Одержимость Чонгука.

Ранним утром, когда солнце только начинало пробиваться сквозь тяжёлые шторы, Тэхён медленно открыл глаза. В комнате стояла тишина — мягкая, утренняя, ещё не наполненная звуками дня. Он сразу почувствовал тепло за спиной, крепкие руки, обвившие его талию, и лёгкое дыхание, касающееся его шеи. Он замер на секунду, а потом тихо улыбнулся. В голове мелькнула простая мысль — это Чонгук. Его дыхание было глубоким, ровным, спокойным, будто весь мир остановился в этот миг. И от этой мысли внутри стало странно спокойно. Тэхён тихо вздохнул и, не двигаясь, снова закрыл глаза. Он заснул снова, чувствуя, как рука Чонгука держит его даже во сне. Когда он проснулся во второй раз, стрелки на часах показывали уже десять утра. Комната была залита светом, но Чонгука рядом не было. Холод от пустого места рядом будто прошёл по коже. Тэхён на секунду нахмурился, а потом заметил на тумбочке сложенный аккуратный листок бумаги. Он потянулся, взял его, и прочитал ровный, строгий, но знакомый почерк: *Тэээ, я поеду на работу. Через несколько часов приеду домой. У тебя эта неделя выходная, ты не работаешь.* Тэхён закатил глаза и усмехнулся тихо, почти себе под нос: — Не работаю… цц… никто не просил тебя отменять мою работу. Он вздохнул, поднялся с кровати и пошёл в ванную — умыться, привести себя в порядок. Потом спустился на кухню, где уже пахло свежим кофе и чем-то сладким. Дом был огромный, слишком тихий без Чонгука. На кухне он достал несколько фруктов и начал нарезать их, делая себе фруктовый салат. Его руки двигались спокойно, пока он не услышал за спиной резкий звук шагов. Он обернулся — и сразу напрягся. В дверях стоял Хэджин. Тот самый старший брат, которого он не видел уже несколько месяцев. Взгляд у него был холодный, острый, почти колющий. — И как моему братику живётся в таких хоромах, а? — с ядовитой усмешкой произнёс Хэджин, облокачиваясь на дверной косяк. — Целый особняк, ммм? Взял богатенького муженька? Тэхён замер. Его взгляд стал холодным, дыхание ровным, но внутри всё будто закипело. Он медленно повернулся к брату лицом, сжимая нож в руке, но не из страха — просто чтобы не дрожать. — Не твоё дело, — сказал он тихо, но в голосе звучала сталь. — Отвали. По-хорошему. Хэджин фыркнул, подходя ближе: — А то что? Пойдёшь жаловаться своему папику? Или как он там тебя теперь защищает? Тэхён почувствовал, как терпение, выстраданное годами, рушится. Сколько лет он молчал. Сколько раз проглатывал обидные слова ради матери, ради семьи, ради того, чтобы просто не разрушить всё. Но сейчас… всё внутри взорвалось. Он резко бросил нож на стол, повернулся, и закричал: — Заткнись! Свой поганый рот, заткни! Ты меня задолбал, слышишь?! Всю жизнь ты меня упрекаешь! За что?! За то, чего я не делал?! Ты ненавидишь меня за своего тупого отца! Просто принять не можешь этого факта! Это он вас бросил! Я не виноват, что твой отец не набрался смелости жить с вами! Я не виноват, что ты ненавидишь моего! Я сам не рад, что он такой… сука! Он сделал шаг вперёд, почти крича уже на вздохе, срываясь: — Но хватит! Хватит унижать меня за то, к чему я не причастен! У тебя просто нет смелости признать, что я добился всего сам! Я пошёл в университет своей мечты, нашёл работу, которой горжусь! И, да! Я вышел замуж за мужчину, который… лучше всех в этом мире! Последние слова он почти выдохнул. Тишина нависла. Только их дыхание и стук сердца Тэхёна. Хэджин, весь красный от ярости, подошёл ближе. В его глазах было столько злости, что казалось, он