Одержимость Чонгука.

Свадьба. Этот день настал. День, когда жизнь Тэхёна должна была измениться навсегда. Он проснулся рано утром, ещё до рассвета, сердце бешено колотилось. Тэхёна собирал лучший друг со школы — Джин. Джин был старше на три года, но они всегда общались легко, без напряжения. Сегодня он помогал Тэхёну с костюмом, с галстуком, с прической, подбадривал, но сам слегка нервничал. — Ну как ты, Тэхён? — спросил Джин, поправляя воротник. — Честно, я тоже переживаю. Даже Чон немного волнуется, слышал? Тэхён фыркнул в ответ, не веря. — Чонгук переживает? — подумал он. — Свадьба же по контракту, для него это просто бумажка, зачем переживать? Но сердце Тэхёна всё равно бешено колотилось, руки слегка дрожали, дыхание сбивалось. Сам он не понимал, почему так волнуется. Возможно, это страх? Возможно, ощущение неизвестности? — И ещё, — продолжал Джин, слегка улыбаясь, — по традиции жених не должен видеть своего жениха до свадьбы. Только в момент, когда начнётся церемония. До этого… ни звонка, ни письма, ни взгляда. Тэхён скептически усмехнулся. — Чонгук? Верит в эти суеверия? — подумал он. Но посмотрев на пустой дом, где Чонгук так и не появился, не писал и не звонил, Тэхён почувствовал странное облегчение и одновременно тревогу. Вскоре Тэхён уже был одет в великолепный костюм. Белый, идеально сидящий по фигуре, подчёркивающий его рост, плечи и стройные руки. Галстук аккуратно подогнан, волосы уложены, взгляд уверенный, но сердце всё ещё дрожало. Он вышел на белую дорожку, усыпанную лепестками цветов. Ветер играл волосами, лёгкая прохлада морского воздуха щекотала кожу. Он увидел море. Свадьба будет прямо рядом с морем. Романтично. Невероятно красиво. Тэхён чуть удивился. Чонгук? Романтик? Это было невозможно представить. Стулья для гостей стояли по бокам дорожки, но людям было слишком много — около 300 человек. Чонгук обещал, что будут только близкие. Тэхён в мыслях фыркнул. Конечно, нужно улыбаться всем этим людям. Сдерживать эмоции, идти по этой белой дорожке, улыбаться, кивать. Он шёл медленно, чувствуя, как каждая мышца напряжена. Смотрел на арку, белую, украшенную цветами. Она была потрясающе красивой. И там, прямо под аркой, стоял Чонгук. Тэхён замер. Его дыхание сбилось, сердце стало колотиться быстрее обычного. Что с ним происходит? Он даже не мог понять. Но взгляд его невольно прилип к Чонгуку. Чонгук стоял в чёрном костюме, уверенный, спокойный, но в его глазах был огонь, который заставлял Тэхёна терять слова. Он выглядел… вау. Идеально. Безупречно. Как всегда. Рядом стояла регистратор, девушка, но взгляд Тэхёна оставался холодным. В голове мелькнула мысль: Чонгук — мой муж, не её. Пусть не пялится на его мужа. На секунду появилась ревность. Странное чувство, почти смешанное с волнением и раздражения. Церемония началась. Все уже расставились. Гости смотрели, шептались. Тэхён шёл по дорожке, сердце всё стучало, ноги будто не слушались. Он подходил всё ближе, и вот они смотрят друг на друга. — Ким Тэхён, вы согласны выйти замуж за Чон Чонгука? — спросила регистратор, улыбаясь. Тэхён смотрел прямо в глаза Чонгука. Их руки соприкоснулись, и в этот момент весь мир вокруг исчез. Только они. Только взгляд, полный огня, уверенности и какой-то странной теплоты, исходящей от него. — Да, — ответил Тэхён тихо, но уверенно, голос дрожал лишь чуть-чуть. — А вы, Чон Чонгук, согласны жениться на Ким Тэхёне? — повторила регистратор. Глаза Чонгука заблестели. Он кивнул, губы слегка сжались в улыбке: — Да, я согласен. — Целуйтесь! — сказала регистратор, улыбаясь. Чонгук не теряя ни секунды, протянул руку, схватил Тэхёна за талию и притянул к себе. Близко. Очень близко. Почти касаясь губ, дыхания смешалось, руки