Часть 2 - вопросы о важном
2 февраля 2026 г., 18:18
Очнулся парень от резкого пучка света, ударившего прямо в раскрытые глаза. Зрение резануло болью, и первым, что он увидел после него, была девушка.
В одной руке — свеча из белого воска, чистая, без потёков, будто её зажгли совсем недавно. Другой рукой она удерживала его веки, холодными пальцами раздвигая их. Она стояла над ним, склонившись ровно настолько, чтобы свет от свечи бил точно в лицо, при этом будто не опасаясь, что на лицо парня попадет расплавленный воск.
Её глаза смотрели прямо на него — холодные, внимательные, лишённые даже тени сочувствия. Цвет их был странным: голубой с розоватым отливом, будто свет свечи застрял в витражном стекле и не смог найти выход.
Лицо бледное, почти фарфоровое, без следов усталости или негативных эмоций. Небольшой скос губ мог выдать в ней любопытство, а её волосы были короткие, подстриженные аккуратным каре, цвета выцветшей мяты с уходом в голубизну, при этом не имея ни одной выбившейся пряди. На ней было светлое одеяние, простое по фасону, но явно не дешёвое. Широкие рукава, плотная ткань, пояс, украшенный повторяющимся узором крестов. Такой же крест висел у неё на груди, ещё два были прикреплены на волосы сходившие с краёв лица, и маленький — на головном уборе, спускавшемся за плечи плотной накидкой.
Наконец, заметив, что парень начал шевелиться — явно недовольный столь резким вторжением в своё личное пространство и, уже ощущая опаляющий жар, высушивший глаза и начинавший жечь, — она тут же убрала свечу от его лица.
— Не двигайся, — произнесла она почти приказным тоном.
Свеча оказалась на небольшом блюдце рядом, и только после этого она продолжила, уже ровнее:
— Сейчас твоё тело не в лучшем состоянии. На тебе проклятие сердца демона, и ты испытал переселение между мирами. Не уверена, что ты сейчас способен говорить. Поэтому просто успокойся и не двигайся. Иначе причинишь себе лишь большую боль.
После этих слов он действительно чуть остыл. Прежний порыв резко вскочить исчез, стоило ему лишь попытаться открыть рот — лицо тут же пронзила резкая, жгучая боль. Попытка пошевелить руками обернулась волной онемения, накрывшей всё тело целиком.
К счастью, его уложили на спину в полусидячее положении. Этого оказалось достаточно, чтобы он мог, не двигаясь, осмотреться.
Помещение оказалось каменным залом вытянутой формы, скорее похожим на подземную галерею или крипту, чем на комнату для отдыха. Потолок уходил высоко вверх, сходясь в стрельчатые арки, украшенные грубой резьбой. Камень был старый, потемневший от времени, с трещинами и следами небрежного ремонта.
Вдоль стен стояли массивные колонны, между которыми располагалась простая мебель: несколько узких грубо сколоченных деревянных коек, тонкие матрасы, набитые соломой, тяжёлые шерстяные покрывала. Всё выглядело достаточно чистым, но лишённым уюта.
Окна были обычные, узкие и высокие, без витражей. Простое чуть зеленное стекло пропускало холодный ночной свет, окрашивая камень в глубокие сине-фиолетовые оттенки. Снаружи царила холодная ночь.
Основной свет давали свечи и несколько масляных ламп. Их пламя дрожало, отбрасывая длинные, ломаные тени, из-за чего зал казался больше и пустее, чем был на самом деле.
Пол был выложен каменными плитами, неровными, истёртыми. Где-то в углах лежали сложенные доски, ящики с лекарственными принадлежностями, кувшины с водой и ткань, пропахшая травами.
Дав парню время немного оглядеться, девушка вновь заговорила:
— Возможно, ты не помнишь. Тебя призвали в наш мир — Альде-и-Алькадия. Меня зовут Шил-берет аль Де Мария.
Она внимательно всмотрелась в его лицо и, заметив явное замешательство, тихо вздохнула.
— Можно просто Алькадия и Шилберет. Героям из других миров простительны ошибки. К тому же почти везде, кроме официальных встреч, используют сокращения, — она сделала короткую паузу. — Но не сокращай до Марии. Это личное имя, и обращаться по нему крайне грубо.
Этим она сразу же выставила дистанцию и после начала объяснять устройство мира, будто отвечая наперёд на вопросы, которые ещё даже не были заданы. Складывалось ощущение, что герои здесь — не редкость, и подобные разговоры для неё давно отработанная процедура. Порой стоило парню лишь сформулировать вопрос, как Шилберет уже начинала отвечать.
— Призыв героя — это магический ритуал, — продолжила она. — Он вырывает тело и душу из другого мира и переносит их в Алькадию, попутно накладывая на них закон благословения и проклятия. Чтобы ты лучше понял, мне придётся рассказать небольшую историю.
