Мне даровали язык богов, но не научили им пользоваться

Солнце. Запах травы. Песок, забившийся в старые ботинки. И неприятное жжение в ладонях от слишком грубой, давно не чищенной рукояти. Не прошло и получаса с момента пробуждения Терезиса, как Шилберет вывела его из комнаты, всучила потрёпанную обувь и полуторный меч. До улицы, как оказалось, было совсем недалеко. Сразу за дверью тянулось арочное помещение: напротив ещё одна дверь, слева — стена, заставленная ящиками, бухтами верёвок и каким-то хламом, назначение которого он не хотел даже угадывать. Среди этого беспорядка взгляд зацепился за знакомое — ящик с его старой одеждой. Терезис машинально дёрнулся к нему, но Шилберет тут же резко оттянула его назад за предплечье и повела в противоположную сторону. Они вышли на небольшую площадку, густо усыпанную песком. Её окружал деревянный забор ему по пояс — с виду хлипкий, собранный на скорую руку, но, скорее всего, достаточно прочный, чтобы не дать особенно ретивому больному герою свалиться вниз. Здание, в котором он ночевал, стояло на возвышенности. Отсюда город действительно лежал как на ладони. Каменные дома, узкие улицы, крыши, уже тронутые утренним светом, башни, портовые сооружения, а дальше — море. Настоящее, широкое, уходящее к самому горизонту. Из вчерашней зубрёжки он помнил, что Виконтия, столица королевства Виконт, была портовым городом. Но одно дело — услышать это из книги, и совсем другое — увидеть самому. Вид оказался слишком красивым. Почти неправдоподобным. Даже раздражающим в своей правильности. Солнце поднималось с другой стороны, окрашивая город в мягкие золотистые оттенки. Башни ловили свет, стекло на окнах вспыхивало короткими бликами, а море казалось не синим, а металлическим — будто кто-то растянул до горизонта огромный лист полированного железа. И всё же из тех же уроков истории он помнил, что в небе этого мира должно быть кое-что поинтереснее рассвета. Терезис обернулся на шаги Шилберет, выходившей из здания, машинально поднял голову выше — и замер. Почти пятая часть небосвода была занята огромной планетой... Планетой. Колоссальной, невозможной, нависшей так близко, что от одного взгляда на неё внутри становилось не по себе. Её поверхность переливалась холодными голубыми и синими оттенками, местами уходя в молочно-белые разводы, будто там, в безумной близости, двигались облачные пояса. Это зрелище не укладывалось в голове. Вообще никак. Слишком близко. Слишком огромная. Слишком красивая, чтобы от этого не становилось тревожно. — Ну как тебе вид? — спросила Шилберет с тёплой, почти не фальшивой улыбкой. Подойдя ближе, она двумя пальцами взялась за клинок и чуть приподняла его, заставив Терезиса выровнять хват. — Тебе нужна физическая тренировка, — продолжила она уже тем же деловым тоном. — Во-первых, ты долго лежал. Во-вторых, ты в принципе выглядишь физически не так, как нужно. Она отпустила меч и сделала шаг назад. — План такой: двадцать пять взмахов мечом. Два подхода с небольшой передышкой. Потом приседания. Затем десять минут бега. После — отжимания. Короткая пауза. — План понял? Выполняй. Терезис молча уставился на неё. Потом — на меч. Потом — снова на неё. Ещё вчера его вырвали из родного мира, сломали сердце, продали в местную феодальную бюрократию с элементами рабства, а сегодня утро начиналось с зарядки, что явно его шокировало. Мир, конечно, держал уровень абсурда. Но спорить он не стал. Хотя бы потому, что рука уже ныла просто от веса этого чёртового меча. План звучал простым. Даже унизительно простым. Но сломанное тело «героя» справлялось с ним из рук вон плохо. Уже после первого захода с взмахами меча — в котором, как он был почти уверен, давно перевалило за двадцать пять из-за постоянных выкриков Шилберет: «Неправильно. Заново», — Терезис покрылся потом так, будто его только что вытащили из бочки с водой. Руки дрожали, пальцы едва держали рукоять, дыхание рвалось с хрипом. В какой-то момент он просто рухнул задницей в песок и жадно втянул воздух, запрокинув голову к небу. Даже сейчас, взгляд невольно цеплялся за Килатис. Огромное небесное тело висело над миром так, будто небо было собрано господнем в последний десяток минут, хотя тут вроде не господь, а богиня. Его присутствие меняло само ощущение пространства. Всё вокруг казалось ещё менее реальным. И именно поэтому вопрос вылез сам собой: — Солнце не заходит за... Килатис? — спросил он, не отрывая взгляда от неба. Шилберет, сидевшая на лавке неподалёку, даже не сразу