Тень Первенца

Солнце Ава'атлу только начало подниматься над горизонтом, окрашивая океан в жидкое золото, когда тишину рифа разорвал протяжный гул сигнального рога. Переполох начался мгновенно. Анури почувствовала это кожей еще до того, как услышала крики. Её связь с братом-близнецом отозвалась резким уколом тревоги и любопытства. Аонунг уже был на ногах, его дух рвался к берегу, туда, где в небе кружили странные тени. — Чужаки! — пронеслось по деревне. Анури вышла из хижины Цахик, сохраняя спокойствие, подобающее её статусу. Толпа соплеменников, возбужденно переговариваясь, устремилась к мелководью. Когда высокая фигура будущей Цахик показалась на мостах, нави-Меткаина невольно расступались. Она шла плавно, её мощный хвост мерно покачивался, а взгляд бирюзовых глаз был устремлен вперед. У кромки воды она увидела младшую сестру. Цирея только что вышла из лазурных волн, её кожа блестела на солнце, а в глазах читалось искреннее удивление. Рядом уже стояли Аонунг и Ротхо. Брат выглядел вызывающе: скрестив руки на груди, он с плохо скрытой насмешкой разглядывал прибывших. Анури остановилась за их спинами, и перед ней открылась картина, которую она не забудет никогда. Пятеро лесных На’ви. Тонкие, темные, с длинными хвостами, которые сейчас казались бесполезными плетьми. — Вы только гляньте, — донесся до неё язвительный шепот Ротхо. — Что это за хвосты? Как они вообще держатся в воде? — Да уж, — хмыкнул Аонунг, не замечая присутствия сестры. — Крохотные, как у малявок-червей. С таким хвостом ты не плывешь, а тонешь. Аонунг указал пальцем на младшего из братьев, Ло’ака, и громко рассмеялся. Лесные На’ви напряглись. Тот, что был постарше — высокий, с прямой спиной и взглядом воина — сделал шаг вперед, закрывая собой брата. Анури шагнула в центр круга. — Аонунг. Ротхо, — её голос прозвучал негромко, но в нем была сталь, заставившая парней мгновенно умолкнуть. Аонунг обернулся, его лицо на миг смягчилось при виде сестры, но он тут же самодовольно оскалился, бросая последний насмешливый взгляд на чужаков. Анури проигнорировала его браваду. Она подняла руку к ладони и коснулась лба в традиционном жесте. — Я тебя вижу, — произнесла она, обращаясь к лесным. Ло’ак, кажется, даже не услышал её — его взгляд был намертво прикован к Цирее, которая застенчиво и мягко улыбалась ему в ответ. Но старший брат, тот самый воин, замер. Его янтарные глаза встретились с бирюзовыми глазами Анури. В этом взгляде не было страха, только настороженность и глубокое, почти осязаемое чувство долга. Он медленно повторил жест. — Я тебя вижу, — ответил он, и Анури почувствовала, как по коже пробежал странный холод. Он смотрел прямо на неё, не отрываясь, игнорируя смешки за её спиной. В этот момент воздух содрогнулся от мощных всплесков. Тоновари, Оло’эйктан клана, приземлился на своем цуракхе. Могучий зверь взметнул каскад брызг, и вождь со своим копьем тяжелой поступью вышел на песок. Толпа затихла. — Я тебя вижу, Джейк Салли, — пробасил Тоновари, его голос вибрировал в груди. Он перевел взгляд на высокую женщину рядом с ним. — И тебя, Нейтири Те Тскаха Мо’ат’ите. Из толпы медленно вышла Ронал. Её появление всегда было подобно шторму — величественному и опасному. Джейк Салли и Нейтири склонили головы, приветствуя Цахик, но лицо Ронал оставалось каменной маской. Она смотрела на них с недоверием и едва заметной растерянностью: лесные жители в самом сердце рифа были дурным знаком. — Зачем пришел к нам, Джейк Салли? — прямо спросил Тоновари. — Просить утуру, — ответил Джейк, его голос был полон усталости и решимости. — Убежище для моей семьи. Ронал подошла ближе, её шаги были бесшумными. — Утуру? — тихо, почти с иронией повторила она. — Мы рифовое племя, — отчеканил