Одержимость Чонгука.

Узкие улочки итальянского района наполняет аромат розмарина, кофейных зёрен и нагретого солнцем камня. По ним идёт парень с мягкими светло-песочными волосами, чуть тронутыми золотистым светом. В руках у него — несколько тяжёлых пакетов, один тянет плечо, второй впивается в пальцы. Внутри — еда, пара рубашек, и мелкие вещички. Сегодня Тэхён выглядит так, что любой прохожий обернулся бы. На нём чёрный итальянский костюм — тот, что сидит на нём как влитой, подчёркивая тонкую талию, узкие бёдра, длинные шаги. Пиджак чуть приталенный, струится по фигуре. Под ним — чёрная рубашка, верхние две пуговицы расстёгнуты, открывая ключицы. Каждое движение плавное, будто он не идёт, а скользит по мостовой. На пальцах блестят кольца — серебро смело контрастирует с золотистым оттенком кожи. И всё это великолепие рушится одним фактом: Чонгук не звонит. Телефон молчит. Не вибрирует. Не вспыхивает экраном его имени. Обычно Чонгук — это бесконечные звонки и контроль.«Где ты?С кем? Почему так долго? Кто рядом?» Но сегодня — тишина. Такая глубокая, что она пугает. Тэхён нервно дёргает пакеты, поднимается по ступенькам и открывает массивную дверь их итальянского дома — высокие потолки, мрамор, мягкая тень, запах дорогих свечей. Полгода они живут в Италии. Страна роскошна, но сердце Тэхёна всё равно тоскует по корейским переулкам, по шумным рынкам, по самгёпсалю, по зимнему воздуху Сеула. Он кидает пакеты на столик возле дивана и глубоко выдыхает, проводя ладонью по волосам. Он устал. Но тревога не отпускает. И вдруг — звонок. Экран телефона вспыхивает именем: Моя любовь Тэхён мгновенно отвечает: — Да, любимый? Голос Чонгука — хриплый, глубокий, мягкий… но в нём есть что-то настораживающее. — Мой прелестный… Тэхён тут же нахмурился. Так Чонгук говорит только когда собирается сообщить неприятное. — Что такое, Гуки? Небольшая пауза. Будто Чонгук вздыхает, собираясь силами. — Обещай, что не будешь орать… — Зависит от твоего ответа, — фыркает Тэхён. Чонгук на секунду замолкает. И произносит: — Я… сейчас в аэропорту. Жду свою троюродную сестру. Она поживёт у нас недельку. Секунда тишины. Тэхён будто проглатывает камень. — А почему она не могла приехать на нашу свадьбу? — голос становится холоднее. — Учёба… Лиля не смогла. — Зато сейчас смогла, — тихо, но ядовито. — Любимый… успокойся. Это ненадолго. Тэхён просто выключает телефон. Щёлк — и тишина. В груди — мерзкое чувство. Что-то неправильное. Что-то липкое. Он збрасывает звонок с Чонгуком и быстро набирает Намджуна. Видео звонок. Намджун сидит на кухне, смешно намазывая джем на хлеб. — О! Тэхён? Ты мне звонишь? Вау, что за праздник? Ты же не звонишь просто так… — Намджун… не начинай. — Ну ладно, ладно. Что там опять натворил мой брат? Тэхён шумно втягивает воздух: — К нам едет ваша троюродная сестра. — Хм… случайно не Лиля? — Она. Намджун закатывает глаза так, что видно белки. — Оу… Тэхёнии… держись. Эта дурочка меня так бесила. — Что? — Тэхён подаётся вперёд. — Она приставала к Чонгуку. Постоянно. Влюблена была в него. Бегала хвостом, пока не свалила в Нью-Йорк. Тэхён застыл. Рот приоткрыт. Он даже не дышит. — ЧЕГО?! — Ага. Она поехавшая. Болела Чонгуком как идолом. И в этот момент… Звук входной двери. Смех. Высокий, звонкий, раздражающий. Тэхён сразу сбрасывает звонок. И видит их. Чонгук и девушка. Лиля. Сильно выбеленные волосы, тонкие накачанные губы, кожа белая до болезненности. Платье белое, короткое. Манеры — как у избалованной принцессы. Она тянет руку, касаясь плеча Чонгука, смеётся так, будто они