Одержимость Чонгука.

Отель встретил их глухой тишиной и мягким светом коридоров. Напряжение между ними висело в воздухе, густое, тяжёлое, почти осязаемое. Чонгук шёл первым, молча, с каменным лицом. Когда дверь номера за ними закрылась, он с силой бросил ключи от машины на стол — металлический звук разорвал тишину. Тэхён вздрогнул от неожиданности. — Тэхён, садись, — голос Чонгука был низкий, сдержанный, но в нём слышалось рычание. — Поговорим. Тэхён опустился на стул, избегая его взгляда. — Говори, — продолжил Чонгук, скрестив руки. — Какого чёрта ты был в другом конце города? Молчание. Тэхён чувствовал, как вина давит на грудь. Он знал, что облажался — и сильно. — Чон Тэхён! — рыкнул Чонгук. — Ты вообще понимаешь, что тут небезопасно ходить одному? Где ты был? — Гулял… — тихо ответил Тэхён. — Зашёл в галерею картин. Чонгук злится — глаза вспыхивают гневом. — Я же говорил! Без меня — ни шагу! А ты опять! Как ребёнок, клянусь. — Он резко подошёл ближе, пальцы сжались в кулак. — Ещё одна такая выходка — запру дома. Будешь выходить, когда я позволю. Он развернулся, и, уже уходя, бросил через плечо: — Вечером вернусь. Дверь громко хлопнула. Тэхён остался один. Фыркнул, но в глубине души понимал — виноват. Извиняться он не умел, не в его стиле. Прошло несколько часов. За окном зажглись городские фонари, их отражения ложились на пол мягкими пятнами света. Атмосфера оставалась натянутой, даже когда Чонгук вернулся. Он стоял у стойки, молча варил кофе. Тэхён, стоявший рядом, взял свою дневную кофту и стал рыться в карманах — искал карточку. Пальцы нащупали что-то холодное. Он достал… браслет. Тот самый. Серебристый, с голубыми вставками. Тот, который ему хотел подарить Шейх. Тот, от которого он отказался. Глаза Тэхёна расширились. — Что за… — прошептал он, чувствуя, как сердце колотится. Рука дрожала, когда он поднял браслет. Чонгук как раз повернулся к нему, с чашкой кофе в руке. Замер. — Что у тебя там? — нахмурился он. — Н-ничего… — выдавил Тэхён. Но его глаза выдали. Чонгук знал, когда тот врёт. Медленно подошёл ближе. — Тэхён, покажи. — Это не важно. Пойдём, кофе стынет,— попытался уйти он. Но Чонгук не дал и шага сделать — схватил его, рывком прижал к холодному стеклу окна. Воздух вырвался из груди Тэхёна. — Не ври мне, — прошипел Чонгук у его шеи. — Показывай. Или я сам возьму. Пальцы Тэхёна дрожали. Он медленно поднял руку и открыл ладонь. Браслет блеснул в тусклом свете лампы. Чонгук нахмурился. — Обычный браслет… — пробормотал он, но взгляд Тэхёна говорил, что всё не так просто. — Откуда он у тебя? Тэхён сжал губы. Молчание. Потом — тихо, виновато: — Я… встретил Шейха. Он… обнял меня. Наверное, подложил тогда. Мышцы на лице Чонгука напряглись. Скулы заиграли, челюсть сжалась. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Он что?.. — Чонгук почти рычал. Он схватил браслет, прищурился, заметив между голубыми камнями крошечный красный огонёк. Нажал — и понял. Внутри — маячок. И миниатюрная камера. Всё в нём вскипело. — Сука… — выдохнул он и с силой бросил браслет на пол. Раздался звон. Он наступил на него каблуком, раздавив в пыль. Тэхён ахнул. — Там стоял маячок и камера! — прорычал Чонгук, повернувшись к нему. — Он посмел следить за моим мужем?! В глазах Тэхёна мелькнул страх — не из-за гнева Чонгука, а от самой ситуации. — Чонгук… — Молчи! — отрезал тот. Он стоял, тяжело дыша, потом развернулся и вылетел из комнаты, хлопнув дверью так, что стены дрогнули. Тэхён остался один. Опустился на стул, руки всё ещё дрожали. Он взял стакан воды, отпил — и только тогда понял, как сильно трясётся сердце. Перед глазами всё ещё стоял Чонгук — яростный, защитный, дикий. И где-то глубоко внутри Тэхён знал — эта буря только начинается. Чонгук ехал, будто сам чёрт сидел за рулём. Асфальт горел под колёсами, двигатель ревел, в груди кипело. Руки на руле дрожали не от страха — от злости. Он сжимал зубы так сильно, что скулы сводило. — Пробей мне адрес, — рявкнул он в