Тень Первенца

Центральная платформа Ава’атлу была залита светом костров и биолюминесценцией воды. Народу собралось столько, что, казалось, весь остров дышит в одном ритме. В центре, на почетном месте, Мако и Илан вели степенную беседу со старейшинами. Мако держался безупречно: каждое его движение, каждый наклон головы были выверены. Он был зеркальным отражением Анури — такая же «идеальная» маска, такое же спокойствие вождя, за которым не разглядеть ни тени сомнения. Нетеям сидел чуть поодаль. Его плечо всё еще поднывало, но куда сильнее его кололо присутствие Мако. Внезапно Аонунг, проигнорировав всех остальных, уверенно подошел к Нетеяму и уселся рядом, плечом к плечу. Джейк и Нейтири, сидевшие неподалеку, обменялись озадаченными взглядами. Они помнили Аонунга как зачинщика всех бед и того, кто больше всех издевался над их детьми. Видеть, как сын вождя теперь открыто демонстрирует дружбу с Нетеямом, было для них полной неожиданностью. В глазах Джейка промелькнуло одобрение — он ценил союзников, а Нейтири лишь слегка прищурилась, пытаясь понять, что изменило этого мальчика. — Посмотри на него, — негромко сказал Аонунг, кивнув в сторону Мако. — Он идеален. Ведет себя точно так же, как моя сестра. Моя мать от него в восторге, а отец... отец просто ждет. Мако — это традиции в чистом виде. Нетеям сжал губы, наблюдая, как Мако что-то негромко говорит Анури, и та вежливо кивает. — Послушай, — Аонунг хлопнул Нетеяма по плечу. — Я считаю, что ты тоже идеальный вождь. Просто другой стихии. И если этот южанин думает, что жемчуг заменяет дух, он ошибается. — Согласен! — к ним внезапно подсел Ло’ак, сверкая глазами. — Брат, ты в сто раз лучше этого Мако. Посмотри на него: он же как статуя из кости тулкуна. Ты настоящий, ты прошел через океан сам. Анури это знает. Цирея, сидевшая рядом с Ло’аком, тоже подалась вперед. Она мягко коснулась руки Нетеяма, и в её глазах была искренняя поддержка. — Нетеям, Мако — великий воин в своем клане, это правда, — тихо произнесла она. — Но быть идеальным для всех и быть тем, кого принимает чье-то сердце — это разные вещи. Мако хочет завоевать статус, а ты... ты уже стал частью нашего эхо. Не сомневайся в себе. Нетеям посмотрел на своих друзей, на брата, на Цирею. Их поддержка согревала, но он всё еще видел, как Мако уверенно занимает место рядом с Анури. Джейк Салли, наблюдая за этой сценой со стороны, нахмурился. Он видел, как его сыновья и дети вождя сплотились в одну группу. Он не знал о тайных встречах и поцелуях, но он видел, что Нетеям больше не просто «лесной мальчик» — он стал центром, вокруг которого объединяются даже те, кто раньше был врагом. И это заставляло Джейка и гордиться, и всерьез опасаться того, что будет, когда Мако решит заявить свои права официально. В этот момент Илан, младший брат Мако, поднял чашу и обратился к народу Меткайина с такой искренней и мудрой речью о дружбе кланов, что по рядам охотников пронесся одобрительный гул. Битва за Анури и за признание клана началась. И Нетеям понимал, что против него выступают не просто воины, а те, кто умеет нравиться и вести за собой. Аонунг, Нетеям, Ло’ак и Цирея сидели тесной группой, и со стороны они напоминали отдельный маленький клан внутри Меткайина. Их взгляды были прикованы к почетным гостям. И вдруг произошло то, чего никто не ожидал. Мако, склонившись к Анури, что-то негромко произнес. Это не было похоже на официальную речь или пафосную историю о подвигах. Видимо, он заметил какую-то забавную мелочь в поведении одного из танцующих или рассказал старую шутку своего народа. Анури, которая весь вечер сидела с лицом каменного идола, вдруг вздрогнула, и по платформе пронесся её чистый, звонкий смех. Она прикрыла рот ладонью, пытаясь вернуть себе серьезность, но глаза её на мгновение ожили и заискрились. Нетеям почувствовал, как внутри него всё похолодело. Этот смех был как удар под дых. — Ого... — выдохнул Ло’ак, округлив глаза. — Он её рассмешил. Брат, это плохой знак. Женщины любят тех, кто заставляет их смеяться. Аонунг, заметив, как побледнел Нетеям, тут же подался вперед, заслоняя собой вид на сестру. — Да брось ты! — громко, чтобы подбодрить друга, сказал он. — Нетеям, я хоть и не слышал никогда, как ты шутишь, но я уверен, что ты делаешь это смешнее, чем этот жемчужный павлин. У него шутки наверняка такие же пресные, как вареная рыба. — Точно, — поддержала Цирея, хотя в её голосе тоже слышалось беспокойство за брата Ло’ака. — Анури просто... она просто вежливая хозяйка. Она смеется, потому что так велит гостеприимство. В этот момент к их группе подошли Джейк и Нейтири. Они давно наблюдали за этим странным собранием и, наконец, решили вмешаться. Джейк сел рядом с Аонунгом, а Нейтири опустилась за спиной Нетеяма, положив руку ему на здоровое плечо. — Вижу, у вас тут свой совет вождей? — полушутя спросил Джейк, хотя его взгляд оставался сканирующим и серьезным. Он был поражен тем, как Аонунг — парень, который еще недавно