сейчас взорвётся. Его рука поднялась — он хотел ударить. Но не успел. В один миг, словно из ниоткуда, в комнату ворвался Чонгук. Сила, ярость, гнев — всё в его взгляде. Он подлетел к ним, схватил Хэджина за ворот рубашки и с рыком прорычал: — НЕ СМЕЙ! ПОДНИМАТЬ РУКУ НА МОЕГО МУЖА! С этими словами он резко толкнул Хэджина — тот не удержался и упал на пол. Тэхён отступил, шокированный, глаза расширились. Он даже не понял, как Чонгук появился — будто из воздуха. Чонгук стоял между ними, дыша тяжело, глаза полыхали гневом. Он был не просто злой — он был в ярости. — Ещё раз, — сказал он глухо, сдавленно, — ЕЩЁ РАЗ появишься рядом с ним — язык вырву, понял?! ВОН. Хэджин поднялся, хотел что-то ответить, но замер, увидев взгляд Чонгука. Тот взгляд, в котором было столько силы и угрозы, что не оставалось шансов. Брат лишь злобно фыркнул, бросил взгляд на Тэхёна и вышел, хлопнув дверью. Тишина. Тэхён стоял, не двигаясь. Грудь вздымалась, сердце колотилось, он всё ещё не мог осознать, что произошло. Чонгук медленно повернулся к нему. В его глазах всё ещё горел гнев, но уже приглушённый. Он шагнул ближе, глядя на Тэхёна долго, внимательно. И тихо, почти нежно, но с той же силой сказал: — Не позволю никому тебя тронуть. Никогда. Тэхён не ответил. Просто стоял, глядя на него, и впервые за долгое время почувствовал — его действительно защитили. Сердце Тэхёна колотилось так сильно, что он сам слышал его удары в груди. Они стояли посреди комнаты, в полной тишине, лишь воздух между ними дрожал от недавнего крика. Чонгук подошёл ближе, остановился почти вплотную, глядя прямо в глаза. — Он не успел тебя тронуть? — тихо, но хрипло спросил он, взгляд стал жёстким, тревожным. — Ничего не болит? Тэхён едва слышно выдохнул: — Нет… ты пришёл вовремя. Чонгук сжал челюсти, глаза его сузились. — Это… первый раз, когда он так? — голос стал глухим, опасным. Тэхён опустил взгляд, губы дрогнули. Молчал.Чонгук шагнул ближе, голос стал грубее, требовательнее: — Тэхён, ответь мне. — Да… — выдохнул Тэхён, наконец. На лице Чонгука появилась тень злости. Он отвернулся на секунду, чтобы сдержаться, провёл рукой по волосам. — А твоя мать? — спросил глухо. Тэхён горько усмехнулся: — Она сказала, что любит меня… но старшего сына всё равно будет защищать. Чонгук хмыкнул, в его голосе зазвучал холод: — Пусть тогда и она уезжает. Я не хочу, чтобы эти люди оставались в моём доме. Он посмотрел на Тэхёна — твёрдо, серьёзно. — Ты понимаешь, да? — Да, — кивнул Тэхён тихо. Чонгук, проходя мимо, сказал почти шёпотом, но в голосе звенела угроза: — И пусть только попробуют снова к тебе подойти. Он вышел, оставив после себя ощущение тяжести и пустоты. Тэхён постоял, потом направился к комнате матери. Постучал. Она открыла — выглядела усталой, глаза покраснели. — Сынок… как ты? — спросила тихо. — В порядке, — ответил холодно. — Мам… Хэджин. Мать опустила глаза. — Я всё слышала. Как вы кричали на кухне. — И всё равно ты его защищаешь? — Тэхён говорил спокойно, но в голосе слышалась обида, накопленная за годы. — Он мой сын, — сказала она тихо, — я не могу иначе. Ему нужна поддержка, забота… без меня он пропадёт. Тэхён усмехнулся горько: — А я по-твоему не твой сын, да? Ну конечно. Он ведь всегда был для тебя самым лучшим. Он закатил глаза, будто пытаясь сдержать себя. — Мам, — наконец сказал он ровно, — тебе лучше уехать. Чонгук против, чтобы ты оставалась здесь. Если хочешь — звони, но больше не приезжай. Мать тихо: — Но… — Без "но", — оборвал Тэхён. — Я больше не