1
9 февраля 2026 г., 16:01
Феликс. Ликси. Привет. Ты не отвечаешь на звонки, я запишу тебе так… В общем, не буду долго ходить вокруг да около.
Мой милый Крис,
не знаю, когда ты найдешь эту записку, в ней нет ничего срочного. Я просто хотел кое-что сказать тебе. Нам.
Наш центр собирается провести сезонные исследования со сбором данных на станции. В океане, да. Я не должен был ехать, но…
Я помню, что обещал тебе быть сильным и со всем справиться, я знаю, что давным-давно мы расставались и на более долгий срок. Но я уже успел позабыть, каково это: так сильно скучать, даже когда ты ещё не уехал. Быть бы маленькой храброй птичкой, чтобы последовать за тобой. Или рыбкой, чтобы плыть за тобой, или божьей коровкой у тебя в кармане. Ты бы любил меня и птичкой, и рыбкой, и жучком, я знаю, потому что никто так не любит меня и всё живое, как ты.
Биолог, которого они хотели взять с собой, попал в больницу. Теперь предлагают поехать мне. Типа, я один среди наших биологов, у которых нет семьи, ждущей мужа и отца на праздники, или проблем с кем-то из набранной команды, и вообще это отличный опыт для моей карьеры. Они сказали: «ну же, соглашайтесь».
Я не злюсь на тебя, пожалуйста, не позволяй себе думать об этом. Я горжусь тобой. Ты всегда был для меня лучшим. Моим примером, моим идеалом, моей путеводной звездой, за которой я следовал всё время и ни секунды об этом не жалел. Ты самый сильный и трудолюбивый человек, которого я знаю, и ты заслуживаешь того, чтобы каждое твоё старание окупилось, и это принесло тебе счастье. Я останусь здесь, на берегу, на нашей стороне, и буду светить тебе, как маяк. Столько, сколько потребуется. Я поддерживаю тебя во всём, Чанни-хён.
Ужасно хотелось напомнить им, что у меня вообще-то есть семья, которую я тоже не хочу оставлять, и что чужие личные взаимоотношения — это не мои проблемы, пусть отделяют их от работы, не маленькие же. Я думал отказаться, как ты понимаешь, но… потом они назвали оплату за эту поездку. И за неё ещё и дают две недели отпуска. И я… не стал спешить с отказом, в общем. Сказал, что подумаю.
Иногда мне кажется, что на свете уже нет вещей, с которыми мы бы не справились.
Что такое полтора месяца для двадцати лет?
Что такое мгновение для вечности, Крис?
Я хочу обсудить это с тобой дома, ладно? Я не смогу обещать, что проведу с тобой праздники в случае нашего согласия, потому что там плавающие сроки. Около полутора месяцев. Бывает меньше, бывает больше. Связь… сам понимаешь. И это звучит ужасно, я знаю. Но зато хорошие деньги и отдых с тобой. Я мог бы заботиться о тебе получше. Пока за тобой присмотрят ребята, я уверен, они справятся, если что. Может быть, слетаем домой, если ты будешь хорошо себя чувствовать. В общем… как послушаешь, подумай тоже, ладно?
Я хотел попросить не волноваться за меня настолько, насколько ты сможешь, хорошо? Я обязательно буду в порядке и смогу позаботиться о себе, даже если это никогда не будет той заботой, которой окружаешь меня ты. Я заранее обожаю каждый подарок, который ты мне приготовил, и благодаря ним каждый день проведу любимым тобой. Я буду просыпаться с надеждой и засыпать, уверенный, что ты вернёшься ко мне, как всегда. И тогда мы сможем вместе поехать домой. Я уже люблю и оставляю в сердце место для всего того времени, что мы успеем провести вдвоём.
Береги себя, Чанни. Пусть моя любовь никогда не оставит тебя в одиночестве. Если ты не успеешь приехать к праздникам, мы обязательно отметим их снова, когда ты вернёшься. Возвращайся поскорее, хорошо?
Люблю тебя, Крис. Буду ждать дома.
Люблю тебя, Ликс. Увидимся дома.
