Точка плавления

Утро в «Северном Венце» началось с ощущения липкой тревоги. Максим стоял у панорамного окна в холле, когда почувствовал тонкий аромат селективного парфюма. Эвелин Гилмор подошла бесшумно, по-хозяйски заправляя за ухо свою розовую прядь. — Макс, милый, ты выглядишь так, будто всю ночь не спал, а разгружал вагоны в рабочем квартале, — она усмехнулась, коснувшись его идеального воротника. — Мне сказали, ты притащил этого... Волкова в ваш дом? Твой отец знает? Максим дернул плечом, сбрасывая её руку. В голове еще звенел смех Алисы и вид растрепанного Артема на его дорогом ковре. — Это был проект по истории, Эв. Не делай из этого событие. — Событие - это когда наследник империи Соколовых пачкает свою репутацию общением с выскочкой, у которого на коньках заплаток больше, чем таланта, — глаза Эвелин цвета хейзел сузились. — Будь осторожен. Твой статус - это не только твоё дело. Это и моё дело тоже. В этот момент мимо прошел Артем. Он был в своем обычном поношенном худи, с перекинутой через плечо сумкой. Он поймал взгляд Максима - прямой, тяжелый - и мазнул презрительным взглядом по Эвелин. — Доброе утро, Ваше Высочество, — бросил Артем, не замедляя шага. — Не забудь протереть корону, а то от блеска глаза режет. Максим промолчал, но внутри всё сжалось от странного стыда за этот лоск, в котором он жил.

***

Вечерняя тренировка превратилась в ад. Тренер Олсен был недоволен настроем команды, и «Полярные Волки» вышли на лед против «Ястребов» для контрольного спарринга. Максим видел только золотистый затылок Артема. Слова Эвелин и давление отца, который утром прислал сухое: «Жду отчет по показателям к 20:00», превратили его спокойствие в холодную ярость. Когда Артем пошел в очередную атаку, Максим не просто преградил путь. Он пошел на таран. Удар. Артем отлетел в борт с глухим звуком, который, казалось, услышали даже на трибунах. Его шлема ударилось о край, и по льду брызнули алые капли. — ТЫ СОВСЕМ ЕБНУЛСЯ, СОКОЛОВ?! — Артем сорвал шлем, вытирая рукавом кровь из разбитой брови. — Это тренировка, а не гладиаторские бои! Максим подкатил вплотную, возвышаясь над ним, как ледяная глыба. Его трясло от адреналина и злости на самого себя. — В игре тебя никто жалеть не будет, Волков. Учись держать удар, или вали обратно в свой загон. — Да пошел ты нахуй со своей опекой! — прошипел Артем, с трудом поднимаясь. — Ты просто трус, Макс. Ты боишься, что я выбью тебя из твоей зоны комфорта.

***

Через час, когда все ушли, Максим вернулся в раздевалку. Он надеялся, что она пуста, но Артем сидел на скамье, прижимая пакет со льдом к плечу. Бровь была заклеена пластырем. — Уходи, Соколов, — не оборачиваясь, бросил Артем. — Я не настроен на лекции. Максим подошел и бросил на скамью дорогую мазь от ушибов. — Используй это. Поможет быстрее. — Засунь себе эту мазь в... — Артем резко обернулся, но осекся. Он увидел лицо Максима. На нем не было привычной маски превосходства. Только какая-то мертвая, серая усталость. — Знаешь, что самое смешное, Артем? — тихо сказал Максим, глядя на свои руки. — Ты считаешь себя жертвой, потому что у тебя нет денег. А я - проект. Я не имею права на ошибку, на дружбу, на... чувства. Отец сказал, что если ты будешь «мешать», он тебя отчислит. У него длинные руки. Артем замер. Гнев медленно сменился осознанием. — И поэтому ты впечатал меня в борт? Пытаешься меня оттолкнуть, чтобы твой папаша меня не тронул? Какая благородная сука. Артем встал и подошел вплотную. Разница в росте была ощутимой, но сейчас Артем казался сильнее. — Не смей решать за меня. Если хочешь меня ненавидеть - ненавидь по-настоящему. Но не смей делать вид, что тебе плевать. Я видел тебя в горах. Я видел тебя с Алисой. Твой лед треснул, Макс. И ты его уже не залатаешь.

***

Максим вернулся домой в пустой особняк. Алиса уже спала. В кабинете горела одна лампа. На столе лежал телефон. Вызов от «Отец». Максим нажал на кнопку. — Да, отец. — Я видел запись тренировки, — голос Виктора Соколова был лишен эмоций, как звук работающего кондиционера. — Хороший силовой прием. Но ты был слишком эмоционален. Ты злился на него. Эмоции - это дыра в броне, Максим. Этот парень, Волков... он становится отвлекающим фактором. Если до финала 15 февраля его фамилия еще раз всплывет в контексте твоих «личных дел», он вылетит из колледжа с «волчьим билетом». Ты меня понял? — Понял, — выдохнул Максим, сжимая телефон так, что побелели костяшки. Он вышел на балкон, глядя на огни Гранд-Норда. В голове крутились слова Артема: «Твой лед треснул». Максим коснулся перил и вдруг понял, что больше всего на свете он хочет сейчас не кубок, а снова оказаться в том маленьком шале в горах, где не было ни фамилий, ни статусов, ни страха.