Мамочка

Отец на день рождения совершеннолетнего сына не был оригинален — «подарок» представлял из себя миниатюрного омегу по вызову, красивого, умелого, с идеальными манерами. Чан стоял в ванной на втором этаже загородного коттэджа, который ему отдали родители на выходные. Даже скрытую «игровую» показали, потому что парень был не из простых шлюх. Альфа задумчиво глядел в зеркало. Всё прошло гладко, омега старался угодить, но… что-то было не так. Вернее, всё было не так. Прикосновения казались чужими, запах — навязчиво-сладким, а натура — чересчур наигранная. В какой-то момент Чан просто остановил его, вежливо поблагодарил, извинился сам и доплатил ещё сверху. Остаток вечера он провёл в душе, смывая с кожи ощущения и запахи чужого человека. Дело было в том, что Чан знал, что именно было не так, но проблему эту решить не так-то просто. Второй и основной частью подарка был отпуск на Гавайи с родителями. Класс люкс авиакомпании предлагал максимальное уединение: просторные кресла-кровати, превращающиеся в закрытые комнатки с высокими перегородками. Как только самолёт набрал высоту и погасла лампочка «пристегните ремни», Хёнджин откинул перегородки между своим местом и местом мужа, создав подобие приватной комнаты. Омега, одетый в бордовую шёлковую пижаму, оседлал Джисона, и тот что-то ему прошептал, отчего щёчки Джина покраснели. Они вместе удалились в личную ванную люкса. Чан сидел недалеко, нервно теребя край одеяла. В голове стучало: признание, которое он сделал за несколько минут до вылета. Всего одна фраза, отправленная в мессенджер: «Феликс, я, наверное, влюбился в тебя. И это не по-дружески». Теперь он вдвойне жалел, что сделал это именно тогда. Ответ не приходил из-за авиарежима телефона, а ещё зря он это сделал по смс.

×

— Сучка так хочет избавиться от моей спермы? Может, наказать тебя прямо здесь? — глава семейства прижимал супруга к стенке туалетной комнаты и шептал все гадости на ухо. — Заправь меня чем-нибудь другим, — Джин тяжело задышал от вожделения. Подобное они вытворяли лишь раз. Маленький унитаз оказался между ног омеги, который уже снял штаны и выпячил для альфы свою киску, закупоренную ребристой силиконовой пробкой. Джисон вытащил её с хлюпом, и из неё потекла струйка спермы, которую омега носил в себе всё утро. Дальше последовал быстрый и тихий секс, во время которого Хёнджин закрывал себе рот рукой, чтобы не издать лишних звуков, и в итоге альфа задержался в нём, кончая. Но это было не всё. — Я заправлю тебя конкретно, малыш, — промурлыкал Джисон, ухмыльнувшись, и выходить из влагалища мужа не стал. Он просто расслабился сильнее. Дырочку омеги стала наполнять моча. Струя была сильнее, жидкости было больше, и Хёнджин наклонился ниже, чтобы принять всё. В конце всё запечатали пробкой и ударили по ягодице, прежде чем он оделся и привёл себя в порядок.