ответила. — Затмения, конечно, бывают, — произнесла она ровно. — И длятся от недели до месяца. Но это довольно редкое явление. Многие северные народы верят, что наступление Килатисовой ночи означает начало эры войн. А дикие племена в такие периоды и правда начинают активнее собираться в походы на южные земли. Она коротко вздохнула, а затем тут же повысила голос: — Кто давал тебе разрешение опускать свою геройскую задницу? Взял меч — и ещё двадцать пять взмахов. В темпе. Её звонкий командный голос ударил по ушам не хуже пощёчины. Терезис скривился, но спорить не стал. Поднялся, снова подхватил меч, и продолжил тренировку. На этот раз он почти сразу добил все двадцать пять взмахов, пусть и с дрожащими руками, после чего перешёл к приседаниям. Шилберет сопровождала процесс всё теми же раздражающими выкриками: — Ниже. — Спина ровнее. — Неправильно. — Ещё раз. Сама тренировка не выглядела чем-то чудовищным. Не армейский ад, не каторга, не пытка. Обычный комплекс. Ничего такого, чем стоило бы впечатляться. Проблема была в другом. Тело. С каждой минутой слабость ощущалась всё сильнее. Мышцы будто существовали отдельно от него, и работали из чистого упрямства, а не по команде. После бега горло саднило, в груди кололо, ноги стали ватными. Когда дело дошло до отжиманий, он ещё смог вытянуть два подхода по двадцать пять повторений, но на этом всё. После последнего движения руки просто сложились. Он рухнул грудью в песок и чуть не впечатался лицом следом. Герой не мог нормально перевернутся из-за чего то тяжелого на спине. Шилберет, видимо, уже сидела на нём, но когда все же это перестало быть удобным из-за слишком близкой посадки к полу, она соизволила встать, позволяя парню перевернутся, и снова жадно хватать ртом воздух. — Хороший результат, герой, — сказала она, глядя на маленькие часы на цепочке в своей руке. — Сорок семь минут. Лучше, чем у пятидесяти одного процента призванных до тебя. Констатация прозвучала сухо, почти безэмоционально. По сути это значило, что он едва-едва влез в верхнюю половину. Не элита. Не выдающийся экземпляр. Просто не полный мусор. Но даже этого хватило, чтобы у него на лице мелькнула слабая, почти идиотская улыбка. И именно в этот момент он почувствовал тепло. Оно пошло от груди, а потом разошлось по телу так, будто кто-то пустил по венам новую, чужую кровь. Не боль. Не жар. Скорее ровное, густое ощущение движения внутри, которого раньше никогда не было. Словно по сосудам впервые за жизнь пустили кровь. Терезис открыл глаза. Рука Шилберет была направлена в его сторону, и от ладони исходило мягкое свечение. В другой руке она уже держала книгу в белой обложке без названия, без узоров – вообще без ничего. — Это... магия?.. — еле выдавил он. Шилберет даже не открыла глаз. Губы её двигались быстро, беззвучно для него, будто она проговаривала текст про себя. А затем она, не прерывая заклинания, коротко пнула его в бедро. — Молчи, дурень. Пока тебя лечат, нельзя двигаться. Я тебе это уже объясняла. После этого она снова сосредоточилась. Свечение усилилось. Тепло в теле стало ярче, гуще, приятнее. Боль и ломота уходили слоями, будто их вымывали из мышц и костей чем-то тёплым и вязким. Осталась только утренняя слабость. Когда Шилберет наконец закончила, свет вокруг её руки погас. Она открыла глаза, выдохнула и чуть заметно поморщилась, будто само лечение тоже чего-то ей стоило. — Вставай, — сказала она. — На сегодня хватит. Получив разрешение, Терезис медленно поднялся на ноги. Они держали его куда лучше, чем утром. Не идеально, но уже без ощущения, что суставы собраны из сырого стекла, а мышцы крепятся на скотче. — Теперь я могу сказать точнее: твой дар не связан с физическими качествами, и как-то особенно ты себя на тренировке не проявил. Такое часто бывает у тех, чьё благословение связано с магией. Не зная принципов магии нашего мира, они просто не могут использовать преимущества своего дара. Инженеры начинают что-то вспоминать уже в процессе обучения, будущие воины, ассасины, рейнджеры и прочие показывают себя на физических упражнениях, а маги — исключительно во время практики. Сказала Шилберет всё тем же холодным, деловым тоном. Затем открыла свою книгу, уставилась в страницу, что-то быстро перечитала и только после этого вновь подняла взгляд на Терезиса. — Кратко перескажи, что ты запомнил о магии из наших уроков. Вопрос застал его врасплох. Он ещё переваривал ту часть, где его только что классифицировали как бесполезный кусок мяса без явных