Тэхёна инстинктивно легли на грудь Чонгука. Тэхён замер. Сердце колотилось бешено. Он почувствовал, как напряжение сходит, но одновременно — накатывает странное ощущение подчинения и тепла. Чонгук держал его крепко, уверенно, словно хотел показать: теперь ты мой. И этот поцелуй… он был первый, официальный, но полный обещания, угрозы, страсти и контроля одновременно. Свадьба шла своим ходом. Белая арка, море, лёгкий ветер, лепестки цветов на дорожке. Гости улыбались, разговаривали, фотографировались. Тэхёну пришлось познакомиться со всеми — с деловыми партнёрами Чонгука, его друзьями, важными людьми, которые приходили ради формальностей, и просто знакомыми семьи. Он пытался сохранять спокойный вид, улыбался, кивал, представлялся, но в голове всё время крутились мысли. Мать Чонгука он почему-то не увидел. Точно не было среди гостей — странно, но объяснили, что она предпочла не участвовать. Зато Тэхён впервые встретил младшего приёмного брата Чонгука, которого звали Намджун. Ему было всего двадцать, и мало кто о нём знал, кроме самых близких. Тэхён наблюдал, как Чонгук общается с приёмным братом — мягко, почти доверительно, с каким-то вниманием, которого не было в общении с отцом. Их отношения были тёплыми, почти дружескими, что бросалось в глаза на фоне всей строгости Чонгука. А вот отец Чонгука был здесь. Тэхён замер, когда увидел его впервые за столько лет. Мужчина изменился: строгий взгляд, тяжёлая осанка, холод в глазах. Чонгук с ним общался словно на равных, но странно, сухо, почти отстранённо. Ни капли тепла, только деловая холодность и отчуждение. Казалось, будто они и не родные. Тэхён увидел только свою мать. Она выглядела аккуратно, гордо, улыбалась, но взгляд её был осторожен. Отца Тэхёна он никогда не видел и не хотел видеть. Мужчина ушёл из их жизни сразу после его рождения. Тэхён никогда не считал его частью своей судьбы, не держал надежд на встречу, поэтому присутствие отца на свадьбе было бы для него страшно чуждым и ненужным. Приехал и старший брат — Хэджин. Но их отношения всегда были далекими. Раньше Тэхён пытался тянуться к брату, надеясь на поддержку, на внимание, на хоть какой-то контакт. Но Хэджин его всегда отталкивал. Слова старшего брата были холодными и окончательными: «Ты мне не нужен». Причина — разные отцы. Хэджин не мог простить матери того, что она сменила мужа, что она выбрала другого. Для него отец, оставивший семью с двумя сыновьями, был лучше и значимее, чем те, кто появился после. Тэхён молчал, наблюдая за этим всем. Он понимал, что его собственная семья всегда была другой — маленькой, сложной, полной потерь и недосказанности. Всё это накатывало на него странным чувством одиночества даже среди людей, которые улыбаются, поздравляют и держат бокалы с шампанским. Он смотрел на Чонгука. И снова ощущал удивительное, противоречивое чувство — этот строгий, холодный мужчина, который так жестко держал контроль, вдруг выглядел так… живо, близко, почти домашне, рядом с семьёй. Но Чонгук рядом с ним, с Тэхёном, смотрел прямо на него, и это мгновение заставило Тэхёна почувствовать: сейчас он не просто жених по контракту, он часть его мира. Вечер опустился на дом Чонгука. Свадебный день уже позади, гости разошлись, оставив тихий шум на заднем плане, а Тэхёну было тяжело. Он чувствовал усталость от улыбок, постоянных взглядов, разговоров с людьми, которые явно обсуждали не его, а Чонгука, его статус, и, конечно, свадьбу по контракту. Тэхён поднялся на балкон. Ночь, звёзды рассыпались по небу, тихий шум волн, свет луны отражался на море. Он прислонился к перилам, устало вздохнул, чувствуя, как плечи слабеют, а в голове крутятся мысли — всё это слишком, жизнь уже полностью поменялась, и