×+×

— С днём рождения ещё раз, сынок, — Джисон вышел к Чану первым, передав ему апельсиновый сок в стакане. — Знаю, что тот подарок был… неудачным, судя по твоему настроению… Чан вздохнул. Лучшего момента походу не будет. — Не в подарке дело, — начал он, глядя в иллюминатор, где мелькали густые облака. — Всё было хорошо, он был хорошим. Но… — к этому моменту к ним присоединился и Хёнджин. Чан обвёл взглядом обоих родителей и продолжил робко, вернувшись к виду из иллюминатора. — Мне это не нужно. Вернее, не омеги мне нужны. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателей. Самолёт слегка тряхнуло. Хёнджин и Джисон присели ближе к сыну, первым заговонил омега: — То есть ты… по альфам? — мягко уточнил он, без тени осуждения, лишь с желанием понять. Чан кивнул, закусив от волнения губу. — Омеги очень красивые, с ними прятно общаться, но я просто понял, что единственный омега, которого я принимаю, которого я люблю — это мамочка. Он снова взглянул на Хёнджина, и в нём в этот раз не было похоти в привычном смысле. Была только нежность, смесь любви, благодарности и той извращённой связи, которая навсегда между ними закрепилась и поселила секрет. — Ох, милый… — Но это просто исключение из правил. — Он сделал паузу, собираясь с духом для главного. — А вне семьи меня привлекают альфы, — его голос дрогнул. — Как… Феликс. Имя прозвучало в полумраке салона как признание. — Мы дружили, он такой хрупкий с виду, но он мне нравится уже очень давно, я просто не понимал этого… — затараторил Чан. — Я ему признался. Перед самым вылетом. Сказал, что влюбился. Альфа высказал всё. Он ждал шока, непонимания, вопросов. Но реакция Джисона была иной. Тот медленно кивнул, словто складывая в голове сложный пазл, который наконец-то сошёлся. — Это объясняет многое, — задумчиво произнес старший альфа, переглянувшись с мужем. — Твою сдержанность с чужими омегами. Они не похожи на твою мамочку. — Он потянулся к бокалу с виски. — Феликс… Тот самый, с карате? Чан кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — Хороший мальчишка. С характером, — Джисон сделал глоток и приобнял своего омегу. — Такие отношения немного странные для нашего общества, но общество — сборище идиотов. — Он бросил взгляд на Хёнджина, который слушал, затаив дыхание, и его лицо озарила мягкая улыбка. — Мы с твоей мамочкой сами написали свои правила. Кто мы такие, чтобы диктовать тебе твои? Хёнджин наконец пошевелился. Он осторожно высвободился из объятий мужа и взял руку сына в свои, заботливо сжав. — Чани, — его голос звучал так искренне, чистый и нежный. — Ты наш сын. Ты чувствуешь себя счастливым с Феликсом? — Ещё не знаю, — честно признался Чан. — Я только сказал. Но да. Когда я с ним, я чувствую себя собой. — Тогда этого достаточно, — просто сказал Хёнджин и прижался лбом к его плечу. — Мы любим тебя. Любим таким, какой ты есть, и если этот Феликс сделает тебя счастливым, то мы примем его. Как часть нашей семьи. Джисон наблюдал за ними, и в его глазах светилось счастье вперемешку с крепким виски. — Спасибо, что поделился с этим с нами, правда, в неудачный момент, потому что мне очень интересно, что он ответит. — Джисон! — Впрочем, это только твои дела, сынок, мы вмешиваться не будем. Напряжение, копившееся в Чане днями, растворилось, унеслось куда-то туда, откуда они вылетели. Впереди был отпуск, и он надеялся, что своим сообщением не испортил его ни себе, ни Феликсу, который остался где-то там, внизу, прочитавший его признание. Позже, когда перегородки снова были подняты для условной приватности, Чан лежал в своем кресле-кровати и смотрел в потолок. Он закрыл глаза, представляя не белоснежные пляжи Гавайев, а милую улыбку его Феликса. Чёрт, он уже начал называть его своим. Впервые за долгое время Чан почувствовал тихую, светлую надежду. Надежду на что-то общее между ними, большее, чем просто дружда.

×+×

Вопреки ожиданиям альфы телефон молчал по прилёту. Сообщение всё ещё было отмечено прочитанным, что вводило Чана в стресс, но как только они сели в такси до отеля, телефон завибрировал, отчего он чуть не выронил его. Пальцы дрожали, когда он открыл чат. «Надо поговорить. По видео. Когда сможешь?» — Всё в порядке? — спросил Джисон. Его взгляд был острым, он всё видел. — Это Феликс. Хочет созвониться, — выдохнул Чан, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Хёнджин мягко положил руку ему на запястье. — Мы будем на месте через минут 40. Чемодан твой сами занесём.

