Тень Первенца

Праздник на платформе продолжался, но для Анури шум барабанов и яркие огни стали невыносимы. Браслет на запястье казался тяжелее кандалов, а взгляды, которыми обменивались в толпе, жгли кожу. Она медленно поднялась со своего места, и этот жест не укрылся ни от кого. — Оло’эйктан, Цахик, — тихо произнесла она, поклонившись родителям. — Океан сегодня был щедр на радость, но мои силы на исходе. Позвольте мне уйти. Тоновари кивнул, а Мако тут же поднялся следом, двигаясь с грацией хищника, который не упускает добычу из виду. — Путь до маруи может быть темен, — мягко, но уверенно произнес Мако. — Позволь мне проводить тебя, Анури. Как гость, я буду почтен возможности узнать тишину ваших берегов. Анури лишь едва заметно кивнула. Она не могла отказать ему при всех, не нарушив законов вежливости. Нетеям, сидевший в кругу друзей, замер, провожая их взглядом. Он видел, как Мако идет чуть позади неё, сохраняя почтительное расстояние, но при этом явно обозначая свое присутствие. — Ну вот, — пробормотал Ло’ак, сжимая в руках пустую чашу. — Увел. И идет так, будто уже охраняет своё имущество. Аонунг сплюнул в воду, его лицо исказилось от досады. — Он слишком правильный, — прошипел сын вождя. — Идет, спину держит... Даже не обернулся. Нетеям, если ты сейчас не пойдешь следом, я сам их догоню. — Нет, — отрезал Нетеям, хотя внутри у него всё клокотало. Он чувствовал на себе тяжелый взгляд отца. Джейк Салли явно следил за тем, чтобы сын не сорвался. — Я дал слово. И Мако не делает ничего плохого. Он просто гость. Нейтири коснулась его руки, её голос был едва слышен за шумом праздника: — Терпение, мой сын. Сила воина не в том, чтобы броситься в бой первым, а в том, чтобы знать, когда этот бой действительно начнется. Тем временем Анури и Мако медленно шли по песчаной косе. Шум праздника затихал, сменяясь мерным шепотом прибоя. Мако молчал, давая ей возможность привыкнуть к его присутствию, прежде чем заговорить. — Твоя ноша тяжела, Анури, — наконец произнес он. Его голос в тишине звучал глубоко и спокойно. — Я вижу это. Быть первым наследником, быть тем, на ком держится будущее клана... это как нести на плечах весь океан. Анури остановилась и посмотрела на него. В его глазах не было насмешки, только понимание человека, который несет ту же ношу. — Это долг, Мако, — ответила она. — Нас учили, что наши желания — ничто по сравнению с жизнью народа. — Учили, — согласился он, подойдя чуть ближе. — И я жил так же. Признаюсь тебе честно: когда мой отец сказал, что я должен отправиться к Меткайина, я согласился, потому что это выгодно. Я готов был сделать тебя своей Цахик только ради союза наших кланов. Для меня ты была лишь именем в договоре. Анури горько усмехнулась. Его честность была обезоруживающей. — А теперь? — тихо спросила она. Мако посмотрел на неё, и в его взгляде впервые промелькнуло что-то, что не было частью его «идеальной маски». — А теперь, увидев тебя... услышав твой смех и увидев твою печаль, я понял, что ошибся. Ты не имя, Анури. Ты — та, ради которой я готов сражаться по-настоящему. Не ради жемчуга или власти. Я готов бороться за шанс быть с тобой. И я не отступлю, даже если твои друзья из леса смотрят на меня как на врага. Анури почувствовала, как её сердце сжалось. Мако был идеален. Он был честен. Он был достоин. И это было самым страшным, потому что где-то там, у огня, остался тот, кому принадлежало её эхо, но у кого не было ни титулов, ни одобрения её отца. — Завтра Охота, — добавила Анури, стараясь сменить тему. — Эйва покажет, кто достоин. — Да, — кивнул Мако, склонив голову в прощальном жесте у входа в её маруи. — Эйва покажет. Но знай: я буду охотиться так, будто от этого зависит моя жизнь. Потому что теперь это так и есть.

***

Утро Охоты выдалось туманным. Тяжелая взвесь висела над водой, скрывая горизонт, и только биолюминесценция рифа пробивалась сквозь серую дымку. На центральной платформе было людно: воины проверяли упряжь цуракхов, точили наконечники гарпунов и обменивались короткими фразами. Нетеям стоял у самой кромки воды, затягивая ремни на своем звере. Каждое резкое движение отдавалось в плече тупой пульсацией. Он старался дышать ровно, чтобы не выдать боли, но свежая повязка уже начала предательски темнеть. Анури появилась бесшумно. Она шла по помосту своей привычной легкой походкой — воплощение спокойствия и достоинства. На плече у неё висела сумка с травами. Она не делала громких заявлений и не созывала толпу; она просто подошла к Нетеяму, как делала это десятки раз для любого другого охотника клана. Её лицо было непроницаемым, а движения — отточенными. Джейк и Нейтири, стоявшие неподалеку, замолчали, наблюдая за ней. Тоновари и Ронал тоже не сводили глаз с дочери, но Анури вела себя настолько безупречно, что её поступок выглядел как обычное исполнение обязанностей будущей Цахик. Она остановилась рядом с Нетеямом и, не говоря ни слова, коснулась его плеча. Её пальцы были прохладными и очень осторожными. Она слегка отодвинула край повязки, проверяя состояние швов. Со стороны казалось, что лекарь просто осматривает пациента перед долгим заплывом. — Рана открылась, — произнесла она тихим, ровным голосом, глядя не на него, а на поврежденную кожу. — Соль и песок сделают только хуже. Тебе лучше остаться на берегу, воин Нетеям. Нетеям замер, глядя на её опущенные ресницы. В этом спокойном совете не было приказа, только профессиональная забота, но он чувствовал, как сильно она сжимает пальцы, скрывая внутреннее напряжение. — Я не останусь, — так же тихо ответил он. Анури наконец подняла на него глаза. В них не было «идеальной маски» — только на мгновение проскользнувшая тревога, которую она тут же подавила. Она поправила повязку, закрепляя её чуть плотнее, и отступила на шаг. — Моё дело — предупредить, — так же спокойно добавила она, обращаясь теперь будто бы к пустоте, но на деле — ко всем, кто за ними наблюдал. — Если рука откажет в открытом море, это станет проблемой для всего патруля. Мако, уже сидевший на своем цуракхе, внимательно наблюдал за этим коротким диалогом. Он видел это спокойствие Анури и понимал, что за ним скрывается гораздо больше, чем просто осмотр раны. Он перехватил гарпун поудобнее и кивнул Нетеяму — не как врагу, а как сопернику, которого он наконец начал воспринимать всерьез. — Она права, лесной, — подал голос Мако, его голос разнесся над водой. — Океан не прощает слабости. Но если ты уверен в своих силах — посмотрю на тебя в деле. Тоновари поднял руку, давая сигнал к началу. — Воины! Океан ждет! — проревел вождь. Десятки цуракхов одновременно рванули с места, взрезая гладь воды. Нетеям, стиснув зубы от вспышки боли в плече, направил своего зверя вслед за остальными, чувствуя на спине прощальный, тяжелый взгляд Анури.