«Психиатрическая клиника»

***

Кабинет директора Фелонии всегда был храмом порядка. Дубовые панели, ковры с высоким ворсом, запах дорогого табака и кожи. Это было место, где решались судьбы, где людей превращали в номера, где подпись на бумаге могла означать пожизненное заключение в бетонной коробке. Теперь этот храм был осквернен. Малек шагнул внутрь, переступая через порог, который когда-то был для него запретной чертой. За ним, как тень, скользнула Одри. Её туфли оставляли на бежевом ковре багровые следы — смесь крови Томпсона и грязи подвалов. В кабинете пахло страхом. Этот запах был настолько густым, что перебивал аромат сигарет. Мистер Вэнс, председатель комиссии, человек, который час назад с надменным видом листал отчеты, теперь скулил под массивным столом для совещаний. Он пытался зарыться в ворс ковра, закрывая голову руками, как нашкодивший пес. Фелония была сделана из другого теста. Она стояла у панорамного окна, спиной к горящему городу (сирены выли уже по всему району). Её руки дрожали, но она держала пистолет — маленький, изящный дамский «Вальтер». Дуло смотрело в грудь Малека. — Не подходи, — её голос сорвался на визг. — Я буду стрелять! Это самооборона! Малек остановился в центре комнаты. Он развел руки в стороны, словно приглашая её сделать выстрел. Его белая роба была пропитана кровью настолько, что прилипала к телу, очерчивая мышцы. На лице застыла улыбка — страшная, спокойная, полная превосходства. — Самооборона? — переспросил он мягко. — От кого, миссис Фелония? От пациента? Мы ведь просто пришли поговорить о результатах проверки. — Ты чудовище! — выкрикнула она. — Я знала, что тебя нужно было ликвидировать в первый же день! — Но вы этого не сделали, — Малек сделал шаг вперед. — Жадность, верно? Вы хотели изучать меня. Хотели понять, как работает мой мозг. Ну же, директор, смотрите. Вот он я. Живой, функционирующий, свободный. — Назад! — Фелония нажала на спуск. БАХ! Выстрел оглушил. Пуля ударила Малека в левое плечо. Ткань робы дернулась, брызнул фонтанчик крови. Одри вскрикнула, дернувшись к нему, но Малек даже не пошатнулся. Он лишь посмотрел на рану с легким любопытством, словно его укусил комар. — Плохой выстрел, — констатировал он. — Вы целились в сердце, но рука дрогнула. Страх сбивает прицел. Фелония в ужасе нажала на спуск снова. Клик. Осечка. Или патроны кончились. Она в панике начала дергать затвор, но было поздно. Малек метнулся к ней. Не как человек — как тень. Он выбил пистолет из её рук ударом тыльной стороны ладони. Оружие отлетело в угол, разбив дорогую вазу. Затем он схватил Фелонию за горло одной рукой и оторвал её от пола. Директриса захрипела, болтая ногами в воздухе. Её безупречная укладка рассыпалась, глаза вылезли из орбит. Она вцепилась ногтями в руку Малека, пытаясь разжать стальные пальцы, но с тем же успехом могла царапать гранит. — Видишь, Одри? — Малек повернул голову к своей спутнице, продолжая держать хрипящую женщину на весу, как сломанную куклу. — Вот она, власть. Она висит у меня в руке и весит не больше мешка с мусором. Одри подошла ближе. Она смотрела на Фелонию — на женщину, которая годами унижала её, которая угрожала уничтожить её карьеру, которая сегодня утром обещала отправить её мыть полы. Теперь эта женщина синела, хватая ртом воздух, и молила о пощаде одним своим жалким видом. — Отпусти её, — тихо сказала Одри. Малек удивленно поднял бровь, но хватку не ослабил. — Ты хочешь подарить ей жизнь? После всего? — Нет, — Одри поправила очки, которые снова сползли на нос. Её голос стал твердым, как скальпель. — Я хочу, чтобы она видела, как рушится её империя. А потом… я хочу, чтобы ты сделал это медленно. Малек расхохотался. Это был жуткий, лающий смех. — Ты слышала, Фелония? Моя королева вынесла приговор. Он швырнул директрису на пол, к ногам Одри. Фелония упала, ударившись лицом о ковер, закашлялась, хватаясь за горло. В этот момент из-под стола донесся голос Вэнса: — Я… я могу заплатить! — чиновник выполз на четвереньках. Лицо его было серым от ужаса. — У меня есть счета в офшорах! Я дам вам новые документы! Самолет! Всё, что хотите! Только не убивайте! Я просто проверяющий! Малек перевел взгляд на него. В голубых глазах вспыхнуло отвращение. — Деньги? — он шагнул к Вэнсу. — Ты думаешь, меня можно купить, как дешевую шлюху? Ты думаешь, свобода продается? Вэнс попятился, упершись спиной в ножку стола. — Я… я представляю правительство! Если вы убьете меня, вас найдут! Вас уничтожат! — Пусть ищут, — Малек наклонился, схватил Вэнса за лацканы дорогого пиджака и рывком поставил на ноги. Вэнс был грузным мужчиной, но в руках Малека он казался тряпичной куклой. — Ты смотрел на Одри, — прошипел Малек ему в лицо. — В конференц-зале. Ты смотрел на неё как на кусок мяса, который можно запугать. Ты задавал ей вопросы. Ты сомневался в её компетентности. — Я просто делал свою работу! — заверещал Вэнс. — Твоя работа