×

Вилла на склоне, с её белоснежными стенами и панорамными окнами от пола до потока, была их частным, временным раем. А в раю нет места стыду. Хёнджин стоял на цыпочках в гостиной на первом этаже, прижавшись грудью к панорамному окну, и кортко мычал на каждый грубый толчок мужа, который входил резко и властно. Они оба не могли поверить своему счастью — больше не нужно молчать, больше не нужно прятаться от сына, наоборот, он очень даже вовлечён в их дело, несмотря на признание. Да, Чани по альфам и у него есть возлюбленный, но он уверенно ответил, что продолжит «любить» мамочку несмотря ни на что. — Джисон! — его крик, высокий и разбитый, разносился по пустой гостиной, смешиваясь с рокотом прибоя где-то далеко на берегу. — Да, сильнее, пожалуйста! Он не просил, он давал команду. Альфа был у него немного в долгу за тот список сутенёров, который он хранил со студенческих времён, никогда им не пользовался в браке и расчехлил якобы только для сына. Муж хорошо работал членом и в этот раз старался усерднее, чтобы омеге всё понравилось. Ещё бы не понравилось — они были на виду у всего двора, где мог в любой момент появиться их сын. Это щекотало один извращённый кинк. — Чья ты, сучка? — рычал Джисон, его дыхание обжигало шею омеги. — Твоя! Только твоя! — выкрикивал Хёнджин в ответ, его пальцы царапали по гладкой поверхности стекла, пытаясь найти опору. Чан же нашёл идеальное место на территории — маденькую беседку в тропическом саду на переднем дворе, скрытую от глаз буйной зеленью. День был в самом разгаре, но у Феликса уже далеко за полночь. Он установил телефон на столик, проверил связь и, сделав глубокий вдох, нажал на кнопку видеовызова. Феликс взял трубку почти сразу. Он был у себя дома, сидел на кровати в тёмной футболке. Его блондинистые волосы были растрёпаны, лицо — серьёзным, без привычной дерзкой ухмылки. На экране он казался ещё меньше, ещё неряшливее, как галчонок. — Привет, — тихо сказал Чан. — Привет, — ответил Феликс. Между ними повисла неловкая пауза. Феликс вздохнул и провёл рукой по лицу. — Чан… — Послушай… — Нет, дай я скажу. Серьёзно? «Феликс, я кажется влюбился»? Ты мог бы встретиться со мной до поездки или потерпеть и сказать мне всё это вживую, как нормальный человек. А ты… ты бросаешь вот такое в сообщении и улетаешь на другой конец света? Ты вообще представляешь, что я пережил? Это была не злость, а скорее усталая досада. И в ней Чан смог почувствовать снисхождение, потому что знал друга давно и понимал, к чему тот клонит. — Прости, — прошептал он. — Я боялся. Боялся сказать в лицо и увидеть отвращение. Легче было написать. Теперь я понимаю, что просто сбежал. — Отвращение? — Феликс фыркнул, и в уголках его глаз наконец появились знакомые нотки привязанности. — Чан, мы дружим сколько лет? Ты думаешь, я не видел, как ты на меня смотришь? Думаешь, я не чувствовал, что что-то не так? Я просто ждал, когда у тебя наконец хватит смелости что-то сказать. Но не по смс, блин! Феликс улыбнулся. Не широко, а как-то по-особенному, смущённо и мягко. — И да… если так хочешь знать. Я тоже влюбился, идиот. Мир остановился. Шум прибоя, щебет птиц — всё пропало. Осталось только лицо Феликса на экране и эти слова, эхом отдававшиеся в пустой грудной клетке Чана, которая внезапно наполнилась светом. — П-правда? — всё, что он смог выдавить. — Правда, — кивнул Феликс, и его щёки порозовели. — Но больше так не делай! Не пиши мне по таким важным поводам, достаточно просто созвониться, раз ты далеко. Обещание в его голосе заставило Чана улыбнуться. — Родители знают, — быстро выпалил Чан, чувствуя, что должен быть честным. — Я им сказал в самолёте. Они… будут очень рады увидеть тебя. На лице Феликса промелькнуло удивление, он смутился. — Ухты… Ты там времени зря не теряешь. Отдыхай, Чани, а потом возвращайся обязательно. Нам есть о чём поговорить. Лично. И отдых после этого разговора превратился в сладкую пытку ожиданием. Родители были очень рады услышать от него новости о взаимности Феликса и тоже ждали встречи. Чан ловил себя на том, что постоянно улыбается, а Джисон и Хёнджин обменивались понимающими взглядами.