завтра, когда он официально станет мужем Чонгука, не будет возврата. Он даже не заметил, как за ним появился кто-то на балконе. — Привет. Тэхён резко обернулся, сердце стукнуло в груди, ладони вспотели. — О Господи! — выдохнул он, чуть не подпрыгнув. — Прости, что испугал, — тихо сказал молодой человек, доставая сигарету. — Я не хотел. Тэхён смотрел настороженно, но не мог понять, кто перед ним. — Будешь? — спросил Намджун, поднося сигарету ближе. — Нет, не буду, — ответил Тэхён, отводя взгляд. Намджун хмыкнул, усмехаясь, его взгляд был лёгким, но проникновенным. — Ну и зря. Вижу, что ты уже заэбался на этой свадьбе. Тэхён нахмурился, скривил губы. — Ага, ужасно, — тихо сказал он. Намджун улыбнулся шире, с каким-то сочувствием и лёгкой насмешкой одновременно. — Я знаю правду, брата. Всё по контракту, — сказал он, и Тэхён слегка удивился: Чонгук действительно всё рассказал брату? Он же никогда не был разговорчивым. — И как тебе живётся с моим сумасшедшим братцом? — продолжил Намджун, наблюдая за реакцией Тэхёна. — Ужасно, — коротко ответил Тэхён, не скрывая раздражения и усталости. Намджун расхохотался тихо, почти шепотом, но смех был добрый: — Верю тебе! Я терпел его всё детство. Сил тебе, Тэхён. Тэхён внимательно посмотрел на него. — Хочешь что-то спросить? — продолжил Намджун. — И я знаю, что. Хочешь узнать, как я оказался в семье Чонов? Он вздохнул, как будто собирался рассказать всю историю жизни сразу. — Это было тогда, когда Чонгук попал в аварию, — начал Намджун, его голос был спокойный, но в нем слышалась тяжесть. — Родители переехали в другой город. Семья Чонгука очень популярная, и они хотели скрыть от всех, что их сын был в аварии. Они смогли спасти его сразу и перевели в другую больницу в Тэгу. Там я лежал после аварии — у меня была кома, я попал в аварию на автобусе, когда ехал в школу. — Моих родителей уже не было, — продолжил он, слегка опуская глаза. — Я жил у тёти, которая меня ненавидела, можно сказать, и отказалась от лечения, пока я был в коме. Тэхён слушал, затаив дыхание, вслушиваясь в каждое слово Намджуна. — И Чонгук, — сказал Намджун, — когда уже пришёл в себя, услышал разговор врачей: если мне не купят лекарства, я умру. Он умолял своих родителей помочь мне. И его семья помогла. Мать Чонгука полюбила меня как сына. Когда они узнали, что родителей у меня нет, они забрали меня. — Я благодарен им за это, — тихо добавил Намджун, — но всё равно чувствую вину. Тэхён кивнул, молча воспринимая всё. Он не мог оторвать взгляд от молодого человека, слушая правду о семье Чонгука и о том, почему брат такой внимательный к нему, несмотря на свои двадцать лет. — Через три года мать Чонгука начала сильно пить, — продолжил Намджун. — Родители Чонгука постоянно ругались. За меня тоже. Мать защищала меня, если я что-то натворю, а отец Чонгука не принимал меня как своего. Из-за всего этого пьянство матери усиливалось. Она спилась, отец ушёл, забрал детей. Но Чонгук любил свою мать, даже когда она бросила его. Сказала она ему что не любит его и он ей не нужен. И никогда не был сыном. Тэхён слушал, его сердце начинало понимать многое. Он медленно осознавал, почему Чонгук так реагировал, когда Тэхён поднял бокал вина. — Вот почему он запрещает мне пить, — тихо сказал Тэхён. — Да, — кивнул Намджун, — он против этого. Тэхён чувствовал, как тяжесть и вина медленно сжимают его душу. Он не мог понять, почему внутри всё так горит, почему сердце колотится, а мысли путаются. Какой бы строгий, холодный или непреклонный не был Чонгук, ему стало так обидно за него. За то, что ему пришлось пройти через всё это, что ему пришлось бороться с болью, с одиночеством и травмами. — Намджун, — тихо начал