физических талантов, а теперь от него уже ждали внятного ответа. Терезис на секунду завис, недовольно дёрнул щекой, замычал что-то невнятное, пытаясь собрать обрывки мыслей в одну рабочую схему, а потом всё-таки заговорил: — Магия — это управление законами мира через воздействие на Плетение. Плетение — это, по сути, всё вокруг нас. Влиять на него можно с помощью магических языков. Основным языком для изучения считается упрощённый драконий. Чем точнее команда, заданная узлу Плетения, тем меньше тратится маны. Он нарочно сократил объяснение до минимума. Иначе пересказ легко растянулся бы ещё минут на пятнадцать, а сил на это у него уже не было. Шилберет коротко кивнула. — В целом верно. Она перевела взгляд на раскрытую книгу, будто сверялась не с текстом, а с каким-то внутренним списком того, насколько этот герой безнадёжен. — Я научу тебя простейшим заклинаниям на драконьем языке и постараюсь сделать всё, чтобы ты смог взаимодействовать с Плетением. Начнём с основ. Будет проще сосредоточиться, если твои руки будут пусты. Она едва заметно повела глазами в сторону меча. Терезис посмотрел на оружие, которое всё ещё держал в руке, и без лишних слов бросил его в песок. Клинок глухо ударился о землю. После этого он снова уставился на наставницу. — Вытяни руки перед собой, ладонями вниз, — сказала Шилберет. — Затем начни напрягать пальцы, представляя, будто хватаешься за бельевую верёвку. Поверь в это. Почувствуй натяжение, которое не даёт вернуть руки в исходное положение. Делай так, пока не убедишь себя, что действительно за что-то держишься. Даже если уловишь это ощущение всего на миг — уже будет хорошо. Терезис молча вытянул руки. Инструкция звучала как очередная разновидность местного бреда, замешанного на самовнушении и средневековой шизе. Но после гигантской планеты в небе, магического рабства, лечения светящейся рукой и церковницы с каре, цвета выцветшей мяты, спорить о методиках обучения было уже как-то мелко. Он напряг пальцы. Ничего. Ещё раз. Снова ничего. Только дрожь в руках, забитые после меча мышцы и ощущение, что со стороны он выглядит как идиот, который пытается схватить воздух и почему-то удивляется, что это не получается. Сколько бы он ни пытался, сколько бы ни вглядывался в собственные ощущения, поймать то чувство, о котором говорила девушка, у него не получалось. Возможно, он всё ещё слишком скептически относился ко всему происходящему. А возможно, просто не понимал, что именно должен был почувствовать. Прошло больше часа. К этому моменту Терезис выглядел уже откровенно раздражённым. Плечи были напряжены, пальцы подрагивали, а лицо всё сильнее принимало то кислое выражение, которое обычно появляется у человека, когда ему в сотый раз предлагают «просто расслабиться», хотя хочется уже только кого-нибудь послать. Шилберет вздохнула. — Ладно. Такое тоже бывает. Не переживай, не всегда нужно чувствовать Плетение, чтобы работать с магией. Возможно, через само заклинание ты сможешь уловить нужное ощущение. Займи более удобную позу. Такую, в которой тебе действительно комфортно стоять. После этих слов Терезис, уже чувствуя себя бесполезным куском мебели и явно поникший, немного перестроился: ноги на ширине плеч, одна чуть отведена назад, руки убраны за спину. Поза получилась скорее привычной, чем боевой. Шилберет кивнула. А затем произнесла что-то на незнакомом ему языке: — Astrae Cethera. Сразу после этого, пространство вокруг неё будто сгустилось. Воздух, до этого совершенно обычный и незаметный, внезапно стал различим — не глазами даже, а каким-то странным, почти телесным ощущением. Он словно втягивался в невидимый куб, внутри которого стояла Шилберет, и там замирал, переставая двигаться. Через несколько секунд эффект рассеялся так же быстро, как и появился. — Это простейшее воздействие на узел, — спокойно пояснила она. — Astrae — пространство. Cethera — связать, ограничить пределом. Простая команда, почти не требующая маны. Практического смысла у неё немного: она просто не выпускает воздух и другие газы наружу. Терезис удивлённо моргнул. Потом почти без изменений повторил: — Astrae Cethera. На первый взгляд ничего не произошло. Но внутри что-то шевельнулось. Едва заметно. Как будто в теле сдвинули тонкую, до этого неподвижную деталь. А затем вокруг него возникло слабое марево — почти такое же, какое только что появлялось у Шилберет. Наставница слегка похлопала в ладоши. — Отлично. По крайней мере, колдовать ты можешь. Опиши, что почувствовал. И вот тут