Одержимость Чонгука.

С того самого дня их жизнь изменилась. Чонгук и Тэхён начали жить вместе в той квартире — небольшой, но уютной, с большими окнами, через которые в дневное время мягко просачивался солнечный свет, а ночью город переливался огнями, создавая ощущение, что они находятся на вершине мира. Но уют был только внешним. Внутри Чонгук был непреклонен, строг, иногда даже пугающе требователен. Его характер тяжёлый, как стальная дверь, которую невозможно открыть одним толчком. Тэхён быстро понял: жить с ним — значит постоянно балансировать между страхом и теплом. Чонгук стал контролировать всё. Каждое движение Тэхёна, каждое решение, даже то, когда он выходил на улицу или садился за чертёжный стол — всё попадало под его зоркий взгляд. И да, ревность Чонгука была просто безумной — как псих, ревновал к каждому столбу, к каждому прохожему. Но вместе с этим приходила забота. Безумная, непосильная, всепоглощающая забота, от которой Тэхён одновременно трепетал и раздражался. Тэхён тем временем продолжал работать архитектором, создавая грандиозные проекты, чертя величественные здания, сложные конструкции, которые поражали воображение. Его талант был заметен не только в Корее, но и далеко за её пределами. И слава за его работы росла не благодаря Чонгуку, а за собственные усилия — за каждую линию, за каждый штрих на бумаге, за каждую деталь, которая превращалась в реальность. И вот что удивительно — Тэхён начал влюбляться в Чонгука. В этом было что-то ненормальное, сумасшедшее, почти опасное. Любовь, которую нельзя было измерить, взвесить или остановить. Она проникала в каждый взгляд, в каждый жест, в каждый вздох. ✨️✨️✨️ Тэхёну впервые предложили командировку в Японию… и это был не просто проект — это был офигенный, серьёзный, высокоуровневый заказ, который мог поднять его карьеру ещё выше. Новая страна, крупная компания, важные партнёры… мечта. Но было одно большое «но». Чон Чонгук. Его муж. Его слабость. Его бедствие. Его любовь. Тэхён лишь представил, как скажет об этом — и в голове сразу взорвался образ ревущего вулкана под названием «Чонгук». Само слово командировка = катастрофа. И конечно… Юнги уже всё доложил. Тэхён закатил глаза, вставая из-за стола. Ну конечно. Всё, что касается его, обязаны докладывать Чонгуку моментально. Такое чувство, что все сотрудники в офисе — это 50 маленьких шпионов мужа. Он сел перед зеркалом, посмотрел на своё отражение. Аккуратное лицо, мягкие черты, лёгкая усталость на глазах… и всё равно красивый. И всё равно уязвимый перед Чонгуком. Он услышал быстрые, тяжёлые шаги по коридору. Шаги мужчины, который не умеет ждать. Без стука дверь резко открылась. — Дорогой? — голос Чонгука звучал сладко-опасно. Как яд, замаскированный под мёд. Тэхён вздохнул. Если Чонгук называет его «дорогой», значит… он злой. Очень злой. — Чонгук… — тихо сказал он. Тот подошёл ближе. Хищный взгляд, тяжёлый, прижимающий к месту. — Чон Тэхён… ничего сказать не хочешь? Грубый тон, почти рычание. У Тэхёна по коже мурашки. — Чонгук… тут такое дело… мне предложили проект и… — И что? — перебил муж, приподняв бровь. — Ты собрался туда ехать? В командировку? Без меня? Тэхён сглотнул. — Только неделя… не больше… И тогда Чонгук улыбнулся. Не мягко. Не мило. Этой хищной, хладнокровной, опасной улыбкой. Он подошёл вплотную к Тэхёну сзади, став так близко, что их дыхания переплелись. Оба смотрели в зеркало — как хищник и его добыча. Пальцы Чонгука коснулись его волос. Потом — шеи. Он грубо, резко открыл доступ к ней, отведя прядь в сторону. Тэхён не сопротивлялся. Чонгук наклонился к его уху. Шепот был горячим, низким, проникал прямо в позвоночник. — Дорогой мой муж… ты решил уехать от меня? И думал, я ТЕБЕ это разрешу? Уже тихий рык. — Да ни за что. Даже на неделю — нет. Тэхён выдохнул. Грудь тяжёлая, тело дрожит. Пальцы Чонгука сжали его плечи. Так, что не осталось сомнений — это не обсуждается. — Но… этот проект крутой… пожалуйста… отпусти… — почти умоляюще сказал Тэхён. Чонгук посмотрел на него в зеркало строго, ледяным взглядом. — Нет. И точка. Тэхён надувает губы, глаза грустные: — Ну пожааалуйста, Чонгукиии… отпусти… — уже злится. Потому что иначе уговорить его невозможно. Спорить? Это совсем гиблое дело. Чонгук хмыкнул. — Ну… если с моими условиями. — Какими? Чонгук наклонился ближе: — Ты поедешь со мной. И на всех конференциях я буду