телефон. Хосок молчал секунду, но голос друга был серьёзен: — Ты уверен, что хочешь туда ехать один? — Адрес, Хосок. Только адрес. Он даже не слушал ответ — машина уже поворачивала в нужный переулок. В голове крутилась одна мысль. Шейх… этот ублюдок, который на конференции предложил… купить Тэхёна. Взять в мужья моего мужа. Жар в груди вспыхнул ещё сильнее. Как он вообще осмелился такое сказать? Тэхён — только мой. Высокие ворота особняка. Белый камень, позолота — богатство, роскошь. Чонгук даже не смотрит — бьёт кулаком по домофону. Дверь открывается. Женщина — в длинном платье, с покрытой головой. — Ас-саляму алейкум. Кого вы ищете? — Меня не интересует, как зовут. Где он? — коротко, жёстко. Она не успела ничего ответить. Чонгук толкнул дверь, прошёл внутрь. Дом пах благовониями, кофе и страхом. Он шагал прямо, не сомневаясь, как будто знал путь. В гостиной — он. Шейх. Сидит на диване, расслабленный, в руках пульт, на столике — финики и чай. Поднял глаза, улыбнулся из вежливости… и улыбка тут же исчезла. — О, мистер Чон… — Закрой рот. — голос Чонгука был тихий, но в нём дрожала ярость. Он подошёл ближе, глаза — чёрные, будто буря внутри. — Ты какого чёрта подарил моему мужу браслет с камерой и маячком? — Это… это недоразумение, я просто… подарок… Хрясь!Удар был резкий, короткий, тяжёлый. Шейх рухнул на диван, кровь сразу потекла из носа. Чонгук схватил его за ворот, подтянул ближе: — Ещё раз подойдёшь к нему, даже просто заговоришь — тебя никто не найдёт. Я ясно выражаюсь? Он отпустил его, оттолкнув в сторону. — И бизнес твой — всё. Больше не будет. — Что?.. — Я уже всё уладил. Рисовые пирожки, лавочка, контракты — прикрыто. Шейх хотел что-то сказать, но Чонгук усмехнулся, вытирая костяшки пальцев: — А ещё — заявление уже в суде. За слежку. За вторжение в частную жизнь. Ты хотел шесть лет? Получишь все двенадцать. Это будет уроком — всем, кто посмеет тронуть моего мужа. Он развернулся, не дожидаясь ответа. Хлопок двери — громкий, тяжёлый, как приговор. В отель он вернулся под утро. Он тихо вошёл в спальню. Там, на кровати, под мягким светом, спал Тэхён — лицо спокойное, ресницы дрожат. Такой красивый, чистый. Чонгук на секунду замер, просто смотрел. Как я мог довести его до слёз? Как позволил, чтобы его вообще напугали? Он медленно опустился рядом. Осторожно провёл рукой по его щеке. Тэхён шевельнулся, сонно выдохнул: — Гук?.. Чонгук не ответил. Просто обнял. Крепко, всем телом, как будто боялся, что тот исчезнет. — Прости меня, — прошептал он в волосы. — За всё. За то, что напугал. За то, что не был рядом. Тэхён открыл глаза, непонимающе смотрел, чуть растерянно. А Чонгук — тише, спокойнее: — Я не хотел. Просто… — и не договорил. Он потянулся ближе и поцеловал. Сначала мягко. Потом глубже, сильнее. Так, как будто хотел передать в этом поцелуе всё — и вину, и любовь, и страх потерять. Тэхён замирает, глаза расширяются. Он чувствует, как горячие руки Чонгука держат его за талию, притягивают ближе, почти с силой. Воздуха не хватает, сердце бьётся быстро. И вдруг Тэхён отвечает. Медленно, осторожно, но отвечает. Пальцы касаются Чонгука за шею, вцепляются в волосы. ✨️✨️✨️ За весь день Тэхён только и делал, что ходил по комнате с чемоданом в руках, переставлял вещи, перебирав рубашки, проверял паспорт — он очень скучал по дому. Он даже пытался не показывать, но Чонгук видел всё по его глазам — тот будто хотел вернуться в привычную жизнь прямо сейчас. С Чонгуком отношения стали лучше за последние дни — спокойнее, мягче. Но вместе с этим Чонгук выдал новость, от которой Тэхён закатил глаза так, будто видел самую глупую идею на свете. — Тэхён, у тебя теперь будет два телохранителя. Сказано было тоном, который не оставлял шансов.Тэхён моментально фыркнул, поджал губы: — Что? Зачем? — фыркнул Тэхён. — Это не обсуждается. Тэхён шепчет — пиздец..