Тень Первенца

Анури вышла из маруи отца, чувствуя странную тяжесть в ногах. Разговор, которого она так боялась, не закончился криками или запретами, но он оставил после себя ощущение невидимых кандалов. «Я выберу свой долг», — её собственные слова эхом отдавались в голове, вызывая горечь. Она понимала, что отец услышал всё, что она хотела скрыть, и теперь её «идеальность» стала для него единственным условием их молчаливого перемирия. Она направилась в маруи Цахик. Ей нужно было забрать мазь, которую она специально подготовила для раны Нетеяма. Переступая порог лечебницы, Анури на мгновение замерла, вдыхая знакомый запах трав, и привычным жестом надела на себя маску спокойствия. Её движения были выверены и точны: она достала нужный сосуд, завернула его в мягкую ткань и проверила чистоту повязок. «Раз все предложения отвергнуты, — пронеслось в её мыслях, когда она вышла на залитый солнцем мостик, — значит, у меня есть время. Быть может, Эйва дала мне шанс?». Надежда, слабая и хрупкая, затеплилась в груди. Если отец отшил Тайрана и отпустил южан, то, возможно, он просто ждет, когда лесной воин докажет свою преданность их клану? До ужина оставалось еще пару часов — самое время для последнего обхода раненых. Анури шла по деревне, и никто из встречавшихся ей Меткайина не смог бы заподозрить, какая буря бушует в душе их будущей Цахик. Она отвечала на приветствия короткими кивками и мягкими улыбками, сохраняя ту самую дистанцию, которую так ценил Тоновари. Приближаясь к маруи семьи Салли, Анури почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Она знала, что должна вести себя осторожно. После того взгляда Мако и тихого разговора с отцом, любой её неверный жест мог стать роковым. Она не хотела рисковать — ни собой, ни тем более Нетеямом. У входа она увидела Ло'ака, который чистил своё снаряжение, и Цирею, сидевшую неподалеку. — Добрый вечер, — произнесла Анури, останавливаясь. Её голос был ровным и чистым. — Я пришла проверить рану старшего сына Джейка Салли. Последний осмотр на сегодня, чтобы он мог спокойно отдохнуть перед ужином. Она вошла внутрь, стараясь не выдать своего волнения. В полумраке маруи она сразу увидела его. Нетеям сидел, прислонившись к опоре, и, судя по его виду, ждал её появления каждую секунду с того самого момента, как каноэ южан скрылись за горизонтом. — Анури, — выдохнул он, и в этом коротком слове было столько невысказанных вопросов, что у неё на мгновение перехватило дыхание. Она опустилась рядом с ним, раскрывая корзинку. — Сиди смирно, воин Салли, — негромко сказала она, и только глаза, которые она на секунду подняла на него, выдали её истинное состояние. — Нам нужно сменить повязку. Она действовала подчеркнуто профессионально, зная, что снаружи могут быть лишние уши. Но её пальцы, едва касаясь его горячей кожи, дрожали от желания просто сжать его руку и рассказать о том, что сказал отец. Осмотр проходил в строгом соответствии с порядками целителей. Анури работала быстро и четко, её движения были лишены той судорожной нежности, что прорывалась на берегу. Здесь, под сводами маруи Салли, она была лишь дочерью вождя, выполняющей свой долг. Нетеям, в свою очередь, держался как истинный воин: он сидел неподвижно, отвечал на вопросы кратко и по делу, лишь изредка задерживая взгляд на сосредоточенном лице Анури чуть дольше, чем того требовала вежливость. Оба понимали — их «слабина» у скал едва не обернулась катастрофой. Теперь, когда тень отца негласно легла на их отношения, осторожность стала их единственным союзником. Анури ожидала, что за ней теперь будут следить на каждом шагу, но Тоновари, вопреки её страхам, не приставил к ней стражу. Он был слишком мудр для этого. Вождь понимал: открытый запрет лишь подтолкнет молодую кровь к бунту, а он хотел уберечь честь семьи, сохранив при этом доверие дочери. — Кожа холодная, воспаления нет, — негромко произнесла Анури, закрепляя край чистой ткани на плече Нетеяма. — Эйва милостива, рана закроется быстро. В этот момент полог маруи откинулся, и внутрь вошли остальные члены семьи Салли. Нейтири, нагруженная корзинами с продуктами для ужина, тепло улыбнулась