Одержимость Чонгука.

Возвращаемся в настоящее время. Тэхён вздыхает, глядя на Чонгука, который в этот момент, как обычно, орал на него за ту самую выходку — за то, что Тэхён внезапно вышел из машины, когда было опасно. — Почему ты вообще вышел тогда из машины!? — рычал Чонгук, подходя ближе, его голос низкий и опасный. — Это было смертельно опасно! Охрана справилась бы и без тебя! Ты хоть понимаешь, что тебя нельзя оставлять одного даже на один день?! Тэхён хотел что-то сказать, возразить, но слова застряли в горле. Чонгук не собирался останавливаться. — Ты вообще не думаешь!? Что я за тебя переживаю!!! — продолжал он, голос накалялся, как натянутая струна. Тэхён молча смотрел на него. И внезапно, словно не в силах выдержать всю эту бурю эмоций, резко обнял Чонгука. Муж вздохнул, и его тело расслабилось, будто напряжение последних минут сразу ушло. — Прости… что дал повод за меня переживать… — тихо сказал Тэхён, прижимаясь ближе. — Больше так не делай, — сказал Чонгук, почти шёпотом, но всё ещё с оттенком строгости. — Ты понимаешь, что сейчас слишком много врагов… небезопасно ходить одному. — Хорошо… — тихо ответил Тэхён. Чонгук нежно поцеловал его в лоб и ушёл в кабинет, оставив Тэхёна наедине с мыслями и ночным городом. Тэхён хмыкнул про себя. Этот контракт, который изначально казался лишь формальностью, сыграл с ним злую шутку: он влюбился в этого наглого, строгого, и в то же время невероятно заботливого мужа. Но, как бы ни было странно, отношения с каждым днём становились только крепче, мягче, теплее. Он снова посмотрел в окно на ночные огни Сеула, на города, что расстилались до горизонта, переливаясь тысячами огней, словно звёзд на земле. Эти восемь месяцев изменили всю его жизнь. И хотя это была любовь, полная ненормальности, опасности и ревности, он ни на секунду не пожалел о том, что попал в этот капкан. Нет, он бы подписал этот контракт снова и снова, если бы это означало быть рядом с Чонгуком. Тэхён стоял у окна, глядя на огни Сеула, но мысли уже не были там. Они всё возвращались к Чонгуку — к его голосу, его прикосновениям, его злости, его заботе. И вот теперь, когда дом окутала ночь, он услышал резкий, грубый голос из кабинета. Голос, от которого внутри всё сжималось. Чонгук снова на кого-то кричал по телефону. В последнее время он стал агрессивнее. Острые нотки раздражения в каждом слове, поднятый голос, короткие, сметающие любых собеседников ответы. Те, кто работал с ним, боялись. А Тэхён… он переживал. Паниковал. И… тянулся. Сердце стучало так громко, что казалось — его услышит даже за закрытой дверью. Он больше не мог врать. Ни себе, ни Чонгуку. Это было рискованно… неправильно… опасно. Но ноги всё равно вели его туда. Он остановился перед дверью кабинета. Минуту — может, две — стоял, замерший, пытаясь заставить дыхание успокоиться. Рука дрожала, когда он поднял её, чтобы постучать. Тук. Тук. Громкая тишина внутри. На секунду он пожалел, что решился. — Заходи, — прозвучало низко и резко. Тэхён медленно открыл дверь. Шагнул внутрь. И вид кабинета ударил сильнее любого крика: Чонгук сидел за столом, галстук уже ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Лицо напряжено, скулы выделены, жилы на шее выступают. Он даже не посмотрел на Тэхёна — и это, странно, облегчало. Потому что если бы его взгляд встретился с ним сейчас… ноги бы просто отказали ему. — Ты что-то хотел, Тэхён? — голос хриплый, грубый. Без попытки его смягчить. Без контроля. Тэхён сглотнул. Один шаг. Второй. Он приближался медленно, словно шёл по тонкому льду. — Да… я хотел… — выдохнул он. Но слова оборвались сами собой. Как будто внутри что-то взорвалось — накопленные месяцы чувств, тревоги, страха, скрытой любви. Он шагнул вперёд быстро, слишком быстро, будто боясь передумать, и наклонился к Чонгуку, шепнув прямо у