какой-то И на этом разговор закончился. Аэропорт Большой, шумный, пахнущий кофе и багажом. Тэхён стоял в тонкой футболке и джинсах, дрожа как листок на ветру. Воздух был холодный, резкий — кондиционеры работали на полную, и каждое холодное движение воздуха отражалось дрожью по его плечам. Чонгук сразу заметил. Он остановился, посмотрел сверху вниз: — Не нашлось чего-нибудь тёплого..? — проворчал он. — Заболеешь же. Прежде чем Тэхён успел оправдаться, Чонгук снял с себя свой пиджак — тяжёлый, тёплый, пахнущий им самим — и аккуратно набросил на плечи Тэхёна. Тот сразу утонул в ткани, почувствовал тепло. Чонгук стоял рядом, высокий, строгий: чёрная рубашка подчёркивала линию плеч, брюки сидели идеально, волосы аккуратно уложены назад. Тэхён даже немного замер, рассматривая его — настолько он был красив в этом образе. Чонгук шагнул ближе, положил руку на его плечи, притянув так, чтобы обнять и согреть. — Пойдём. Пока ты тут не задубел. И они пошли на посадку — рядом, плечом к плечу. Дома их ждали двое: Ади и Сэми. Чужие лица, громкие имена, строгие голоса. Такое ощущение, будто за Тэхёном теперь наблюдают два волка в чёрных костюмах. Сначала он только и делал, что косился на них: если он шёл на кухню — они следом; в сад — они рядом; даже когда он шёл за водой ночью — они вежливо вставали и кланялись. Слишком много. Слишком много чужих людей. Но со временем он привык. Они не мешали.Не говорили лишнего. Иногда даже шутили по чуть-чуть. Спустя несколько дней Сэми подошёл к Тэхёну — строго, с уважением: — Господин Тэхён, Чонгук просил вас сегодня не выходить из дома без уведомления. Тэхён замер с ключами в руках. — И почему это? — фыркнул он. — Так приказано. Тэхён закатил глаза так сильно, что мог увидеть свой мозг: — Скажи своему боссу, что пусть САМ разбирается. А я ПОООШЁЛ! И развернулся, хлопнув дверью. Охрана переглянулась — догнать? Могли легко. За 20 секунд максимум. Но сначала — отчёт. Сэми набрал номер. — Господин Чонгук… — Что у тебя? — голос был холодный, строгий. — Тэхён… — Что-то случилось??? — сразу резкий тон. — Он… убежал. Тишина на долю секунды. Потом ровно, сдержано: — Скинь локацию. И Чонгук уже выходил из офиса. Оставил документы, важную встречу, телефоны. Он никогда так быстро не покидал работу. Но сейчас — всё было менее важным. Впервые работа казалась не такой важной. Кафе было маленькое, уютное. Тэхён сидел у окна и пил айс-латте, делая вид, что ему абсолютно всё равно. Чонгук вошёл — шаги уверенные, взгляд тяжёлый. Сел напротив. Тэхён усмехнулся, приподняв бровь: — Ах, так и знал… Соскучился? — Тэхён! — прорычал Чонгук. — Мать твою, ты можешь НЕ убегать? Мне ОХРАНА звонит и говорит, что мой муж куда-то смылся! — Тебя по-другому из работы не выгонишь, — фыркнул Тэхён, делая глоток кофе. — В следующий раз скажи, куда идёшь. — Мгу, хорошо… — протянул Тэхён, закатывая глаза. Чонгук устало выдохнул: — Ай. Поехали. Машина остановилась у высокого стеклянного здания. Тэхён нахмурился. — Это… что? — Выйди. Они поднялись на лифте, прошли по длинному коридору.Чонгук ввёл код. Дверь открылась. — Заходи. Тэхён вошёл… и его дыхание сорвалось. Внутри была огромная, светлая квартира с панорамными окнами. Вид на ночной Сеул — миллионы огней. Лестница на второй этаж. Большая кухня. Чистые стены. Простор. Прямо как он мечтал. — А… зачем мы здесь?.. — спросил он тихо, будто боялся услышать ответ. Чонгук подошёл ближе, положил руки в карманы, выдохнул: — Жить. Тэхён обернулся быстро: — В смысле жить? — В прямом. Мы будем жить здесь. Ты хотел квартиру — получай. Ты хотел отдельное пространство — оно твоё. Наше. У Тэхёна в груди потеплело так сильно, что стало трудно стоять. Он резко подбежал к Чонгуку, обнял его за шею, прижался лицом к его плечу, почти подпрыгивая от радости. — Чонгук!.. — Что? — усмехнулся тот, обнимая его за талию. — Это… это лучшее, что ты мог сделать. Чонгук смотрел на него — внимательно, мягко, со скрытой нежностью, которую он не показывал никому. Он никогда не любил квартиры. Никогда.Но ради Тэхёна… Он пересмотрел всё. Сделал шаг, который казался огромным. Ради него.