с тобой. Везде. Без исключений. Тэхён тяжело вздохнул. Это… лучше, чем ничего. — Хорошо… Чонгук, — выдохнул он и поцеловал мужа в щёку. ЯПОНИЯ. ТРЕТИЙ ДЕНЬ. Всё шло отлично. Город, работа, встречи… И сегодня — важная конференция. Тэхён открывает шкаф, выбирает костюм. Белый. Идеальный. Белые ровные брюки, подчёркивающие линию ног. Белая рубашка, но в области талии — прозрачная ткань, украшенная маленькими алмазиками и стразами. Эта лёгкая прозрачность выглядела не пошло, а стильно, дорого. Талия подчёркнута тонкой линией света, блеск камней тихо отражал лампу. Тэхён выглядел как произведение искусства — утончённый, сияющий. Он вышел из комнаты. Чонгук, который застёгивал часы, поднял взгляд — и… ахнул. Взгляд стал медленным, тяжёлым… Раздевающим. Он прикусил губу. — Красиво… ммм… мой муж прекрасен. Тэхён даже удивился — Чонгук не сказал ни слова про видную талию. Не закричал. Не порвал прозрачную ткань. Удивительно. Чонгук тоже был в шикарном тёмном костюме, идеально сидящем. Вместе они выглядели как пара, от которой невозможно отвести взгляд. Конференция шло отлично. До одного момента. В конце подошёл мужчина — высокий, наглый, уверенный. И прямым текстом начал подкатывать к Тэхёну. Чонгук рядом сидел, полностью напряжённый. Еле держался, чтобы не встать и не выкинуть его в окно. — Господин Ким… — произнёс мужчина. Тэхён замер. Чонгук рыкнул: — Он Господин Чон Тэхён. Чон. Не забывайте. Мужчина даже не почувствовал опасность. — Да-да, простите. Господин Тэхён… хотел обсудить проект лично. Приезжайте ко мне домой. Чонгук скрипнул зубами. Такой наглости он давно не видел. Его любимого мужа — к себе домой?! При нём?! Тэхён почувствовал, что ещё секунда — и будет драка. Он быстро встал, ровно, уверенно, с лёгкой улыбкой. — Ким Хэджин, думаю, вам уже пора. Взгляд спокойный, но голос твёрдый. — Мой муж против того, чтобы я ходил к другим мужчинам домой. И Тэхён, чтобы поставить точку, подошёл к Чонгуку и взял его за руку. Чонгук сжал пальцы так крепко… будто закреплял своё право. — Прошу прощения… — мужчина ушёл, наконец-то почувствовав угрозу. Дверь за наглым мужчиной едва успела закрыться, как Чонгук резко притянул Тэхёна за руку, одним движением усадил на свои колени так, будто боялся, что тот исчезнет, стоит ему отпустить хоть на секунду. Тэхён даже не успел вдохнуть — руки Чонгука уже крепко обвивали его талию, притягивая ближе, ближе, пока между ними не исчезло абсолютно всё расстояние. Лицо Чонгука было напряжённым, дыхание тяжёлым, взгляд тёмным и опасно влюблённым. Он провёл пальцами по линии его челюсти — медленно, почти дрожащей рукой — и наклонился, так близко, что горячее дыхание обжигало кожу. — Ты мой… только мой, — выдохнул он низко, голосом, который больше напоминал рык. И тут же, не дав Тэхёну ни секунды подумать, поцеловал. Это не был нежный, спокойный поцелуй. Нет. Он был резким, жадным, требовательным, словно Чонгук хотел стереть с губ Тэхёна даже намёк на то, что кто-то другой пытался его назвать по имени. Губы Чонгука накрыли его резко, но уверенно — с той яростью, которая приходит только от ревности и любви. Поцелуй был глубоким, пропитанным тем, что он не мог сказать словами: страх потерять, желание сохранить, и потребность доказать — что он единственный для Тэхёна. Тэхён сразу растаял, пальцы сами скользнули на затылок Чонгука. Он ответил — мягко сначала, робко, но вскоре поддался, растворился в этом поцелуе настолько, что ноги, если бы он стоял, точно бы не удержали. Чонгук усилил хватку. Одна рука сжала его талию так крепко, будто он боялся, что Тэхён выскользнет из объятий. Другая поднялась выше — на спину, потом к шее, прижимая его ближе, заставляя наклониться, полностью подчиняясь движению. Губы скользнули, надавили сильнее. Поцелуй стал глубже, медленнее, горячее. Как будто после вспышки ревности в нём открылось что-то другое — нежность, которую он показывал только Тэхёну. Когда они наконец оторвались друг от друга, дыхание обоих было сбивчивым. Лбы соприкоснулись. Тэхён чувствовал — губы горят. Щёки горячие. Сердце стучит как бешеное. Чонгук прошептал почти неразборчиво, но так близко, что каждое слово Тэхён почувствовал кожей: — Никогда… больше… не позволяй никому так на тебя смотреть. Ты принадлежишь только мне. И снова притянул его к себе, прижимая так, будто собирался целовать его ещё и ещё. Конец флешбека.