Тень Первенца

Прошло время, и Ава’атлу привыкла к новому ритму жизни. Если раньше центром внимания были «лесные Салли», то теперь взгляды всего клана были прикованы к паре, которая должна была определить будущее Меткайина. Нари освоилась в клане на удивление быстро. Она не пыталась заменить Анури или подстроиться под Аонунга — она просто была собой: спокойной, властной и невероятно проницательной. Это действовало на Аонунга магически. Его взрывной характер, который раньше частенько приносил проблемы родителям, теперь словно наткнулся на риф. В один из жарких полдней Аонунг пытался командовать молодыми охотниками на пристани. Он размахивал руками, его голос разлетался над лагуной, и он то и дело бросал быстрые взгляды в сторону, где Нари вместе с Ронал перебирали корзины с целебными травами. Он явно хотел казаться грозным лидером. — Не так! Я сказал — крепите сети к илу под углом! — кричал Аонунг, выпятив грудь. — Слушайте своего будущего вождя! Охотники переглядывались, не понимая, в чем они провинились. Нари, которая до этого момента спокойно слушала наставления Ронал, медленно поднялась. Она не кричала. Она просто подошла к краю платформы и посмотрела вниз на Аонунга. — Твои воины делают всё правильно, Аонунг, — произнесла она негромко, но её голос перекрыл его крики. — Ты просто хочешь, чтобы они смотрели на тебя, а не на море. Океан не любит лишнего шума. Аонунг замер на полуслове. Его пафос моментально сдулся, как проколотый пузырь. Он обернулся к ней, собираясь что-то возразить, но встретился с её спокойным, чуть ироничным взглядом и замолчал. — Да... — он кашлянул, неловко почесав затылок. — Наверное. Да. Продолжайте, как делали. Охотники, едва сдерживая улыбки, вернулись к работе. Нари же не ушла. Она спустилась по мосткам к нему и мягко положила руку ему на плечо. — Власть — это не когда тебя слышно за милю, — тихо сказала она, заглядывая ему в глаза. — Власть — это когда тебя слушают, даже если ты шепчешь. Аонунг, который секунду назад был готов спорить со всем миром, теперь выглядел как послушный щенок. Он накрыл её ладонь своей и нежно улыбнулся, забыв про всех вокруг. — Я всё еще учусь, — признался он, и в его голосе не было и тени прежней заносчивости. — С тобой это... проще. Наблюдавшая за этим с берега Анури тихонько толкнула Нетеяма в бок. — Видал? Наша Нари делает то, что не удавалось даже отцу за шестнадцать лет. Она его приручила. Нетеям усмехнулся, притягивая Анури к себе. — Не приручила, — поправил он. — Просто он нашел свое море, в котором ему не хочется штормить.

***

Время на рифах течет иначе — оно измеряется не часами, а приливами и фазами лун. Прошло достаточно месяцев, чтобы новые татуировки на лицах молодых воинов стали привычными, а Салли окончательно перестали чувствовать себя чужаками. Но самым главным признаком того, что жизнь в Ава’атлу вступила в новую эпоху, стал громкий, заливистый плач, раздавшийся однажды на рассвете из маруи вождя. У Тоновари и Ронал родилась дочь. Малышку назвали Прил. В один из тихих вечеров, когда жара спала, вся компания собралась на широкой террасе у жилища вождей. Ронал сидела, опершись спиной о резную опору, и на её лице застыло выражение бесконечного умиротворения. На руках она бережно держала сверток из мягких водорослей, в котором возилось маленькое бирюзовое чудо. Анури и Цирея сидели по обе стороны от матери, не в силах отвести глаз от младшей сестры. — Она такая крошечная, — прошептала Цирея, осторожно касаясь маленького пальчика Прил. Малышка тут же крепко ухватилась за неё, вызвав тихий смех у всех присутствующих. Анури смотрела на сестренку с особым чувством. Она видела в ней ту самую искру, которая когда-то горела в ней самой. Прил родилась в мире, где её старшая сестра счастлива, брат остепенился, а клан стал сильнее. — Она будет истинной дочерью вождя, — тихо сказала Анури, поднимая глаза на Ронал. — Сильной и гордой. Когда-нибудь она станет прекрасной женой великого воина или вождя, как и ты, мама. Ронал перевела взгляд с младенца на свою старшую дочь и впервые за долгое время в её глазах не было ни тени строгости. Она просто кивнула, признавая, что теперь в их семье всё на своих местах: Аонунг — будущий Оло’эйктан, Нари — будущая Цахик, а маленькая Прил — новая надежда и украшение их рода. Аонунг сидел чуть поодаль, рядом с Нари. Он выглядел невероятно гордым — теперь он был не просто наследником, а «старшим братом», защитником. Нари мягко положила голову ему на плечо, наблюдая за семейной идиллией. Нетеям и Ло’ак стояли у края платформы, наблюдая за закатом. — Ну всё, Нетеям, — не удержался Ло’ак. — Теперь у нас еще одна девчонка в семье. Посмотри на Аонунга — он уже готов за нее весь океан перевернуть. — Это и называется семьей, Ло’ак, — улыбнулся Нетеям, переводя взгляд на Анури. Она обернулась на его голос, и в лучах заходящего солнца её новая татуировка и ясный взгляд светились счастьем. Всё сложилось именно так, как должно было.

***

Прошло еще немного времени, и настал день, которого ждал весь клан. Первое соединение новорожденного ребенка с Эйвой — священный миг, когда душа маленького существа официально вплетается в общую память народа. Древо Душ Меткайина, сокрытое глубоко под водой в священной пещере, светилось мягким, пульсирующим светом. Тысячи розовых и белых ветвей колыхались в такт течению, словно живые нервы планеты. Весь клан собрался вокруг, удерживаясь в воде в торжественном молчании. В самом центре, у светящихся нитей Древа, находились Тоновари и Ронал. Ронал бережно держала Прил, которая, казалось, совсем не боялась воды. Рядом замерли Анури и Аонунг — теперь они стояли по обе стороны от родителей, как главная опора семьи. Тоновари кивнул, и Ронал медленно поднесла хвостик (цахейлу) малышки к одной из светящихся нитей Древа. В момент их соединения пещера наполнилась мягким, золотистым сиянием. Прил широко открыла глаза, и по её маленькому телу прошла дрожь восторга. Она впервые услышала голоса предков, музыку океана и тихий шепот самой Матери. Анури, наблюдавшая за этим, почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она невольно потянулась рукой назад, и тут же ощутила крепкую ладонь Нетеяма, который плыл прямо за ней. Он сжал её пальцы, разделяя этот момент. Она посмотрела на своих родителей. Ронал плакала — это были редкие слезы чистой радости, а Тоновари положил руку на плечо жены, глядя на свою младшую дочь с бесконечной гордостью. Чуть в стороне Нари, сложив руки в жесте почтения, не сводила глаз с Аонунга, который в этот миг выглядел серьезнее и взрослее, чем когда-либо. Весь клан запел — тихо, в унисон, создавая вибрацию, которая разносилась по всей толще воды. Это была песня жизни, песня о том, что круг замкнулся, и новая жизнь принята Океаном. В этот миг Анури окончательно осознала: неважно, кто носит украшения вождя, а кто — нет. Здесь, под сенью Древа Душ, они все были равны. Они были единым целым — семьей, кланом, частью Эйвы. Она закрыла глаза, позволяя песне и свету заполнить своё сердце. Она была дома.