близкие. Тэхён едва не скрипит зубами. Чонгук подходит к нему, обнимает за талию, целует в лоб. Тепло. Привычно. Но раздражение уже в воздухе. — Любимый, познакомься. Это Лиля. — Приветик, Тэхён, — девичий голос слишком мягкий, приторный. Тэхён смотрит на неё пустым взглядом: — Привет. А я о тебе нет. А ты зачем приехала? Без Италии скучно? — сухо, холодно. — Ну… соскучилась по Чонгуку, — улыбается она так, будто это нормально. Тэхён хмыкает — громко, демонстративно. Она поднимается на второй этаж, будто хозяйка. — Ой! Какая красивая комната… Я тут хочу жить! И заходит в их спальню. Тэхён впечатывается в ступеньку, шокированный наглостью. Фото на стенах — он и Чонгук. Их свадьба их совместная фотки, её вообще не смущает? И эта… Лиля тянется к кровати. — Кхм. Лиля, это наша спальня. Твоя на третьем этаже. Слева. Третья дверь, — строгим голосом. — Но я хочу здесь… — детским, раздражающим тоном, как будто ей пять. У Тэхёна дёргается глаз. — Ты офигела? Это комната моя с Чонгуком. Мою комнату ты точно не получишь. Лиля медленно, нагло поворачивается: — Не понимаю, почему Чонгук выбрал тебя. Ты некрасивый. А вот я — прекрасная девушке..Она проводит рукой по волосам. Щелчок. Что-то в Тэхёне ломается. Он хватает её волосы и рывком наклоняет её вниз: — ВООБЩЕ АХУЕЛА?! Ты хочешь забрать МОЕГО мужа?! Ты кто вообще такая?! Лиля вопит: — АААААА ЧОНГУК!!!! СПАСИИИИ!!! Вбегает Чонгук. Злой, напряжённый. День был тяжёлый на работе. А тут еще и это. — ТЭХЁН?! Что ты делаешь?! — ЧТО Я ДЕЛАЮ?! — Тэхён рычит. — ЭТО ОНА ХОЧЕТ ТЕБЯ ЗАБРАТЬ! Лиля сразу меняется — слёзы, дрожь, слабый голос: — Чонгуки… я просто предложила сходить на ужин…А он начал кричать и напал на меня… — почти плачет. — Тэхён… это правда? — жёстко, устало. — НЕТ! Она врёт! — кричит Тэхён. — Но зачем ты трогал её?! — ПОТОМУ ЧТО ОНА НАГЛАЯ! Чонгук — взорванный стрессом — повышает голос: — Хватит, Тэхён! И вот этот крик… Режет.Больно. Как нож. Тэхён медленно отступает на шаг. Глаза блестят. Губы дрожат. — Ради этой… — голос ломается. — ради этой дуры… ты мне НЕ веришь? Ты, правда, такой мудак… И он резко разворачивается. Слёзы уже катятся по щекам. Он бежит вниз по лестнице. Сердце разрывается. Грудь давит. Ноги дрожат. Он выбегает из спальни, из коридора, туда, где никто не увидит, как он ломается. Чонгук стоит посреди комнаты, не до конца понимая, что вообще только что произошло. Но тишину дома резко прорезает звук быстрых шагов — по лестнице вниз сбегает Тэхён, и его приглушённые рыдания эхом бьют по стенам. У Чонгука будто душу перекручивает. Он резко переводит тяжёлый, злой взгляд на Лилю — короткий, ледяной — и почти сразу бросается за мужем. — Тэхён! — громко, почти срывая голос. — Тэхён, стой! Он успевает догнать его уже почти у входной двери. Хватает за руку — крепко, горячей ладонью. — ДА СТОЙ ТЫ! Тэхён разворачивается рывком — глаза покрасневшие, ресницы мокрые, губы дрожат от злости и боли. — ЧЕГО ТЕБЕ?! — выкрикивает он, срываясь. — УБЕРИ РУКУ! Я УЙДУ! Я НЕ ХОЧУ БОЛЬШЕ ОСТАВАТЬСЯ В ЭТОМ ДОМЕ! Чонгук шаг делает ближе, пытается притянуть: — Тэхён, стой… послушай… Но Тэхён выдёргивает руку, толкает его в грудь: — Нет! Ты веришь ей! А не мне! Он дёргается от обиды, голос надрывается. — Я ПОДАМ НА РАЗВОД! Всё! Живи с кем хочешь! И Чонгук будто окаменел. На секунду дыхание сбивается, сердце глухо ударяет… и в эту долю секунды Тэхён пользуется моментом — выбегает за дверь, почти захлёбываясь в рыданиях. Чонгук не бежит за ним — он знает Тэхёна, догонит, поговорит… но не сейчас. Если побежит в таком