•••
Что такое полтора месяца для двадцати лет? Что такое мгновение для вечности? Одна щётка. Одна тарелка и одна кружка за завтраком, обедом и ужином. Одежда и обувь, которую никто не надевает. Личные вещи, которыми никто не пользуется. Всё в этом доме замерло в ожидании Чана. Феликс обещал ему быть сильным и терпеливым. Быть в порядке. И он обязательно будет, просто, может, ему нужно ещё немножко потосковать по нему и наконец привыкнуть… Господи, как они пережили тот год, когда Чан приезжал сюда учиться? Нет, Феликс знает: они переписывались каждый день, созванивались по ещё живому тогда Скайпу, они были охвачены и взволнованы чувствами к друг другу, одновременно мечтая и боясь увидеться, их поддерживала семья и домашняя обстановка. А на этот раз у Феликса… всё тоже не катастрофично, наверное, но тоска уже несколько недель ощущается так остро, что наедине с собой будто бы не остаётся ничего, кроме тишины, одиночества и больной спины. Ни звонков, ни сообщений. Четыре года жизни в другой стране без разлуки больше, чем на пару дней. Ожидание. Ожидание, ожидание, ожидание — хотя бы первого декабря. Когда Феликс сможет трогать чаново «я люблю тебя» каждый день. Он считает минуты до этого момента, и секунды тянутся бесконечно, и его спина всё так же болит, и дом грустен от пустоты, и телефон всё так же молчит, и чановых вещей в стиральной машине нет, и никто не ждёт вечерами с ужином, но Феликс преданно верит в праздничное чудо маленьких весточек, будто посланных к нему прямиком из океана, и возвращения. 23:55. Да, стать бы маленькой храброй птичкой — следовать за Чаном повсюду, спать и купаться у него в ладонях, петь ему самые красивые песни, охранять его покой и ловить всю темноту в клювик, не позволяя ей даже приблизиться к нему. 23:56. Стать бы смелее, сильнее, терпеливее — Чан, конечно, считает его идеальным, но наверняка придёт в ужас от того, как Феликс проводил свои дни без него. (И поймёт его, как никто другой.) 23:57. Услышать бы снова его голос, хлопок двери, грохот тарелок, клацанье мышки, разговор по телефону. Увидеть бы его уставшую улыбку, смеющиеся глаза-полумесяцы, крошечные бледные веснушки, укутанную в одеяло фигуру. Почувствовать бы его мягкие поглаживания по спине, крепкие плечи под своими ладонями, поцелуй на губах, руку в волосах и по-домашнему тёплое, безграничное счастье. 23:58. Полтора месяца. А Феликс будто отпустил Чана на десять лет в путешествие по всем странам, морям и океанам, а самому ему, как Одиссею, придётся всё это время побеждать чудовищ и выживать. Гейская, блин, математика. Он смеётся сквозь слёзы, когда думает об этом. Что такое двадцать лет перед вечностью длиной в полтора месяца? Но вообще-то… 23:59. Правда в том, что Чан вернётся к нему даже после вечности. Феликсу нужно только дождаться. У них… у них всегда так было. 0:00. Феликсу двадцать шесть, Чану — двадцать восемь, и он не смог в этот раз взять его с собой. Зато оставил ему красивейшую подвеску с бусинами и ракушкой. Феликс узнает её без труда: это одна из тех, что они привезли с собой из дома. Ему нравится засыпать под шум моря в них — и каждый раз просыпаться на пляже. Когда они ходят туда двумя семьями, Феликсу шесть, и его ноги ощутимо короче, чем у соседского мальчика Криса Бана. Догнать его самому так трудно. — Стой, я с тобой! Крис! Подожди! Подожди меня! Феликсу одиннадцать, и он не такой быстрый, как его лучший друг Чан, занимающийся в школе лёгкой атлетикой. — Я не успеваю за тобой! Эй! Крис, остановись! Феликсу шестнадцать, и он совсем недавно встал на ноги после травмы. Он не понимает, что происходит с его чувствами к Чану, но не перестаёт пытаться угнаться за ним. — Я с тобой! Чан, блин, подожди меня! Куда ты убежал? Феликсу девятнадцать, когда его парня приглашают работать после выпуска в другой стране, и он спрашивает его: — Я с тобой. Я поеду с тобой, можно? Феликсу двадцать два — и он следует за Чаном, как и хотел. Сколько бы ему ни было лет, он всегда следует за ним. И как бы Крис далеко ни уходил, он всегда оборачивается. Возвращается. Ждёт. Останавливается, чтобы Феликс догнал его, разворачивается