пытался утопить Ло’ака — теперь так яростно защищает Нетеяма. — Обсуждаем тактику, отец, — буркнул Ло’ак, не вдаваясь в подробности. Анури, словно почувствовав на себе тяжесть стольких взглядов, невольно обернулась. Её глаза встретились с глазами Нетеяма всего на секунду. В этом взгляде не было её «идеальной улыбки» — там была мольба, замешательство и что-то еще, что она не могла произнести вслух. Мако, обладавший чутьем истинного охотника, мгновенно уловил эту искру. Он не пропустил ни мимолетного взгляда Анури, ни того, как плотно дети Тоновари окружили «лесного мальчика». Его взгляд стал более вдумчивым. Он понял: этот парень с забинтованным плечом — не просто случайный воин клана Салли. Он — тот, кто заставляет сердце наследницы биться не по уставу. Мако не разозлился. Напротив, на его лице появилось выражение азарта. Он оценил расстановку сил: против него были не только чувства девушки, но и поддержка её брата и сестры. Для будущего вождя Тау’нуи это был вызов, который он принял с достоинством. — Твои друзья кажутся очень преданными, Анури, — негромко заметил Мако, возвращая её внимание к себе. — Особенно тот воин леса. В его глазах горит огонь большого пожара. Анури вздрогнула и снова надела свою маску. — Это Нетеям, сын Торука Макто. Он сильный воин, — ответила она максимально ровно, но Мако лишь едва заметно улыбнулся, понимая, что услышал гораздо больше, чем она сказала. Праздник продолжался, но для маленькой группы, собравшейся вокруг Нетеяма, музыка и танцы отошли на второй план. Все взгляды были прикованы к центральному помосту. Мако, словно не замечая пристального внимания, коснулся своей поясной сумки. Он не стал вставать или объявлять о своем жесте на всю платформу — это был тихий, почти интимный момент. Он достал тонкий, изящный браслет, сплетенный из прозрачных жил глубоководных существ, которые светились мягким лазурным светом. В центре была закреплена крошечная, идеально круглая жемчужина редкого розового оттенка. Без лишних слов Мако протянул его Анури. Его движение было исполнено такого уважения и мягкости, что это выглядело не как подкуп, а как искреннее восхищение. Анури на мгновение замешкалась, но традиции гостеприимства не позволяли отвергнуть дар, поднесенный так скромно. Она протянула руку, и Мако помог застегнуть браслет на её запястье. Жемчужина тускло блеснула, подчеркивая нежность её кожи. — О, нет... — простонал Ло’ак, качая головой. — Брат, это удар ниже пояса. Видел, как он это сделал? Без пафоса, просто «раз — и ты в ловушке». Если ты сейчас не вытащишь из кармана что-то невероятное, мы проигрываем по очкам. Аонунг, чьи глаза недобро блеснули в свете костров, яростно скрестил руки на груди. Он перевел взгляд с сияющего браслета на помрачневшего Нетеяма. — Не беспокойся, брат, — вдруг произнес Аонунг с коварной ухмылкой. — Если этот розовый шарик так сильно портит тебе настроение, я могу просто украсть этот браслет у сестры ночью. Прокрадусь в её маруи, заберу эту безделушку и сожгу к чертям в ритуальном костре. Скажем, что океан забрал своё. Ло’ак и Цирея прыснули со смеху, а Нетеям невольно улыбнулся, представив, как Аонунг пытается провернуть такую диверсию против собственной сестры. Джейк Салли, сидевший рядом, не сдержался и коротко хохотнул. Прямолинейность и наглость Аонунга напомнили ему его собственную юность. Однако, как отец и как человек, ответственный за мир в общине, он тут же напустил на себя серьезный вид. — Аонунг, — Джейк прищурился, стараясь скрыть остатки смешка в голосе. — Методы лесного диверсанта здесь не пройдут. Мы гости, и такие «нечестные маневры» могут обернуться войной кланов. Я, конечно, ценю твое рвение помочь другу, но давай обойдемся без краж и поджогов. — Ну, я просто предложил самый эффективный вариант, — Аонунг весело подмигнул Нетеяму, давая понять, что он на его стороне. — Но если отец настаивает на честной борьбе... Нетеям, мы сделаем для неё украшение в сто раз лучше. Я знаю место на внешнем рифе, где живут радужные моллюски. Мы добудем такую чешую, что Анури сама выбросит этот жемчуг в море. Цирея мягко коснулась руки Нетеяма. — Главное не в том, насколько ярко светится жемчуг, — тихо произнесла она. — Анури знает, чьё сердце бьется для неё. Браслет — это просто вещь. Нейтири, наблюдавшая за сыном, заговорила своим спокойным, глубоким голосом: — Истинный дар не вешают на запястье. Его носят внутри. Но если ты хочешь подарить ей что-то, сын... пусть это будет то, что напомнит ей о свободе, а не о долге. Анури в это время снова бросила короткий взгляд в их сторону. Она видела эту группу: её брата, сестру и лесных воинов, которые сидели вместе, словно единая стая. Мако проследил за её взором. Он заметил, как Аонунг — наследник Меткайина — фамильярно хлопает Нетеяма по плечу. Мако слегка прищурился. Он начинал понимать, что против него не просто соперник, а человек, который уже успел пустить корни в этом клане гораздо глубже, чем любой южный принц.