на лице Терезиса впервые за всё это время появилась почти настоящая улыбка. Не от счастья, конечно. Скорее от тупого, жадного облегчения. — Как будто мана выходила из тела, — сказал он, уже заметно живее. — Через плечи, шею, кончики пальцев... и почему-то через нос тоже. Она уходила в пространство вокруг меня. Само Плетение я не почувствовал. Но было ощущение, что мана отлетает на какое-то расстояние, а потом просто исчезает. Он нахмурился, пытаясь точнее подобрать слова. — Она... взаимодействовала с узлами? — Да, именно так, — ответила Шилберет. — И очень хорошо, что ты настолько ясно чувствуешь собственную ману. Это сильно упростит дальнейшее обучение. Она закрыла книгу и уже более буднично добавила: — Но сейчас, думаю, ты проголодался. Глаза Терезиса тут же округлились. Он с такой готовностью закивал, будто речь шла не о еде, а о помиловании. Прошло не так много времени. Терезис вместе со своей наставницей шёл по оживлённым улочкам. Люди слегка расступались перед ними, а некоторые подходили к Шилберет — здоровались, просили совета или благословения. Однако женщина лишь коротко отвечала, что занята, а порой и вовсе проходила мимо, будто не замечая обращений. Но, судя по реакции окружающих, такое поведение никого не смущало. Видимо, местные давно к этому привыкли. Сами улицы мало походили на городской район. Позже Терезис узнал, что это территория церкви — отдельный участок земли, где жили послушники и работали обычные люди. Небольшие автономные районы вне главного церковного комплекса создавались для того, чтобы власти могли лучше контролировать влияние церкви. Впрочем, Терезис не стал углубляться в подробности. Всё это пахло долгим и утомительным объяснением, в котором он, скорее всего, всё равно не понял бы логики местных порядков. Вскоре они зашли в небольшое заведение, напоминавшее пекарню. В воздухе витал аромат свежего хлеба и душистых трав. Шилберет усадила его за столик на террасе, позволяя спокойно наблюдать за людьми, проходившими по узкой тропинке — кто-то спускался в город, кто-то поднимался обратно к своим домам. Весь район был выстроен на склоне, из-за чего улочки казались ещё уже и теснее. Через несколько минут Шилберет вернулась с хлебом и свежими булочками. Протянув одну Терезису, она молча села напротив. Тот осторожно откусил и замер. Вкус оказался неожиданно ярким. Это было первое мучное изделие, которое он попробовал в этом мире. Возможно, изменились его собственные ощущения, а может, местные ингредиенты действительно отличались от привычных ему. Но даже простая булочка без начинки показалась невероятно вкусной — тёплой, мягкой и почти родной. Он бы с удовольствием потянулся за добавкой, если бы она у него была. Шилберет заметила его выражение лица и едва заметно усмехнулась. — Я принесла тебе перекусить, пока мы ждём гостя. — Гостя? — переспросил Терезис с чуть набитым ртом. — Да. Гостя. Ждать пришлось недолго. Вскоре на террасе появился мужчина ростом почти с Терезиса. Тёмные волосы, похожего цвета глаза — чуть уставшие, но живые и тёплые. Особенно на фоне спокойной улыбки, которая держалась на его лице так естественно, будто он и правда был рад видеть людей, а не просто умел это изображать. Одет он был похоже на Шилберет. Белая накидка с длинными рукавами, белый плащ, изнутри подбитый мятной тканью, вышитые на одежде кресты. Только на нём всё это выглядело не строже, а мягче. Возможно, дело было в самом человеке. Увидев его, Шилберет тут же поднялась. Взялась пальцами за крест на шее и слегка поклонилась. — Отец Северан фа Лорис. Я рада, что вы уделили нам своё время. Мужчина лишь отмахнулся и сам едва коснулся креста на груди. — Не стоит так приветствовать меня, дорогая Шил-берет аль Де Мария. Ты всё же моя ученица. После этого он повернулся к Терезису и, всё ещё касаясь креста, чуть склонил голову. — Рад с вами познакомиться. Я Северан фа Лорис, один из трёх отцов Святой церкви серебряного филиала в Виконтии. Терезис на секунду замешкался, затем всё же поднялся. Из вчерашних уроков он сейчас смог вспомнить только один жест, который, судя по всему, был общим почти для всех миров, — короткий кивок. — Терезис. К сожалению, полного имени я не помню. Рад знакомству. Улыбка на лице мужчины не дрогнула. Он сел на свободный стул рядом, следом села Шилберет. Заметив это, Терезис тоже вернулся на место. Северан сложил руки перед собой и посмотрел на героя уже чуть внимательнее. — Я долго думал, — сказал он. — И, кажется, нашёл для тебя выход.