— Около семи веков назад континент переживал кризис. Существо, известное как Король демонов, уничтожало королевства и собирало под своими знамёнами самых опасных созданий со всего мира. Тогда же могущественный волшебник двадцатой грани, основываясь на магии призыва, создал божественный ритуал — призыв героя. Его концепция строилась на равноправном обмене: великая сила в обмен на великое проклятие.
Шилберет слегка наклонила голову, продолжая:
— Душа жителя Алькадии уже содержит частицу магии этого мира. Её призыв сам по себе чрезвычайно затратен. Поэтому для успешного ритуала требовалось существо без маны. В магических кругах уже тогда существовали теории о множестве миров. Собрав всё это воедино, Ирамис — так звали волшебника, — призвал первого героя. Тот получил способность использовать любую магию без затрат маны, — продолжила она. — Однако проклятие, наложенное на него, серьёзно ограничивало его магический потенциал, но даже так он сумел свергнуть зло.
Её голос не изменился ни на полтона.
— После этого Ирамис поделился заклятием с другими державами. Такое могущественное заклинание создавало опасный дисбаланс. Королевство Золотой Гравюры, ныне Королевство Злат, которому Ирамис был предан, не могло единолично владеть подобным преимуществом. В итоге королевства, обладающие ритуалом призыва, договорились проводить его по очереди — раз в пять лет.
Она замолчала и посмотрела на парня, явно собираясь продолжить, но тот наконец сумел открыть рот.
— Тогда… о какой угрозе мне говорили? — прохрипел он. — Если в мире уже есть герои и великая угроза свержена…
Шилберет чуть прокашлялась.
— Ритуал требует выполнения ряда условий. Одно из них — наличие великой беды, на которую герой должен согласиться откликнуться. Только после согласия проклятие и сила вступают в действие.
Она смотрела прямо, без тени оправдания.
— Твоей слабостью воспользовались. Если говорить откровенно, это уже не тот ритуал, что существовал несколько веков назад. Каждое королевство адаптировало его под собственные нужды. Виконтия — королевство, призвавшее тебя, — намеренно убрала защиту для твоего организма при перемещении между мирами.
Пауза.
— Если герой умирает, не успев получить силу, ритуал не считается завершённым. Его можно повторить. Это всё, что мне известно.
Парень сглотнул и, хрипя, продолжил:
— Тогда… что за проклятие сердца демона?
— Это проклятие не позволяет тебе ослушаться приказа сущности, которую ты увидел после его наложения, — ответила она без колебаний. — В твоём случае контроль над проклятием разделён между тремя: король Ричард, королевская воительница Элдия и придворный маг Румпиль.
Она задержала взгляд на нём на секунду дольше обычного.
— Полагаю, тебе действительно не повезло.
— Тогда какой у меня талант? — спросил парень.
Девушка лишь покачала головой и заговорила:
— Благословение проявляется в течение недели после призыва. Обычно тело к нему подготавливается, а сам дар ещё нужно развивать. Первый герой поначалу обладал лишь пониженными затратами маны.
Она говорила спокойно, перечисляя общеизвестные факты для всех, кроме самого героя.
— Определить твоё благословение будет трудно. Оно напрямую зависит от твоих навыков, привычек и характера в родном мире. Однако при перемещении между мирами часть воспоминаний героя затуманивается. Это мешает раскрыть потенциал в полной мере.
Она посмотрела на него внимательнее.
— Ты помнишь, как тебя зовут?
Парень напрягся. Слова крутились в голове, но ни одно не цеплялось окончательно. Было лишь смутное ощущение, будто правильный ответ существует, но находится где-то за мутным стеклом.
— … Терезис, — произнёс он неуверенно.
Шилберет кивнула.
— Многие герои брали другие имена, поскольку не могли вспомнить свои родные. Память возвращается постепенно. Именно она и помогает восстанавливать дар.
Она сделала короткую паузу.
— В магию призыва встроено множество ограничений. Они не позволяют герою двигать научный или технологический прогресс мира. Если твой дар не связан с инженерией, ты не сможешь передать технологии, которыми владел ранее.
В комнате повисла тишина.
Парень задумался. В голове крутились обрывки мыслей, которые он пытался сложить в единую картину, но ноющая боль мешала сосредоточиться.
Постепенно вырисовывалась цепочка:
он — призванный в Алькадию герой, необходимый для поддержания паритета между королевствами;
у него есть дар и проклятие, уравновешивающие друг друга;
проклятие заставляет его подчиняться верхушке власти королевства Виконтии;
дар пока неизвестен;
память повреждена.
Детство и юношество вспоминались отчётливо, но школа и университет — лишь редкими вспышками, почти без полезной информации. Не хватало одного элемента, чтобы вся схема сложилась.
Он поднял взгляд на Шилберет и задал два вопроса — логичных, неизбежных:
— Если герои принадлежат королевствам… значит, их могут отправлять на войну и использовать в конфликтах?
Он сглотнул.
— А если герой откажется служить королевству, что тогда? Ведь у меня есть проклятие, не позволяющее ослушаться.
Небольшая пауза.
— И второй вопрос. Можно ли вернуться обратно?
