губы правителя. Советники Чонгука поначалу смотрели на омегу с подозрением, но, видя его преданность, постепенно отступили. На исходе третьих суток Чонгук открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, но стоило ему сфокусироваться на спящем рядом Тэхёне, как в глубине зрачков вспыхнуло узнавание. Тэхён спал сидя, положив голову на край кровати, его тонкие пальцы всё еще сжимали ладонь Альфы. Чонгук осторожно, стараясь не потревожить раненое плечо, коснулся серебристых волос омеги. Тэхён тут же встрепенулся. — Ты проснулся! — в голосе Тэхёна было столько неприкрытой радости, что Чонгук на мгновение замер. — Не двигайся, лекарь сказал, что яд еще может быть в крови. — Почему ты здесь? — голос Чонгука был хриплым, едва слышным. — Ты должен был воспользоваться моментом и снова попытаться бежать. Тэхён опустил взгляд, его щеки залил нежный румянец. Запах лунной лилии, который раньше был колючим от страха, теперь разлился по комнате теплым, карамельным шлейфом. — Куда мне бежать? Домой, где меня ждали убийцы с ядом на клинках? — он горько усмехнулся. — Ты спас меня, Чонгук. И ты... ты единственный, кто был со мной честен в этом мире. Чонгук приподнялся на локтях, шипя от боли. Тэхён порывисто придвинулся, чтобы поправить подушки, и на мгновение они оказались лицом к лицу. Так близко, что их дыхание смешивалось. — Мой народ не злой, Тэхён, — тихо произнес Чонгук. — Мы просто другие. Мы не строим золотых дворцов, мы строим крепости, чтобы защитить тех, кого любим. Я похитил тебя не для того, чтобы унизить твоего отца. Я узнал о заговоре в твоем совете. Твой дядя и верховные жрецы хотели твоей смерти, чтобы занять престол. Я думал, если ты будешь со мной, они не посмеют тронуть тебя. Тэхён слушал, и мир в его голове окончательно переворачивался. Его отец, возможно, и любил его, но он был слишком слаб, чтобы противостоять совету. А этот «тиран» перед ним рисковал жизнью ради омеги из враждебного рода. — Твой запах... — вдруг прошептал Чонгук, прикрыв глаза. — Он изменился. Тэхён замер. В восемнадцать лет омеги находят свой истинный аромат, который слышит только их пара. — И чем же я пахну теперь? — едва слышно спросил он. — Как весенний лес после грозы... — Чонгук подался вперед, зарываясь носом в изгиб шеи Тэхёна. — И капля меда. Это запах моей пары, Тэхён. Я чувствовал это с первой встречи, но не хотел навязывать тебе эту связь, пока ты меня ненавидишь. Сердце Тэхёна забилось в сумасшедшем ритме. Истинная пара. В сказках эльфов это была высшая степень благословения богов, но он никогда не думал, что его парой станет суровый Альфа из Черных Скал. Однако сейчас, чувствуя, как его собственное тело расслабляется под руками Чонгука, он понял — это правда. — Я не ненавижу тебя, — признался Тэхён, глядя прямо в темные, глубокие глаза Альфы. — Я боялся тебя. Но сейчас... когда ты рядом, я чувствую себя в безопасности. Впервые в жизни. Чонгук медленно протянул руку и коснулся затылка Тэхёна, притягивая его ближе. Их первый поцелуй не был требовательным или грубым. Он был осторожным, полным нежности и немого обещания. В этот момент магия двух миров — светлого и темного — сплелась воедино. Идиллия была прервана резким стуком в дверь. В комнату вошел встревоженный капитан гвардии. — Мой Король, — он поклонился, стараясь не смотреть на смущенного Тэхёна. — Разведчики докладывают: армия эльфов Омег пересекла границу. Ваш тесть ведет пять тысяч мечей. Они требуют вернуть принца или они сотрут замок с лица земли. Чонгук помрачнел, его глаза снова стали холодными и решительными. Он посмотрел на Тэхёна. — Они пришли не за тобой. Они пришли за моей головой, используя тебя как предлог. Тэхён поднялся, вытирая слезы и расправляя плечи. В его глазах больше не было страха. В них горела решимость истинной королевы. — Пусть идут, — твердо сказал он. — Но они увидят не пленника. Они увидят своего правителя, который сделал свой выбор. Я не позволю им уничтожить то, что мне дорого.