Анури. Джейк, шедший следом, кивнул сыну и гостье, его взгляд был спокойным, но проницательным — после слов Мако на пирсе он явно стал внимательнее к деталям. — Анури, ты как раз вовремя закончила, — произнесла Нейтири, раскладывая на циновке плоды и свежую рыбу. — Оставайся с нами на ужин. Нам всегда приятно видеть тебя в нашем доме. — Благодарю за приглашение, Нейтири, — Анури плавно поднялась, поправляя сумку с инструментами. — Но мать ждет меня. После отплытия гостей у нас много дел в деревне. К тому же, Нетеяму сейчас нужен покой и хорошая еда, а не долгие разговоры. Она говорила так естественно, что даже Джейк не нашел бы в её словах двойного дна. — Ты права, — кивнул Джейк, присаживаясь у очага. — Порядок в клане прежде всего. Передай Тоновари, что мы ценим его гостеприимство. Анури коротко поклонилась. На мгновение её взгляд встретился с глазами Нетеяма. В этом мимолетном контакте не было слов, только немое обещание — они будут ждать, пока утихнет буря, поднятая южанами. Она надеялась, что отсутствие других претендентов на её руку действительно даст им тот самый призрачный шанс, о котором она мечтала по дороге сюда. — Доброй охоты и спокойной ночи, — пожелала она и вышла из маруи так же грациозно и спокойно, как вошла. Оказавшись на свежем воздухе, Анури позволила себе один глубокий вдох.

Солнце почти коснулось горизонта, окрашивая воду в густой янтарный цвет. Анури шла по знакомой тропе, скрытой за высокими скалами на краю лагуны. Это место было их тайником с самого детства — узкая полоска белого песка, защищенная от ветра и любопытных глаз. Сюда редко забредали охотники, и именно здесь они привыкли прятаться от тяжести своих имен. Она увидела их издалека. Аонунг и Цирея уже сидели там, глядя на угасающий день. Они не оборачивались на звук её шагов — они знали её походку так же хорошо, как шум прибоя. Анури опустилась на песок между ними. Цирея тут же, не говоря ни слова, придвинулась ближе и крепко прижалась к плечу сестры, обхватив её руку. Аонунг сидел с другой стороны, скрестив ноги. Он задумчиво перебирал пальцами мелкие ракушки, его привычная заносчивость исчезла, уступив место спокойной сосредоточенности. В этой тишине не было нужды в вопросах. Цирея чувствовала дрожь, которая всё еще иногда пробегала по телу Анури, а Аонунг видел, как напряжена линия её шеи. Для всего клана Анури была идеальной наследницей, будущей Цахик, чей голос должен был стать мостом между народом и Эйвой. Но для них она была просто старшей сестрой. Аонунг помнил, как часто Анури заступалась за него перед отцом, как брала на себя его провинности, чтобы он мог подольше оставаться просто мальчишкой. Пока он учился охотиться и играть, она уже училась нести ответственность за каждого из них. Анури вздохнула, чувствуя тепло Циреи. Она протянула руку и мягко притянула брата ближе, обнимая их обоих. Аонунг на мгновение замер, а затем чуть склонил голову, касаясь своим плечом её плеча. В этом жесте было всё его признание: он знал, какую цену она платит за свою «идеальность». Они сидели так долго, просто глядя на горизонт. Цирее было беспокойно — её сердце тоже тянулось к лесному клану, к Ло’аку, и она знала, что её путь не будет легким. Но глядя на Анури, она чувствовала защиту. Пока старшая сестра была этой незыблемой скалой, Цирея верила, что у них есть шанс на счастье. Анури закрыла глаза, впитывая этот момент. Здесь, рядом с ними, ей не нужно было быть «будущей вождя». Она могла быть просто девушкой, чье сердце разрывалось между долгом перед кровью и любовью к тому, кто пришел из леса. — Скоро ужин, — негромко произнес Аонунг, нарушая тишину. Его голос звучал необычно мягко. — Мать будет искать нас. Анури кивнула, но не спешила отпускать их. Она знала, что как только они встанут и выйдут из-за этих скал, маска снова прирастет к её лицу. — Еще пару минут, — прошептала она, крепче прижимая младших к себе. — Еще пару минут просто побудем здесь. Цирея вздохнула и закрыла глаза, утыкаясь носом в плечо сестры. В этот миг на всем Пандоре для них не было ничего важнее этой тихой связи, которую не могли разрушить ни долг, ни воля вождей, ни грядущие бури.