Тоновари. — Вы — лесное. Ваша кровь течет иначе. Вы здесь в чужой стихии. Вы будете только мешать. — Мы будем учиться, — твердо возразил Джейк и обернулся к своим детям. — Верно? Ронал начала свой обход. Она двигалась вокруг семьи Салли, как хищник вокруг добычи. Анури видела, как напряглись плечи Нетеяма, когда Цахик подошла к маленькой Тук. — У них слабые плечи, — Ронал бесцеремонно схватила девочку за руку. Затем она резко дернула Кири за хвост. — А хвосты... неразвиты. В воде вы будете беспомощны. Кири вскрикнула и отдернула хвост, в её глазах блеснул гнев. Но Ронал не остановилась. Она схватила руки Кири и подняла их высоко, чтобы видел весь клан. — Эти дети — не настоящие На’ви! — закричала она. — У них пять пальцев! Толпа охнула, по рифу пронесся гул ужаса. Пять пальцев — клеймо небесных людей. — Настоящие! — тихо, срываясь, прошептала Кири. Ронал уже была возле Ло’ака. Она вскинула его руку вверх, её голос гремел: — В них кровь демонов! На’ви Меткаина оскалились, послышалось шипение. Ситуация была на грани взрыва. Джейк Салли быстро поднял свою руку — широкую, с пятью пальцами. — Смотри! — крикнул он, обращаясь к Ронал. — Видишь? Я родился от небесных людей, но теперь я На’ви. Можно измениться. Мы станем другими. Мы научимся. Нейтири, до этого хранившая молчание, вышла вперед. Её глаза горели праведным гневом. — Мой муж был Торук Макто! — гордо произнесла она, и Анури заметила, как лицо Джейка болезненно исказилось, будто это звание приносило ему только страдания. — Он повел кланы на небесных людей и одержал победу! Ронал подошла к ней вплотную, их лица разделяли считанные сантиметры. — Это ты называешь победой? — прошипела Цахик. — Скрыться в чужом племени? Видно, Эйва отвернулась от тебя, Торук Макто. Нейтири разъяренно зашипела, обнажив клыки. Ронал ответила тем же. Мужчины переглянулись. Джейк, понимая, что еще секунда — и путь к спасению закроется навсегда, мягко отодвинул жену. — Я прошу прощения за мою женщину... — Не нужно за меня извиняться! — вспыхнула Нейтири. — Она пролетела долгий путь и очень устала, — спокойно закончил Джейк. Нейтири отступила, встав за спину мужа, а Ронал вернулась к Тоновари. Наступила тяжелая тишина. Вождь обвел взглядом свой народ. — Торук Макто — великий военачальник, — наконец заговорил он. — Каждый На’ви знает его историю. Но мы — клан Меткаина. Мы не воюем. Мы не можем пустить чужую войну в наш дом. Джейк Салли взял на руки Тук, которая прижалась к его плечу. — Я сыт войной, — тихо сказал он. — Я только хочу уберечь своих родных. Нейтири добавила, глядя в глаза Ронал: — Утуру не просят дважды. Анури видела, как её родители обменялись долгим, безмолвным взглядом. В этом общении без слов решалась судьба целого народа. Наконец, Ронал едва заметно кивнула. — Торук Макто и его семья останутся у нас! — объявил Тоновари. — Отныне они — ваши братья и сестры. Они не знают водной стихии и будут как беспомощные младенцы. Учите их, чтобы они поскорее перестали мучиться стыдом из-за своей ненужности. Джейк с облегчением опустил Тук на песок. — Что нужно сказать? — шепнул он ей. — Спасибо, — мило пролепетала Тук, глядя на грозного вождя. Тоновари посмотрел на своих детей. — Мои дети — Анури, Аонунг и Цирея — покажут вашим, что к чему. — Отец, почему я? — тут же возмутился Аонунг, бросая брезгливый взгляд на Ло’ака. — Это решено! — отрезал Тоновари. Цирея, видя замешательство лесных детей, мягко шагнула к ним. — Идемте, мы покажем вам нашу деревню и где вы будете спать. Анури осталась стоять на месте, наблюдая, как семья Салли следует за её сестрой. Нетеям шел последним. Проходя мимо неё, он на секунду замедлил шаг. Его хвост случайно коснулся её ноги — мимолетное, почти неощутимое