Тень Первенца

Прошло несколько недель с того момента, как океан принял новых воинов. В Ава’атлу установилось хрупкое равновесие. Нетеям больше не был тем «лесным мальчиком», над которым можно было безнаказанно смеяться. Теперь он выходил в море на своем цуракхе в одном строю с мужчинами рифа, и его навыки наездника заставляли даже самых скептичных охотников уважительно кивать. Но статус воина не давал ему главного — права быть рядом с Анури. Ронал, словно чувствуя невидимую нить, натянутую между дочерью и сыном Салли, держала Анури под постоянным надзором. Она нагружала её обязанностями, обучением и ритуалами, не оставляя ни минуты на «случайные» встречи у воды. И Анури... она изменилась. Тени сомнений, что мучили её раньше, словно испарились. Она вновь надела свою маску идеальной наследницы. Её спина стала еще прямее, голос — еще спокойнее, а каждое движение — выверенным до автоматизма. Она вернулась в то состояние «безупречного совершенства», которое внушало трепет клану. Она была тихим омутом, поверхность которого была зеркально гладкой, но никто не знал, какая глубина скрывается под ней. Тоновари наблюдал за дочерью с тяжелым сердцем. Он давно объявил, что Тай’ран больше не является её обещанным — после того, как тот показал свою несдержанность и неуважение к воле вождя, этот вопрос был закрыт официально. Но статус Анури как наследницы Цахик делал её желанной партией для любого сильного клана На’ви. Вечерний бриз принес в маруи вождя запах далеких островов. Тоновари сидел на циновке, глядя на три плетеных короба, которые доставили послы клана Тау’нуи — могущественного народа, живущего на южных архипелагах. — Они прислали гонцов на рассвете, — негромко произнес Тоновари, когда Анури вошла внутрь. Ронал уже была там. Она медленно перебирала содержимое коробов. В первом лежали украшения из редчайшего черного жемчуга, во втором — тончайшие накидки из чешуи глубоководных змей, в третьем — ритуальный кинжал, рукоять которого была вырезана из кости тулкуна. Анури опустилась на колени напротив отца. Её лицо не выражало ничего, кроме вежливого интереса. — Клан Тау’нуи ищет союза с нами, — продолжил вождь. — Они знают о твоей силе, Анури. И они прислали два предложения. Он сделал паузу, внимательно изучая дочь. — Первое — от их старшего сына, наследника Оло'эйктана. Он прославленный воин. Если ты выберешь его, ты должна будешь покинуть Ава’атлу и уйти в их клан, чтобы стать их Цахик. Они готовы отдать за тебя любую цену, лишь бы ты вела их народ к Эйве. Анури даже не моргнула. Покинуть родной дом, свои рифы, своё «эхо»... Она просто смотрела на жемчуг. — И второе предложение, — голос Тоновари стал мягче. — У вождя Тау’нуи есть младший сын. Он не претендует на власть в своем клане. Если ты выберешь его, он придет сюда. Он станет твоим Оло'эйктаном здесь, в Ава’атлу, когда придет время. Ты останешься нашей Цахик, а он будет твоей опорой и вождем под твоим началом. Ронал подняла одну из жемчужных нитей, и та тускло блеснула в свете костра. — Клан Тау’нуи мудр, — подала голос Цахик. — Они предлагают тебе выбор: власть в чужих землях или власть на своем родном берегу. Они не просят тебя просто «выйти замуж». Они признают в тебе великую силу, Анури. Анури медленно протянула руку и коснулась холодного жемчуга. Она чувствовала на себе взгляды родителей. Она знала, что за пологом маруи стоит Цирея, которая наверняка уже всё слышала и чье сердце сейчас разрывается от жалости к сестре. Она знала, что Аонунг в ярости метается по берегу, узнав о «женихах». И она знала, что Нетеям, теперь уже законный воин, всё равно остается для этого уравнения «нулем» в глазах её матери. — Дары великолепны, отец, — произнесла Анури. Её голос был чистым и звонким, как удар по кости. — Клан Тау’нуи оказал нам большую честь. Она подняла глаза на Тоновари. В них не было ни слезинки, ни тени протеста. Только та самая «идеальная наследница», которую они так долго растили. — Я понимаю, что союз с южными островами укрепит наше положение. И я понимаю, что клану нужен Оло'эйктан, который будет чтить наши традиции. Младший сын Тау’нуи — это логичный выбор для процветания Меткайина. Тоновари нахмурился. Такое спокойствие пугало его больше, чем если бы она начала кричать. — Я еще не дал ответа, дочь, — сказал он. — Я сказал им, что приму решение, когда Океан даст знак. — Хорошо, отец, — Анури слегка улыбнулась, но эта улыбка не коснулась её глаз. — Я готова принять любое твоё решение. Если нужно уйти — я уйду. Если нужно остаться с чужаком из Тау’нуи — я останусь. Она встала, грациозно поклонилась родителям и вышла из маруи. Как только она оказалась снаружи, ночной воздух ударил ей в лицо. Она видела Нетеяма. Он стоял на дальнем мостике, глядя на лунную дорожку. Он выглядел таким сильным, таким своим в этом море... И таким недосягаемым из-за этих проклятых коробов с жемчугом. Анури шла по деревне, и её «эхо» внутри разрывалось на части. Она снова была идеальной. Она снова была гордостью клана. Но внутри неё умирала та девочка, которая когда-то мечтала, что её сердце будет принадлежать только ей самой.