состоянии — ещё хуже сделает. Он проходит на кухню, наливает полный стакан виски. Руки дрожат. Он залпом выпивает. Он злой. Он вымотан. Этот день выбил из него всё. А они уже давно так не ругались… И за два года Тэхён НИ РАЗУ не говорил слова «развод». Ни разу. Это впивается в голову сильнее, чем алкоголь. Он резко роняет взгляд в окно. Там мокрый след от дождя на стекле. Грудь давит, мысли гудят, злость кипит. Тут по лестнице спускается Лиля — уже переодетая, в коротком белом халате, как будто специально. — Чонгуки… — мягким фальшивым голоском. — Успокойся. Он сам прибежит к тебе. Дай ему остыть… Она подходит ближе, почти шепчет: — Да и… вообще… не вижу в нём ничего красивого. Почему ты его выбрал мужем? Она тянется рукой к его спине… Её пальцы медленно скользят по ткани его костюма. — Чонгук, тебе… надо расслабиться… — она почти касается его шеи. И тут — звук стекла. Чонгук со всей силы кидает стакан о пол. Виски разлетается на осколки и капли. Лиля вскакивает от страха. — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — голос у него низкий, мрачный, почти рычащий. — НЕ СМЕЙ. Он разворачивается, видит её в этом жалком халате — его взгляд становится ледяным. — УЙДИ. Пауза. — Не трогай меня, Лиля. Но она делает шаг. — Чонгуки… я понимаю твою боль. Я просто хочу помочь. Я знаю — тебе нужен человек… лучше, чем Тэхён… Это была ошибка. Чьи-то нервы рвутся — и это Чонгук. Он подходит вплотную, хватает её за запястье, сильно. Потом ладонь передвигается к её шее — не душит, но держит жёстко, прижимает к стене. Его лицо в сантиметре от её. Голос — тихий, холодный, самый страшный: — НЕ. СМЕЙ. Каждое слово как удар. — Не смей так говорить о МОЁМ МУЖЕ. Поняла? — Он — самое драгоценное, что у меня есть. Он почти шипит ей в лицо: — Я люблю только Тэхёна. Только его. Он — моя жизнь. Лиля задыхается, глаза наполняются слезами. — Но я… люблю тебя… — жалобно. Чонгук коротко, зло усмехается: — Тебе не пятнадцать, Лиля. Очнись. — Твоя „любовь“ — это детская блажь. Желание получить то, что тебе не принадлежит. — Ты меня никогда не любила. Ни тогда. Ни сейчас. Он отпускает её резко, отходит на шаг. — И больше — не лезь. Не в мою жизнь. И не в нашу. — И не вздумай появляться рядом с нами снова. Он бросает ей последний взгляд: — Накинься ещё раз на женатого мужчину — и я сам тебя вышвырну. Как ш… Он не договаривает, но смысл понятен. Лиля в слезах. Настоящих. Но Чонгук даже не смотрит. Он разворачивается, закатывая рукава, достаёт телефон — открывает маячок Тэхёна. На экране — красная точка. И точка стоит на месте. Дом. Он дома. Тэхён взял телефон — но не забрал с собой. Чонгук сажает ладонь на голову, злость вспыхивает снова. — Чёрт… блять… Тэхён… Он бьёт кулаком по столу. Потом — по вазе. Она летит на пол и разбивается. Он резко поворачивается к Лиле: — Ты ещё ТУТ? Голос почти рычит. — ВАЛИ. Я тебя по-хорошему прошу. Лиля всхлипывает, хватает вещи, выбегает из дома почти бегом. Дом снова становится тихим — слишком тихим без Тэхёна. И в этой тишине Чонгук впервые за много месяцев ощущает страх. Настоящий страх потерять его. Чонгук, едва Лиля исчезает за дверью, хватает телефон и почти сразу набирает номер Намджуна. Пальцы дрожат — он даже не замечает, как сильно впивается в экран. — Намджун?? На том конце слышится хриплый, уставший голос старшего брата: — Чего тебе, братишка?.. Опять вляпался? Тон спокойный, будто он знал, что так и будет. — НЕ НАЧИНАЙ! — Чонгук сорвался. — ГДЕ ТЭХЁН!? Намджун тихо усмехнулся: — А я-то откуда знаю? Сам натворил — сам и ищи. Чонгук