касание, но Анури почувствовала, как по позвоночнику пробежала искра. Аонунг, стоявший рядом, резко напрягся. Его «эхо» отозвалось в ней глухим рычанием. Он почувствовал её интерес. И он ему очень не понравился. Когда семья Салли скрылась за поворотом плетеных мостов, следуя за Циреей, Анури еще некоторое время смотрела на рябь воды, оставленную их тяжелыми шагами. Воздух всё еще вибрировал от напряжения, которое принесли с собой лесные На’ви. Она чувствовала, как Аонунг рядом с ней буквально кипит от возмущения, его хвост нервно хлестал по пяткам. Анури не стала вступать с ним в спор. Развернувшись, она направилась к главной хижине — Маруи Цахик. Там всегда пахло сушеными травами, солью и старым деревом. Это было её место силы, где под руководством матери она училась искусству исцеления и связи с предками. Она села на циновку и принялась растирать корень морского лишайника, стараясь сосредоточиться на монотонном движении. Но мысли то и дело возвращались к берегу. Золотые глаза старшего из братьев... в них не было той ребячливости, что у Ло’ака. В них была глубина, которую она не ожидала встретить у чужака. Тень упала на вход в маруи. Вошла Ронал. Её движения были резкими, она всё еще была взбудоражена спором с Нейтири. — Почему ты здесь, дочь? — спросила Цахик, складывая ритуальные чаши. — Твой отец ясно сказал, что вы втроем должны помочь гостям адаптироваться. — Там Аонунг и Цирея, мама, — спокойно ответила Анури, не поднимая глаз от ступки. — Я подумала, что вдвоем они справятся лучше. А мне нужно закончить настойку для охотников. Уверена, лесные дети не потребуют внимания всей семьи вождя. Ронал подошла ближе и положила руку на плечо дочери. Её ладонь была горячей и сухой. — Твоё прилежание похвально, — голос матери смягчился. — Но ты — старшая. Ты будущая Цахик. Твоя задача не только толочь коренья, но и следить за порядком. Ты должна присмотреть за Аонунгом и Циреей. Наш сын может быть слишком суров с теми, кто ему не нравится, а Цирея... она слишком добра. Проследи, чтобы они были гостеприимны, как подобает нашему клану, но не позволяй чужакам забывать, чья это земля. Анури вздохнула. Спорить с матерью было бесполезно, да и в словах Ронал был смысл. Отставив ступку в сторону, она кивнула. — Я поняла, мать. Я пойду к ним. Анури нашла их на отмели, где риф уходил в глубину, образуя бирюзовую чашу. Солнце стояло уже высоко, и вода казалась прозрачным стеклом. Издалека она услышала плеск и громкий хохот Ротхо. Лесные Салли уже были там. Нетеям, Ло’ак и маленькая Тук стояли по пояс в воде, с опаской поглядывая на илу, которые кружили вокруг них. Кири поблизости не было видно — возможно, она предпочла одиночество на мелководье. Аонунг и Ротхо сидели на краю рифа, вальяжно свесив ноги, и обменивались едкими комментариями. Цирея как раз подтягивала одного из илу к Ло’аку, терпеливо объясняя, как нужно правильно держаться. Анури подошла бесшумно. — Решила все-таки присоединиться? — бросил Аонунг, не оборачиваясь. Он всегда чувствовал её приближение. — Мама считает, что вы без меня не справитесь, — ответила она, проходя мимо него. Анури вошла в воду. Прохлада океана мгновенно окутала ноги, смывая остатки усталости. Она направилась к Нетеяму. Тот стоял чуть поодаль, внимательно наблюдая за тем, как илу грациозно скользит под водой. Он выглядел сосредоточенным, его тело было напряжено, как натянутая струна. — Они чувствуют твой страх, — негромко сказала Анури, останавливаясь рядом с ним. Нетеям вздрогнул, не ожидая её появления, но быстро взял себя в руки. Он посмотрел на неё, и Анури снова почувствовала тот странный холод по коже. — Я не боюсь, — ответил он, стараясь звучать уверенно. — Тогда расслабь плечи. Океан не прощает