уха, горячо, дрожащим голосом: — Хочу быть твоим. И прежде чем разум успел вмешаться — поцеловал его. Губы коснулись губ, лёгким касанием, почти испуганным… но Чонгук замер. Одна секунда. Вторая. И вдруг его рука рывком схватила Тэхёна за затылок, притягивая ближе. Он поцеловал в ответ — резко, требовательно, так, как будто сдерживал это слишком долго. Стул отъехал назад, когда Чонгук поднялся, не прерывая поцелуя. Прижал Тэхёна к себе, одной рукой за спину, другой — за талию. Оторвался только настолько, чтобы шепнуть хрипло, почти угрожающе: — Что ты только что сказал?.. Повтори. Взгляд у него был тёмный. Строгий. Непроницаемый. Но в нём горело что-то острое, опасное, требовательное. От этого взгляда у Тэхёна подкашивались ноги. Он едва держался, дыхание сбивалось, сердце стучало так сильно, будто готово выскочить. Чонгук заметил это. Грубая ладонь уверенно легла ему на талию, удерживая, не давая упасть. — Тэхён, — повторил он тихо, — скажи. Тэхён поднял глаза — в них блеск, страх, любовь. Всё сразу. — Я… хочу быть твоим, Чонгук… — голос едва слышный. — Я больше не могу врать себе… и тебе… что я тебя не люблю… На лице Чонгука появилась медленная, опасная усмешка. Он наклонился ближе, почти касаясь губами его губ: — Наконец-то… И в следующую секунду Чонгук прижал его к стене, поцеловал снова, глубже, сильнее, как будто хотел доказать что-то важное только ему одному. Ладонь легла на его щёку, вторая — на талию, притягивая ближе, так что между ними не осталось ни миллиметра воздуха. Чонгук взял Тэхена на руки и посадил его на стол. Его руки скользили по ногам Тэхена, раздвигая их и позволяя себе место между ними. — Теперь ты мой...и только мой.. И опять целует бешено и страстно Поцелуй был настолько страстным, что Тэхён почувствовал его язык в своем рту. Чонгук сжал ягодицы Тэхёна, притягивая его ближе к краю стола. Тэхён вздрагивает.. Чонгук рыкнул и начал быстро раздевать Тэхёна. Он сдернул с него рубашку и бросил на пол, затем расстегнул ремень своих брюк. Его глаза горели желанием. — Малыш..я люблю тебя Он прижался к Тэхёну, его твердая эрекция упиралась в ягодицы Тэхёна. Чонгук впился зубами в его плечо и прошипел. — Только мой...котёнок.. Чонгук обхватил Тэхёна за бедра и притянул его к себе как можно ближе. Он раздвинул ягодицы Тэхёна руками и приставил свой член к узенькой дырочке. — "Держись, малыш.." Он вошел в Тэхёна одним сильным толчком, не останавливаясь, пока не был полностью внутри. Тэхён закричал от смеси боли и удовольствия. — Чонгук!! — Ах ты блять..так туго.. шепчит Чонгук.. Чонгук начал двигаться, его бедра хлопали о ягодицы Тэхёна. Он держал Тэхёна крепко, его пальцы впивались в его бедра. — Глаза на меня..смотри на меня..когда я трахаю тебя— Чонгук прорычал и сменил угол, находя то место внутри Тэхёна, которое заставило его ахнуть.. Чонгук усмехнулся и стал трахать Тэхёна именно в то место, заставляя его кричать и выгибаться от удовольствия. Его руки скользили по телу Тэхёна в поисках самых чувствительных мест.Чонгук быстро снял кофту с Тэхёна, оставляя его обнаженным. Он снова начал двигаться внутри него, его руки гладили грудь Тэхёна и сжимали соски между пальцами. — Малыш..ты такой красивый..— Чонгук усилил давление на соски Тэхёна, вызывая более громкие стоны из его рта. Он наклонился ближе и начал сосать один сосок, одновременно продолжая трахать Тэхёна. Чонгук переключился на другой сосок, его язык кружил вокруг него, зубы слегка кусали. Он чувствовал, как Тэхен дрожит в его руках от удовольствия и боли смешанных вместе. "Так хорошо.." Он прикусил сосок Тэхена немного посильнее, вынимая почти полностью свой член и входя с силой, чтобы достать до простаты. — Где эта маленькая простата..ах вот она. Чонгук начал целенаправленно попадать в простату Тэхёна каждый раз, его движения стали глубокими и мощными. Тэхён кричал и выгибался, его руки хватали воздух И впивались в плечи Чонгука.