сжал зубы, голос стал почти угрожающе низким: — Скажи где он. Сейчас же. Намджун. — Братишка, — вздыхает тот, — ты не умеешь просить. Ты умеешь только давить. Ладно, всё, я сбрасываю… — Он хочет подать на развод!! Чонгук почти крикнул. — Пожалуйста… скажи. На секунду в трубке тишина. Потом Намджун нервно сказал: — Ситуация… мягко говоря… печальная. Ладно. Надеюсь, он меня не прибьёт тапком. Помнишь свой старый офис? — Да, — хрипло сказал Чонгук. — Но Тэхён его же закрывал. Говорил, места мало для нашего большого офиса. Намджун хмыкает: — Ну, это он всем так сказал. А на самом деле… он там открыл свою студию. Чонгук нахмурился, не понимая: — Что за студию? — Вот сам и узнаешь. Я и так слишком много болтаю… ещё и влетит мне. Чонгук сбрасывает звонок, почти вырывает ключи из кармана. Выбегает на улицу. Садится в машину. Дверь захлопывается — как выстрел. Он давит газ. Сердце стучит так, что мешает дышать. Он должен найти его. Должен обнять. Должен объяснить. Должен вернуть своё счастье — того, кто стал смыслом всей его жизни. Машина останавливается у знакомого здания. Тридцатый этаж. Дверь. Чонгук заходит — и замирает. Перед ним огромная, светлая, невероятно красивая фотостудия. Белые панели, нежные декорации, разные локации — домашние, свадебные, семейные. Тут тепло, уютно и… чувствуется рука Тэхёна. Он идёт дальше — и видит его. Тэхён стоит в белой рубашке, волосами чуть прикрывая глаза, и мягко говорит милой семейной паре, показывая позу. Кликает на камеру. Свет падает на его лицо — он такой красивый, спокойный. И такой далёкий сейчас. Чонгук кашляет громко, специально. Тэхён оборачивается. Сперва — удивление. Потом — мгновенно сменяется холодной злостью. — Блять… — выдыхает он. — Чем тебя Намджун… Он даже не заканчивает фразу. Он обращается к клиентам, уже полностью собравшись: — Мия, мы чуть позже продолжим. Можете отдохнуть пять минут. — Да, конечно, Тэхён, — девушка улыбается и уходит с мужем в сторону косметической зоны. Когда они скрываются, Тэхён резко выдыхает, глядя на Чонгука: — Чего тебе? Чонгук делает шаг: — Нам нужно поговорить. — ДА ЗАЧЕМ? — резко, громко. — Мы всё решили. Развод. Слово падает между ними, как нож. Чонгук рычит: — Нет. Не смей произносить это. Чон Тэхён. Не зли меня. Тэхён фыркает, взгляд злой, колючий. — Уходи. Слышать тебя не хочу. Чонгук не слушает. Он хватает его руку и резко притягивает к себе. — Чон Тэхён. Голос низкий, властный. — Не спорь со мной. Тэхён пытается оттолкнуть — Чонгук перехватывает его запястья, прижимает его спиной к стене. Их лица — в нескольких сантиметрах. И тогда он шепчет: — Я люблю тебя, дурак. И целует его — резко, жадно, отчаянно. Поцелуй горячий, нервный, как долгий вздох. И самое странное — Тэхён отвечает. Сразу.Сильнее, чем обычно. Как будто всё это время ждал. Он обнимает Чонгука за шею, притягивает ближе, почти виснет на нём. Чонгук хрипло усмехается сквозь поцелуй: — Мой. Только мой. Тэхён поднимает ноги и обвивает его бёдрами — он доверяется ему полностью, как всегда. Шепчет горячо в губы: — Ты… меня… обидел… очень сильно. Чонгук обнимает его за талию так крепко, что будто боится, что тот растворится: — Малыш мой. Любимый мой. Мой свет, мой мир… Он целует шею Тэхёна, медленно, нежно. Переходит к уху, и тот дрожит от ощущения. — Я люблю тебя больше жизни. Прости. Я дурак. Полный дурак. Прости, что довёл тебя до слёз… Прости, мой хороший…такого дурока. Я люблю тебя… сильнее всего на свете… Тэхён медленно поднимает взгляд. Смотрит прямо в его глаза — глубоко, честно. — И я люблю тебя.