Холодное сердце альфы

Тэхён лежал на ледяной земле, не в силах пошевелить даже пальцем. Снежинки таяли на его ресницах, превращаясь в слезы. Он видел, как наемники его отца — те, кого он знал с детства — заносят над ним мечи. Предательство жгло сильнее мороза. — Прости, принц, — оскалился предводитель отряда. — Твоя смерть принесет нам больше золота, чем твоя жизнь. Сталь блеснула в свете луны, но удара не последовало. Вместо этого воздух разорвал яростный, первобытный рык, от которого, казалось, задрожали сами скалы. Черная тень пронеслась над Тэхёном. Чонгук врезался в ряды наемников с грацией разъяренного барса. Он не был в доспехах — лишь в тонкой рубашке, которая мгновенно пропиталась кровью врагов. В его руках был тяжелый двуручный меч, который он вращал с пугающей легкостью. Тэхён наблюдал сквозь пелену забытья, как Альфа бьется за него. Чонгук двигался неестественно быстро. Он перехватил меч одного из наемников голой рукой, даже не поморщившись, и вонзил свой клинок в грудь предателя. Однако наемников было четверо, и они были элитой. Пока Чонгук расправлялся с двоими, третий подкрался сзади. — Сзади! — попытался крикнуть Тэхён, но из горла вырвался лишь хрип. Чонгук услышал. Он резко развернулся, закрывая Тэхёна своим телом. Длинный клинок наемника вошел глубоко в плечо Альфы, пробив мышцу. Чонгук даже не вскрикнул. Он перехватил горло нападавшего и сдавил его с такой силой, что послышался хруст. Когда последний враг упал на снег, воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Альфы. Слабость сильного Чонгук медленно опустился на колени рядом с Тэхёном. Его лицо было бледным, а из раны на плече на белый снег густо текла алая, дымящаяся на морозе кровь. — Глупый... маленький эльф... — прохрипел он, пытаясь дотянуться рукой до щеки Тэхёна. Его пальцы были испачканы в крови, но прикосновение было неожиданно нежным. — Я же говорил... здесь опасно. — Зачем? — слезы хлынули из глаз Тэхёна. — Зачем ты пришел один? Почему спас меня? — Потому что ты... мой... — Чонгук не договорил. Его глаза закатились, и он тяжело завалился набок, теряя сознание от потери крови и магического истощения. Тэхён почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Ненависть, которую он взращивал в себе все эти дни, рассыпалась в прах. Запах кедра и грозы, исходящий от Чонгука, теперь смешался с запахом железа. Это был запах его спасителя. Тэхён, превозмогая слабость и холод, подполз к Альфе. Он сорвал с себя дорогую меховую накидку и прижал её к ране Чонгука, пытаясь остановить кровотечение. — Не смей умирать, слышишь?! — кричал он в пустоту леса. — Ты не можешь просто так оставить меня здесь! Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем вдали показались огни факелов — это подоспела личная гвардия Чонгука, которая отправилась на поиски своего короля. Когда воины-альфы увидели своего правителя в луже крови и прижимающегося к нему плачущего омегу, они замерли в шоке. — Помогите ему! — закричал Тэхён, вцепляясь в окровавленную рубашку Чонгука. — Быстрее! Чонгука перенесли в замок. Тэхён отказался идти в свои покои. Несмотря на протесты советников, он сел на пол у дверей лекарского покоя. Его одежда была перепачкана кровью Альфы, его трясло, но он не уходил. Когда лекарь наконец вышел, он посмотрел на изможденного принца с долей уважения. — Он будет жить, Ваше Высочество. Но рана была отравлена «слезой вдовы» — ядом вашего народа. Если бы не его сила воли, он бы не дожил до рассвета. Тэхён закрыл лицо руками. Его отец не просто хотел его смерти — он использовал яд, который убивает медленно и мучительно. В ту ночь Тэхён впервые вошел в спальню Чонгука не как пленник, а как тот, кто добровольно берет на себя заботу. Он сел у кровати, взял огромную ладонь Альфы в свои ладони и прижал к своей щеке. — Я не знал, Чонгук... — прошептал он, вдыхая его запах, который теперь казался ему самым родным на свете. — Прости меня. Чонгук в бреду сжал его руку в ответ, и Тэхён понял: он больше не хочет бежать. Он хочет быть тем, кто защитит этого волка от мира, который оказался гораздо страшнее, чем он думал.