Тень Первенца

Пару дней в Ава’атлу прошли обманчиво спокойно. Ронал и Тоновари почти всё время проводили вместе, вполголоса обсуждая дары и то, кто из кандидатов больше подходит для будущего Анури. Они взвешивали силу клана Тау’нуи и напор Тай’рана, пытаясь предугадать, какой союз принесет Меткайина больше власти. Анури в эти дни была воплощением покорности. Она не показывала своих истинных желаний, не спорила и не задавала вопросов. На её лице постоянно играла та самая «идеальная» улыбка — застывшая, вежливая и совершенно пустая. Она двигалась по деревне как тень, безупречно выполняя свои обязанности наследницы, словно внутри неё больше не осталось той девушки, что умела чувствовать. Нетеям же сгорал заживо. Он отчаянно искал встречи с ней, но не мог даже открыто позвать её на разговор. Тоновари взял с Джейка Салли твердое обещание, что его сын не будет приближаться к Анури и искать с ней свиданий. Джейк, понимая шаткость их положения в клане, строго настроил Нетеяма не нарушать этот уговор. Но видеть её издалека, наблюдать за этой мертвой улыбкой и не иметь возможности просто коснуться её руки было невыносимо. На очередной охоте, когда патруль загонял стаю морских хищников, Нетеям решился. Когда один из разъяренных зверей метнулся в его сторону, парень не стал уклоняться. Он позволил хищнику задеть себя. Острый плавник прорезал кожу, оставив рваную рану на плече. Она была незначительной, не угрожала жизни, но выглядела достаточно серьезно, чтобы потребовать вмешательства. Когда охотники вернулись на берег, Нейтири и Кири сразу подбежали к нему. — Нетеям! Ты ранен! — Нейтири взволнованно осмотрела плечо сына. — Идем скорее, я обработаю это. Кири уже тянулась к своим сумкам, готовя лесные отвары, но Нетеям мягко, но настойчиво отстранил их. — Нет, — твердо произнес он, глядя в сторону маруи вождя. — Рана от морского зверя, в ней может быть яд. Пойду в маруи Цахик, подлечусь там. Она лучше знает, как с этим справляться. Не дожидаясь ответа, он развернулся и, прижимая руку к раненому плечу, направился к Ронал. Он знал, что нарушает негласный запрет, но ранение давало ему законный повод войти туда, куда вход ему был закрыт. Под напряженным и пронизывающим взглядом Нейтири, которая явно чувствовала подвох, Нетеям медленно направился к маруи вождя. Кровь продолжала стекать по его руке, капая на белый песок, но он почти не чувствовал боли. В голове была только одна мысль: он увидит её. Когда он откинул полог и вошел внутрь, маруи встретил его прохладой и запахом сушеных трав. Ронал и Тоновари не было — в центре, у чаш с настоями, сидела одна Анури. Услышав шаги, она подняла голову, и её маска «идеальной наследницы» на долю секунды треснула. Увидев кровь, заливающую плечо Нетеяма, она непроизвольно вздрогнула, а в глазах вспыхнуло острое беспокойство. Нетеям заметил это мгновенное смятение, и внутри него разлилось горькое торжество: она всё еще там, под этим льдом. Однако Анури тут же взяла себя в руки. Её лицо снова стало непроницаемым. — Садись, Нетеям, — произнесла она ровным, лишенным эмоций голосом, указывая на циновку. — Кровь нужно остановить, пока она не привлекла лишнее внимание океана. Она придвинула к себе чашу с водой и чистую ткань. Её движения были плавными и уверенными, как и подобает будущей Цахик. Нетеям сел, чувствуя, как его сердце колотится о ребра. Анури наклонилась к нему, и он ощутил запах моря и её кожи. Когда она начала промывать рану, её пальцы на мгновение замерли. Как опытная целительница, Анури сразу заметила странность. Рана выглядела серьезной, рваной, но угол пореза и то, как глубоко прошел плавник, говорили о том, что удар был получен почти добровольно. Это не был бросок хищника в пылу схватки — это было похоже на расчет. Она подняла на него быстрый, пронзительный взгляд, но ничего не сказала. В этот момент полог маруи