окончена. Малек резко развернул его спиной к себе. Обхватил его голову огромными ладонями — одна на затылке, другая на подбородке. Вэнс понял, что сейчас произойдет. Он открыл рот, чтобы закричать. — НЕ НА… Резкое, сухое, мощное движение. КРЯК. Звук был похож на то, как ломается толстая сухая ветка. Шея Вэнса хрустнула с отвратительной легкостью. Его голова неестественно дернулась вправо, позвонки рассыпались в крошку. Тело мгновенно обмякло, отяжелело. Малек разжал руки. Труп Вэнса рухнул на ковер с глухим стуком, лицом вниз. Его дорогие ботинки в последний раз дёрнулись в агонии и замерли. — Минус один, — равнодушно бросил Малек. Он повернулся к Фелонии. Она ползла к двери, всхлипывая, размазывая тушь по лицу. Она видела смерть Вэнса. Она понимала, что следующая. Малек наступил ей на ногу. Тяжелый ботинок придавил лодыжку к полу. ХРУСТ. Фелония закричала. Тонкая кость лодыжки не выдержала давления. — Куда же вы, директор? — Малек присел перед ней на корточки. — Мы еще не закончили с эпикризом. Он схватил её за волосы и заставил поднять лицо. — Посмотри на неё, — он кивнул на Одри. — Посмотри на женщину, которую ты хотела уничтожить. Кто она теперь? — Она… она сумасшедшая… вы оба… — прохрипела Фелония. — Нет, — Малек покачал головой. — Она — единственная, кто понял суть лечения. Он посмотрел на Одри. — Она твоя. Что мне с ней сделать? Сломать позвоночник? Выдавить глаза? Или просто оторвать голову? Одри смотрела на Фелонию сверху вниз. В её глазах не было жалости. Жалость умерла в тот момент, когда Фелония угрожала ей моргом. — Она любила говорить, — тихо произнесла Одри. — Она любила отдавать приказы своим грязным ртом. Заставь её замолчать. Навсегда. Малек улыбнулся. — С удовольствием. Он поднял Фелонию за шею, снова отрывая от пола. Она хваталась за его окровавленные руки, сучила сломанной ногой. Малек поднес её лицо к своему. — Тишина — золото, Фелония. Он сжал пальцы на её гортани. Медленно. Фелония захрипела. Хрящи начали трещать. Её лицо побагровело, глаза налились кровью. Малек не спешил. Он наслаждался процессом. Он давал ей почувствовать, как жизнь вытекает из неё капля за каплей. — В следующий раз, когда будешь играть в бога, — прошептал он ей, — убедись, что дьявол не стоит у тебя за спиной. А затем он сделал резкое движение кистью. Рывок в сторону. ХР-Р-РЯСЬ. Этот звук был громче предыдущего. Шея Фелонии сломалась под углом девяносто градусов. Её голова бессильно упала на плечо, язык вывалился изо рта. Малек держал труп еще секунду, глядя в остекленевшие глаза, а затем с отвращением разжал пальцы. Тело директора Института «Астрея» упало рядом с телом председателя комиссии. Куча дорогой одежды и сломанных костей. В кабинете стало тихо. Сирена всё еще выла за дверью, но здесь, среди смерти, наступил покой. Малек вытер руки о скатерть на столе для совещаний, оставляя на белой ткани длинные красные полосы. Он повернулся к Одри. Его грудь вздымалась. Взгляд был шальным, пьяным от убийства. — Всё кончено, — сказал он. — Они мертвы. Иерархия разрушена. Одри стояла неподвижно. Адреналин начинал отпускать, сменяясь странной, звенящей пустотой. Она смотрела на трупы. Это сделала она. Её слова были приказом. Малек подошел к ней. Он был весь в крови — своей, чужой. Но для Одри он был прекрасен. — Ты дрожишь, — заметил он, касаясь её щеки костяшкой пальца. — Тебе страшно? — Нет, — выдохнула она, накрывая его руку своей. — Мне… легко. Он улыбнулся и притянул её к себе, вжимая в свое окровавленное тело. — Это свобода, Одри. Она всегда пахнет кровью. Он кивнул на массивный шкаф с картотекой у стены. — Там твое личное дело. И мое. Одри отстранилась от него. Она подошла к столу Фелонии, взяла тяжелую зажигалку Zippo, лежащую рядом с пачкой сигарет. Щелкнула крышкой. Огонек вспыхнул, танцуя на сквозняке. Она подошла к шкафу, открыла ящик с буквой «Ф». Достала свою папку. «Флеминг, Одри. Психиатр. Характеристика: склонна к эмпатии, эмоционально нестабильна». Она хмыкнула и поднесла огонь к углу папки. Бумага занялась мгновенно. Она бросила горящую папку прямо на ковер, на кучу бумаг, вывалившихся из портфеля Вэнса. Огонь весело перекинулся на ворс ковра, на шторы. — Гори, — прошептала она. Малек подошел сзади, обнял её за талию, положив подбородок ей на плечо. Они стояли и смотрели, как пламя начинает пожирать кабинет, пожирать трупы их врагов, пожирать их прошлое. — Куда мы теперь? — спросила Одри, глядя на огонь. — В гараж, — ответил Малек, целуя её в шею, прямо над воротником окровавленного пиджака. — Я видел у Вэнса ключи от бронированного внедорожника. Думаю, он ему больше не понадобится. Дым начинал заполнять комнату. — Идем, — сказал он. — Астрея догорит без нас. Они вышли из кабинета, оставив за спиной два трупа со свернутыми шеями и пожар, который должен был очистить это проклятое место до основания. Одри не оглянулась. Врача больше не было. Осталась только соучастница.