***

Цирея бежала по песчаной косе, едва касаясь стопами воды. Её дыхание сбивалось, а в глазах застыли слезы страха за сестру. Она нашла Нетеяма у кромки прибоя — он проверял снаряжение своего цуракха, готовясь к ночному патрулированию. — Нетеям! — выдохнула она, хватая его за плечо. — Они прислали жемчуг... Дары от Тау’нуи. Отец принял послов. Нетеям выпрямился, и его взгляд мгновенно похолодел. Цирея, захлебываясь словами, пересказала всё: и про старшего сына, и про младшего, который готов прийти в их клан, чтобы занять место Оло'эйктана рядом с Анури. Она рассказала, как Анури стояла перед родителями — холодная, покорная, готовая принять любого из них. Нетеям не дослушал. Он оставил зверя и быстрым, размашистым шагом направился к северной части берега, где, как он знал, Анури обычно искала уединения. Он нашел её на выступе скалы. Она стояла спиной к нему, подставив лицо соленому ветру. Её осанка была безупречной, косы аккуратно уложены — ни одного лишнего жеста, ни одной выбившейся пряди. Услышав шаги, она медленно обернулась. Её взгляд скользнул по нему, словно по незнакомому воину, случайно зашедшему на её территорию. — Нетеям, — произнесла она ровным, мелодичным голосом. — Океан спокоен сегодня. Хорошее время для патруля. Она попыталась пройти мимо него, сохраняя ту самую вежливую дистанцию, которую диктовал её статус наследницы. Но Нетеям не сдвинулся с места. Он преградил ей путь, заставив остановиться. В его глазах горел огонь, который не могла потушить никакая морская вода. — Океан принял меня, Анури, — заговорил он, и его голос вибрировал от сдерживаемой силы. — Твоя мать признала меня. Я прошел через это не ради того, чтобы ты смотрела сквозь меня, словно я — пена на воде. Что случилось с той Анури, которая говорила со мной через «эхо»? Анури даже не дрогнула. Она смотрела прямо на него, но её глаза были пустыми, как выбеленные солнцем раковины. — Нетеям, сын Джейка Салли, — ответила она с той убийственной вежливостью, которая ранит глубже ножа. — Ты воин нашего клана, и я уважаю твою доблесть. Но сейчас мне пора вернуться в маруи. Нас с родителями ждут дела клана. Она сделала попытку обойти его, но он снова преградил ей дорогу. — Ты согласна на этот союз? Ты просто позволишь им прийти и забрать тебя? Анури слегка наклонила голову, и на её губах появилась тень той самой «идеальной» улыбки. — Если у тебя есть вопросы по поводу охраны рифа, ты можешь обсудить их с Аонунгом, он твой напарник. Если у тебя есть личные просьбы к моей семье — иди к Цирее, она всегда готова выслушать. Если же твой вопрос государственной важности — иди к вождю Тоновари в часы совета. Она сделала паузу, и её голос стал еще холоднее, приобретая интонации Ронал. — А если у тебя что-то болит, Нетеям... иди к Цахик. Моя мать знает, как лечить раны воинов. А теперь позволь мне пройти. Путь наследницы не терпит промедления. Нетеям замер, пораженный этой ледяной стеной. Перед ним стояла не та девушка, которую он прижимал к себе в тени скал. Перед ним была оболочка, идеальный инструмент власти Меткайина. Анури прошла мимо, едва не задев его плечом. Она не оглянулась. Она шла по песку, и её шаги были легкими и уверенными. И только когда она скрылась за поворотом скалы, её пальцы судорожно впились в ладони, оставляя на коже глубокие следы от ногтей. Она была идеальной. Но внутри неё каждый вдох отдавался криком, который она запретила себе издавать. Когда Анури вошла в маруи, матери там уже не было. У костра сидел один Тоновари. Свет пламени играл на его татуировках, делая лицо вождя суровым, но в глазах, когда он поднял их на дочь, читалась отеческая печаль. — Ты долго гуляла, — негромко сказал он, указывая на место рядом с собой. — Садись. Анури опустилась на циновку, сложив руки на коленях. Ни один мускул не дрогнул на её лице. — Воздух был свежим, отец. Океан спокоен. Тоновари долго молчал, помешивая угли. — Анури, — наконец произнес он. — Короба с жемчугом Тау’нуи стоят здесь, но они не должны закрывать от тебя мир. Ты говорила, что примешь любое моё решение. Но я спрашиваю не вождя, я спрашиваю свою дочь. Чего желает твоё сердце? Анури замерла. На мгновение внутри неё что-то дрогнуло — «эхо» Нетеяма, его горящий взгляд, его голос... Всё это едва не прорвалось наружу. Но она вспомнила взгляд матери. Вспомнила ответственность перед народом. — Моё сердце желает процветания Меткайина, отец, — ответила она голосом, в котором не было ни тепла, ни жизни. — Я доверяю тебе и матери. Какое решение примите вы, такое примет и моё сердце. Я — наследница Цахик, и мой путь принадлежит клану. Тоновари тяжело вздохнул. Он видел, что она лжет, но её ложь была настолько безупречной, что против неё не было оружия. — Хорошо, — сказал он, отводя взгляд. — Но знай, что жемчуг Тау’нуи — это не единственная сложность. Пока тебя не было, приходил Тай’ран. Анури едва заметно приподняла бровь. — Он всё еще не оставил своих надежд? — Он злится. Он сказал, что докажет всем, что он — истинный воин Меткайина, и что никто другой не заслуживает тебя больше. Так что теперь тебе придется выбирать между двумя сыновьями вождя Тау’нуи и Тай’раном... если, конечно, не появятся другие кандидаты. Тоновари сделал особое ударение на последних словах, давая ей понять, что он знает о Нетеяме. Но Анури осталась непоколебимой. — Кандидатов много, отец. Но решение — за тобой.