резко распахнулся. Внутрь вошли Ронал и Тоновари, продолжая какой-то важный разговор. Они замерли на входе, увидев Нетеяма, сидящего на полу, и Анури, чьи руки были в его крови. Тоновари нахмурился, его взгляд стал тяжелым — он вспомнил об обещании Джейка. Ронал же сузила глаза, в которых читалось подозрение. Воздух в маруи мгновенно стал тяжелым от напряжения. Анури, вопреки ожиданиям, даже не вздрогнула. Она не отняла рук от плеча Нетеяма и не попыталась оправдаться. Она продолжала накладывать повязку с таким видом, будто перед ней сидел обычный охотник, а не тот, о ком шепталась вся деревня. Она лишь коротко кивнула родителям в знак приветствия, не прерывая работы. — Океан сегодня был неспокоен к нашему гостю, — спокойно произнесла она, словно отвечая на невысказанный вопрос. Нетеям, сохраняя достоинство, склонил голову. — Приветствую тебя, Оло’эйктан. Приветствую тебя, Цахик, — его голос был твердым и уважительным. — Простите, что вошел без приглашения, но рана требовала немедленной помощи Меткайина. Ронал подошла ближе, вглядываясь в повязку, которую накладывала дочь. Она видела спокойствие Анури, её холодный профессионализм, и это сбивало Цахик с толку. Дочь вела себя настолько правильно, что придраться было не к чему. — Ты закончила, Анури? — сухо спросила мать. — Почти, — ответила та, затягивая узел. Она еще раз взглянула на «странную» рану Нетеяма, и в глубине её зрачков промелькнуло понимание его безумного плана. — Больше он не истечет кровью. Тоновари несколько мгновений молча переводил взгляд с дочери на Нетеяма. Напряжение в маруи можно было резать ножом. — Ронал, Анури, — наконец произнес вождь, и его голос был низким и властным. — У вас наверняка есть дела в общине. Оставьте нас. Я сам прослежу, чтобы воин Салли мог идти. Ронал нахмурилась, явно желая что-то добавить, но, встретившись с твердым взглядом мужа, лишь коротко кивнула. Она вышла первой. Анури, сохранив на лице свою безупречную, ледяную маску, собрала чаши и ткань. Проходя мимо Нетеяма, она даже не замедлила шаг, но шлейф запаха её кожи — соли и горьких трав — на секунду окутал его, прежде чем полог маруи закрылся за ней. Они остались одни. Тоновари подошел к костру и сел напротив Нетеяма. Он не спешил начинать разговор. Вождь внимательно изучал парня, словно видел его впервые. — Ты нарушил обещание, Нетеям, — начал Тоновари, и каждое его слово падало, как тяжелый камень. — Твой отец дал мне слово, что ты не будешь искать встреч с Анури. Что ты не будешь мешать ей исполнять её долг перед кланом в это непростое время. Джейк Салли — человек чести, и он доверил мне твое послушание. Нетеям открыл было рот, чтобы ответить, но Тоновари поднял руку, приказывая молчать. — Не пытайся оправдываться. Ты — один из лучших молодых наездников, которых я видел. Ты приручил цуракха, ты чувствуешь море так, будто родился в нем. И ты хочешь, чтобы я поверил, что такой воин, как ты, мог получить столь нелепую рану от обычной рыбы? — Тоновари прищурился, и в его взгляде промелькнуло разочарование. — Другие охотники уже шепчутся на берегу. Они видели ту атаку. Они видели, что ты даже не пытался уйти. Вождь подался вперед, так что свет костра подчеркнул глубокие тени на его лице. — Ты пролил свою кровь только ради того, чтобы получить законный повод войти в мой маруи. Ты рисковал собой, чтобы обмануть Цахик и увидеть мою дочь. Это не доблесть, Нетеям. Это безрассудство. И это оскорбление моего доверия. Нетеям сжал кулаки, чувствуя, как повязка на плече начинает намокать от свежей крови. — Оло’эйктан... — начал он низким голосом. — Довольно, — отрезал Тоновари. — Ты поставил под удар не только себя, но и своего отца. Клан Тау’нуи присылает дары, Тай’ран требует права на испытание, а ты ведешь себя как мальчишка, который не видит ничего дальше своих чувств. Иди к своему отцу. И молись