напряжения. Ты должен быть его частью, а не бороться с ним. Она подозвала одного из молодых илу свистом. Животное послушно подплыло к ним, высунув морду из воды. Анури положила ладонь на его влажную кожу и посмотрела на Нетеяма. — Попробуй. Соединись. Пока Нетеям осторожно устанавливал связь цахейлу, на другой стороне мелководья раздался шум. Ло’ак, подбадриваемый Циреей, всё-таки уселся на своего илу. Он выглядел триумфатором целых три секунды. Стоило животному рвануть вперед, как Ло’ак, не удержав равновесие, кувыркнулся назад, подняв фонтан брызг. — Ха! Смотрите на него! — загоготал Аонунг, хлопая себя по коленям. — Он плавает как раненый краб! Ротхо покатывался со смеху, тыча пальцем в выныривающего, отплевывающегося Ло’ака. Цирея тоже засмеялась, но в её смехе не было злобы — это был теплый, серебристый колокольчик. Даже Анури не сдержала короткой улыбки. Зрелище и впрямь было комичным. Однако Нетеям не смеялся. Он лишь бросил короткий взгляд на брата и снова повернулся к Анури. Его сосредоточенность поражала. Он взобрался на илу, и, к удивлению Анури, его первое движение было уверенным. Он сидел прямо, его спина была ровной, а ноги плотно прижимались к бокам животного. Нетеям проплыл небольшой круг, и хотя его движениям не хватало плавности Меткаина, он держался как истинный воин. — Неплохо для лесного жителя, — признала Анури, когда он вернулся. — Спасибо, — он едва заметно улыбнулся, и это была первая улыбка, которую она увидела на его лице. — Теперь все сюда! — крикнула Цирея, собирая их в круг на мелководье. — Главное в океане — это дыхание. Если вы не умеете дышать, вы умрете в первой же глубокой впадине. Все расселись в кругу. Анури села напротив Нетеяма и Кири, которая к этому моменту незаметно пришла из леса и пристроилась с края. Аонунг и Ротхо продолжали сидеть на камнях, делая вид, что им всё это ужасно скучно, хотя Анури видела, как брат внимательно следит за каждым движением лесного воина. — Закройте глаза, — начала Цирея певучим голосом. — Представьте мерцание пламени в ночи. Ваше сердце должно биться спокойно и медленно. Вдох... и выдох... Анури наблюдала за сестрой. Цирея была в своей стихии. Она пододвинулась ближе к Ло’аку и, к удивлению Анури, положила свои ладони ему на грудь и живот. — Дыши здесь, Ло’ак, — мягко сказала она. — Сердце... оно должно затихнуть. Ло’ак замер, его уши затрепетали, а кожа, кажется, стала еще темнее от прилива крови к лицу. Нетеям и Ротхо переглянулись. Ротхо прыснул в кулак, а Нетеям едва заметно хмыкнул, понимая, что его младший брат окончательно «попал». Анури же нахмурилась. Цирея была младшей, любимицей в семье, её всегда баловали и оберегали. Видеть, как она так открыто проявляет симпатию к чужаку, было непривычно и даже немного тревожно. Но Анури знала — Цирея не видит зла там, где его нет. — Твоё сердце не успокоилось, Ло’ак, — со смешком заметила Цирея, чувствуя чечетку в его груди. — Прости... — пробормотал тот, вызывая новую волну смешков у Аонунга. — А теперь вы, — Анури повернулась к Нетеяму и Кири, прерывая балаган. — Смотрите на меня. Она сделала глубокий вдох, показывая, как расширяется её грудная клетка. — Дыхание — это связь с Эйвой. Океан — это не преграда, это колыбель. Если вы боретесь за воздух, вы боретесь с самой жизнью. Вдохните воду, не впуская её в легкие. Почувствуйте её вес. Нетеям закрыл глаза и повторил вдох. Он был способным учеником. В тишине рифа, под мерный шепот волн, Анури на мгновение показалось, что их ритмы дыхания совпали. Вдох. Выдох. Тень первенца леса и свет первенца моря. Аонунг спрыгнул с камня, нарушая идиллию. — Достаточно уроков дыхания на сегодня! — громко объявил он. — Посмотрим, как вы задышите, когда мы отправимся за риф.