обратно и идёт уже с ним, держит за руку или несёт на себе, если нужно. Прилетает, приезжает, приходит домой — к нему. Всегда вперёд — и никогда без Феликса. Он бежит к Чану. Постой. Подожди меня. Я не успеваю. Я с тобой. Чан бежит к нему. Я здесь. Я не оставлю тебя позади. Пойдём со мной. Навстречу друг другу. Неважно, где они столкнутся — главное, что это произойдёт, и потом они смогут двигаться вместе. И Чан вернётся в этот раз. Феликсу нужно только дождаться. Только дождаться, дождаться, дождаться. Когда он выдохся, когда не может идти из-за боли, когда обстоятельства оказываются сильнее и вынуждают оставаться на родине, когда он никак не может превратиться в птичку — ему остаётся только ждать. Зная, что каждая минута будет стоить их встречи. Звонок выдёргивает Феликса обратно в мир. Это не Чан, правда, но… Пока это не Чан, ему нужно иногда заниматься чем-то другим. Иначе это действительно невыносимо. — Доброе утро, Ликси, — господи, уже утро. — Я разбудил тебя? — Доброе утро. Эм… немного, — бормочет он в ответ, понятия не имея, который час, но хотя бы осознавая, что говорит с Хёнджином. — Как себя чувствуешь? Феликс мнётся, потому что его ответ не меняется. Он скучает. Он скучает. Он так сильно и жалко скучает, ему даже стыдно, хотя Хёнджин в этом никогда не лучше него. Сам бы лёг и умер от тоски за полтора месяца, если не за меньшее время. — Я скучаю. — Он вернётся, Ликси. — Я знаю, — и это самый быстрый и чёткий ответ за их разговор, пусть и такой же сиплый и горький, как все остальные. Это так, конечно, просто вопрос времени — но этот «просто вопрос времени» оборачивается желанием уснуть на месяц, чтобы Феликса разбудил уже Чан. В трубке какое-то время смущённо молчат. Голос становится ещё сочувственнее, теплее и осторожнее. — Пойдёшь с нами на обед? Тебе нужно немного развеяться. — Ага. — Я заеду за тобой, хорошо? Феликс вздыхает. Он прав. Он во всём прав. — Буду ждать.•••
Мой милый Ликси, Я не успел написать тебе записки, чтобы ты мог каждый день получать не только вещи, но и приятные слова от меня. Мне очень, очень жаль, что я так поздно об этом подумал, но я решил, что всё равно буду писать их в поездке и потом просто отдам тебе все. Я мог бы сказать тебе эти слова вслух, когда вернусь (и я это сделаю!), но чувствую, что мне самому так будет легче. Я совершенно не сомневаюсь в том, что ты справишься со всем, но всё равно немного волнуюсь. Совсем чуть-чуть. И уже скучаю. Но я буду в порядке, а ты должен оставаться сильным котёнком, как всегда. В общем, прости, не думай об этом! >_< Я выбирал подарок для первого дня с мыслью о доме — и о том, как чудесно быть с тем, кто идеально тебя понимает. Тоже скучает, хранит те же воспоминания, разговаривает с тем же акцентом, знает каждую твою шутку. Просто знает тебя наизусть, вдоль и поперёк. Я так рад, что в моей жизни не было никого, кроме тебя, и всё драгоценное время я провёл с тобой. Когда я думаю о доме, я думаю о тебе — и когда я думаю о тебе, я думаю о доме. И так всё время. Всё смешивается настолько, что я не могу разделить вас и выбрать, как думать о вас. О тебе. О нём. Я привёз свой дом с собой? Дом там, где ты? Ты мой дом? И всё оказывается правдой одновременно. Ликси, я понятия не имею, как правильно и точно это назвать, я просто знаю, что у меня есть человек (вмещающий в себя целую страну, две, наши дома, наши семьи, наше детство, нашу юность, все дорогие нам вещи и воспоминания, всю любовь, с которой я живу все эти годы), к которому я всегда хочу возвращаться. Как домой. Домой. Как же я всё-таки скучаю, Ликс. Иногда закрываю глаза на несколько секунд, лишь бы не видеть то, что меня окружает, а снова оказаться с тобой. Не вылезать из постели весь день или лежать на пляже, целуя веснушки на твоих солёных плечах. Пока это мои любимые мысли (вру, все мысли о тебе любимые), так что… обязательно сделаем так, когда поедем в Австралию. Это успокаивает меня сейчас больше всего. Хоть бы нам с тобой снилось только это. Океан, песок, солнце, я и ты. Надеюсь, что мы увидимся в этих снах, Ликси. Я люблю тебя. Твой, всегда возвращающийся домой, Крис