Тэхён, чувствуя, как голос дрожит, — я пойду… Намджун посмотрел на него с лёгкой улыбкой, спокойной, но искренней, такой, что сразу стало чуть легче: — Да, иди… доброй ночи, Тэ. — Доброй… — шепотом ответил Тэхён, медленно разворачиваясь и уходя. Его шаги были тихие, почти робкие, он спускался с второго этажа, чувствуя на себе тихий шум оставшихся гостей. Кто-то ещё сидел в гостиной, кто-то говорил тихо с близкими людьми Чонгука, но это всё казалось далёким, ненастоящим, неважным. Тэхён скользил глазами по комнате, и наконец заметил Чонгука. Мужчина сидел в гостиной, одна бокал виски в руках, взгляд устремлён в пустоту за окном. Его силуэт казался строгим, даже величественным, но в этой тишине было что-то человеческое, мягкое, почти уязвимое, что Тэхён почувствовал сразу. Тэхён осторожно сел на диван рядом, чувствуя, как лёгкое напряжение повисло между ними. Тишина давила, но он решился: — Пьёшь виски? — тихо сказал он, стараясь звучать спокойно, хотя в груди бушевала буря. — А мне запрещаешь? Как-то резко получилось. Чонгук поднял взгляд, коротко усмехнулся, но в его глазах горела строгость, холодная и непреклонная: — Да, запрещаю. Тэхён. Без вопросов. Сказал «нет», значит «нет». Тэхён вздохнул, опустив взгляд, и попытался заглушить волнение: — Ладно… прости. Я не хотел грубить. Я пить алкоголь не буду… Чонгук вдруг резко повернул лицо к Тэхёну, глаза сужены, сначала было удивление, потом в них загорелся огонёк, яркий, горячий, почти опасный. — Намджун рассказал? — резко спросил он, и в голосе слышалась смесь гнева и растерянности. — Да… — тихо кивнул Тэхён, его ладони сжались в кулаки, он ощущал, как внутри всё сжимается от напряжения. — Вот ублюдок, — фыркнул Чонгук, — обещал же никому ничего не рассказывать… Тэхён тяжело вздохнул и тихо спросил: — Вот почему мать не приехала? Чонгук холодно перевёл взгляд на Тэхёна: — Я её не приглашал, как и отца, — голос был ровный, с ледяной строгостью. — Он сам приехал. С ним всегда были хуевые отношения… он был груб с людьми, и во мне видел только наследника фамилии и компаний, а не сына, который хочет его внимание, а не его строгий взгляд и указания: «Чонгук, ты должен это, и это». Тэхён почувствовал, как внутри всё сжалось. Он тихо, почти шёпотом произнёс: — Чонгук… мне очень жаль… Чонгук перевёл взгляд на него, глаза были холодные, но мягче, ближе к сердцу. Они сидели рядом, дышали друг другу в лицо, напряжение между ними было ощутимо, оно как будто держало мир в неподвижности. Так прошло неизвестно сколько времени. Тэхён сидел, усталый, его глаза постепенно закрывались, тело наконец отдало всю усталость, и он заснул на диване, почти на руках у Чонгука, который наблюдал за ним с какой-то смесью строгости, нежности и тревоги. Чонгук встал, осторожно наклонился, поднял Тэхёна на руки, чувствуя, как его тело легко отдаётся. Он поднялся на второй этаж, нес Тэхёна аккуратно, почти бережно, словно боялся разбудить его, словно каждая мышца напряжена, чтобы не навредить. Он положил Тэхёна на кровать, накрыл лёгким одеялом, дотронулся до лба и, тихо шепча: — Малыш… спи… сладко… Тэхён дремал, но чувствовал тепло рук Чонгука на себе, его дыхание рядом, лёгкое движение его плеч. В сердце Тэхёна смешались тревога, чувство вины и странное тепло — ощущение, что, несмотря на всю строгость и одержимость Чонгука, он теперь был рядом, и это чувство давало странную безопасность. Тэхён погрузился в сон, а Чонгук тихо сел рядом, наблюдая за ним, не желая уходить, не желая отпускать, словно боялся, что если он уйдёт, Тэхён снова растворится в этом мире, где контракт и строгие правила правят всем. И эта ночь, казалось, принадлежала только им двоим, несмотря на шум праздника за стенами дома.