хочу видеть ни его, ни всё это прошлое. Он повернулся и ушёл, хлопнув дверью, оставив мать одну — растерянную и молчаливую. А сам остановился в коридоре, на секунду прикрыв глаза. В груди горело — не от злости, а от боли. Но внутри уже начинала подниматься новая решимость: пора жить дальше, без тех, кто причиняет боль. И вот наступило воскресенье. Утром, как обычно, Тэхён проснулся один — на часах было уже двенадцать дня. Комната тихая, только за занавеской пробивался солнечный свет. Сегодня вечером у них вылет в Дубай. Надо было собрать документы, чемоданы и, наконец, привести себя в порядок. Он ещё не успел толком встать, как дверь открылась, и в комнату вошёл Чонгук. — Ты собрал все вещи? — голос его звучал спокойно, но в нём чувствовалась привычная строгость. — Да, — ответил Тэхён, лениво потянувшись. — А что? — Я надеюсь, — Чонгук скрестил руки, — там нет тех коротких шорт, которые я видел у тебя в шкафу. Тэхён усмехнулся. — Какая тебе разница? Это моя одежда. Что хочу, то и надеваю. Или ты боишься, что твоего мужа украдёт какой-нибудь шейх? Глаза Чонгука сузились, и в них сверкнула злость. — Тэхён, не начинай, — сказал он глухо. — И не говори глупостей. Никто тебя у меня не украдёт. Тэхён тихо цокнул языком. — Ты так уверен в этом? Чонгук резко шагнул ближе, понизил голос: — Ещё раз скажешь такое — запру тебя дома. Будешь выходить только когда я разрешу. Его тон был настолько строгим, что по коже Тэхёна пробежали мурашки. — Показывай, что ты взял, — продолжил Чонгук. Тэхён стоял на месте, не двигаясь. — Тэхён, я сказал, показывай! Что тут непонятного? — голос стал грубее. — Не зли меня. Медленно, неохотно Тэхён взял чемодан и открыл его перед Чонгуком. Тот наклонился, стал перебирать вещи. — Это не берёшь. И это тоже. Шорты слишком короткие. А вот эта кофта — слишком открытая, — бормотал он, отбрасывая вещи в сторону. Он пересмотрел весь чемодан и, недовольно фыркнув, сказал: — Мой муж не будет такое носить. И точка. — Тогда что мне носить, по-твоему? — раздражённо бросил Тэхён. — Едем в магазин. Я сам выберу, — спокойно, но твёрдо произнёс Чонгук. — Чонгук! Ты невыносим, ты знал? — вспыхнул Тэхён. — Пошли, — коротко ответил тот, даже не обернувшись. Они сели в машину. Тэхён демонстративно отвернулся к окну, но спорить не стал. Через полчаса они уже были в большом торговом центре. Чонгук быстро отобрал одежду и протянул ему: — Вот это тебе подойдёт. Белые штаны, светлые топы, футболки, две кофты — одна лёгкая, другая плотнее. — Это не мой стиль, — буркнул Тэхён, рассматривая стопку вещей. — А теперь будет твой, — спокойно сказал Чонгук. — Померь. Первый образ — бежевые льняные брюки и молочная рубашка без лишних деталей. Всё аккуратное, простое, утончённое. Тэхён посмотрел на себя в зеркало — выглядел неожиданно свежо и взрослым. Второй образ — светлые шорты и свободная футболка, простая, но стильная. Комфортная, лёгкая, идеально подходила для отдыха. А третий — джинсы и полупрозрачная бежевая футболка. Материя мягко ложилась на тело, подчёркивая фигуру, но не вызывающе. Чонгук, стоявший в стороне, молча наблюдал, а потом тихо сказал: — Вот это — оставляем. Все три. Он оплатил покупки, добавил в корзину солнечные очки, лёгкие сандалии и несколько аксессуаров для отдыха. — Теперь можно ехать, — сказал он, довольный. — Всё готово для поездки. Тэхён только покачал головой, пряча улыбку. Сколько бы он ни ворчал, в глубине души ему нравилось, когда Чонгук вот так заботился — по-своему, строго, но по-настоящему.