Эйве, чтобы я решил, что твое присутствие здесь всё еще приносит пользу Меткайина. Если ты еще раз попытаешься обойти мой запрет через ложь или кровь — я буду говорить с Джейком Салли уже не как с другом, а как вождь с тем, кто нарушил закон гостеприимства. Нетеям поднялся. Плечо саднило, но тяжесть слов Тоновари была куда больнее раны. Он коротко поклонился и, не сказав больше ни слова, вышел из маруи. Он получил своё — он увидел Анури, почувствовал её близость. Но теперь он знал: Тоновари больше не позволит ему играть в эти игры. Путь до маруи Салли казался Нетеяму бесконечным. Каждое движение отдавалось пульсирующей болью в плече, но еще сильнее жгло внутри от слов Тоновари. Он понимал, что дома его ждет не менее тяжелый разговор. Когда он откинул полог, в маруи было непривычно тихо. Джейк и Нейтири сидели у огня, их позы были напряженными. Кири возилась в углу с какими-то лечебными корешками, но как только брат вошел, она сразу вскинула голову. — Нетеям! — Нейтири вскочила на ноги, её глаза вспыхнули тревогой. — Ты весь в крови! Почему повязка уже насквозь мокрая? Джейк поднял взгляд на сына. Сначала в его глазах промелькнуло отцовское беспокойство — он порывался узнать, всё ли в порядке, серьезная ли рана. Но за этим взглядом сразу последовал другой — жесткий и проницательный. Нейтири уже успела рассказать мужу, что сын наотрез отказался от её помощи и демонстративно ушел в маруи Цахик. Джейк, слишком хорошо знавший своего старшего сына, мгновенно сложил два и два. — Сядь, — коротко бросил Джейк. Нетеям послушно опустился на циновку. Повязка, наложенная Анури, действительно потемнела от крови. Пока он шел, он так сильно сжимал кулаки и напрягал плечо, сдерживая ярость и отчаяние после слов вождя, что швы не выдержали, и рана открылась снова. Нейтири быстро подошла к нему, её руки начали ловко развязывать узлы. — Зачем ты напрягал руку? — ворчала она, прикладывая свежую примочку. — Ты ведешь себя как неопытный охотник, Нетеям. Кири подошла ближе, с любопытством и тревогой разглядывая брата. — А что случилось? Мама сказала, тебя хищник задел. Ты же никогда не пропускал такие удары, — она перевела взгляд с отца на брата, чувствуя, что в воздухе висит какая-то недосказанность. — Почему ты не дал маме подлечить тебя сразу? Джейк и Нейтири переглянулись. Они оба понимали, что рана была лишь предлогом, чтобы оказаться в маруи Тоновари, рядом с Анури. Но втягивать в это Кири, которая и так слишком близко к сердцу принимала все семейные неурядицы, они не собирались. — Просто несчастный случай, Кири, — сухо ответил Джейк, не сводя глаз с Нетеяма. — Океан — это не лес, здесь другие правила. Иди, помоги Тук с сетями, мы сами разберемся. Кири нахмурилась, чувствуя, что её выпроваживают, но спорить не решилась. Она бросила еще один сочувственный взгляд на брата и вышла из маруи. Как только за ней опустился полог, Джейк встал и подошел к сыну вплотную. — Ты думаешь, я не знаю, зачем ты это сделал? — голос отца был тихим, но в нем слышался металл. — Я дал слово Тоновари. Я гарантировал ему, что моя семья будет уважать их законы и обычаи. А ты идешь и устраиваешь этот спектакль с ранением? Нейтири замерла с окровавленной тканью в руках. Она не перебивала, понимая, что Джейк прав, хотя её материнское сердце и болело за сына. — Тоновари в ярости, Нетеям, — продолжал Джейк. — Ты подставил не только себя. Ты поставил под удар всё наше пребывание здесь. Если ты еще раз выкинешь что-то подобное... если ты снова нарушишь мой приказ держаться от неё подальше — мы не просто уйдем из этой деревни. Ты подведешь весь наш клан. Нетеям молчал, стиснув зубы. Он чувствовал, как руки матери дрожат, пока она очищает его рану. Он знал, что отец прав. Но он также знал, что та холодная маска на лице Анури — это его вина, и он не мог просто сидеть сложа руки, пока её отдают другому.