Он откусил шею Тэхёна и начал сосать, оставляя синяки. Его рука прижимала руку Тэхёна к столу, а другая держала его бедра на месте для более глубоких толчков. Он кусал и оставлял синяки на шее, пока трахал его на столе. Он знал, что завтра будут видны следы его зубов и это возбуждало его еще больше. — Твою мать.. Он ускорился еще больше, его бедра хлестали о ягодицы Тэхёна с силой, а его член глубоко проникал в него. Чонгук чувствовал, как Тэхён сжимается вокруг него, приближаясь к оргазму. — Еще..малыш.. Тэхён стонет— Не могу..Чонгуки мг Чонгук услышал стон Тэхена и понял, что тот близок к оргазму. Он схватил его за волосы и потянул Голову назад, продолжая трахать его с еще большей силой. "Давай малыш..кончай.." Тяжелые толки Чонгука прямо в простату заставили Тэхена закричать и кончитьь без рук, только от стимулЯЦИИ Члена внутри него. "Aaxx.." Чонгук не смог сдержаться и тоже кончил, заполняя Тэхена своим семенем до краев. — Фууух..малыш. Он медленно начал выходить из Тэхена, его сперма стекала по ногам Тэхена. Чонгук медленно вытащил свой член из Тэхена, его семя стекало по внутренним поверхностям бедер Тэхена. Он начал нежно целовать живот И грудь Тэхена. Он улыбнулся и поднял его на руки. Чонгук нежно держал Тэхена на руках И ПОНЕС его в спальню. Он положил его на постель и лег рядом, притягивая его к себе и целуя в шею. "Мы продолжим в постели, малыш.." Тэхён просыпается медленно, как будто всплывая из тёплой воды. Первое, что он ощущает — мягкий, теплый солнечный свет, который нагло пробивается сквозь занавески и падает прямо ему на лицо. Он моргает, щурится… и только потом чувствует второе — тяжесть руки на своей талии. Он опускает взгляд и видит Чонгука. Тот лежит вплотную, будто боялся оставить даже сантиметр пространства между ними. Лоб Чонгука касается его виска, дыхание ровное, глубокое — оно согревает кожу на шее Тэхёна. И от каждого выдоха мурашки бегут по позвоночнику. Двигаться невозможно. Чонгук обнимает его так крепко, словно пытается удержать, спрятать от целого мира. Тэхён тихо улыбается. Эта ночь… была слишком прекрасной, чтобы быть правдой. Слишком мягкой для их обычно бурной, дерганой жизни. Слишком правильной. Он осторожно поворачивает голову и долго смотрит на спящего мужа. На расслабленные черты лица — редкость. На чуть взъерошенные волосы. На ресницы, которые дрожат, будто он вот-вот проснётся. Тэхён не удерживается. Тихо, осторожно, почти невесомо касается губами его щеки. Чонгук сонно мычит, что-то непонятное, морщится… но не отпускает — наоборот. Его рука сжимает талию Тэхёна крепче, прижимает его грудью к своей. Он зарывается носом в его шею и хрипло ворчит: — Спи… Голос хриплый, утренний, настолько низкий, что у Тэхёна тепло разливается по животу. Он улыбается ещё шире, мягче. Вот он — Чонгук, настоящий. Не ревнивый, не злой, не контролирующий. А этот — полусонный, теплый, нежный… которого он любит до безумия. Тэхён проводит пальцами по его волосам, аккуратно, как будто гладит что-то драгоценное. Чонгук чуть двигается, но не отталкивает — наоборот, будто тянется к прикосновению. И вдруг, не открывая глаз, тихо произносит: — Я люблю тебя, мой мужёнек… Голос мягкий, ленивый, но слишком честный, чтобы его можно было спутать ни с чем. Тэхён замирает лишь на секунду, затем шепчет, легко касаясь его лба: — И я тебя… На этих словах Чонгук наконец приоткрывает глаза — тёмные, сонные, но тёплые. И, не давая Тэхёну уйти ни мыслями, ни движением, тянется вперёд и целует его. Медленно. Едва-едва. Таким утренним, мягким поцелуем, от которого хочется снова закрыть глаза и раствориться.Прошло уже несколько часов после их медленного, теплого пробуждения. Аромат жареных тостов, свежих яиц и кофе мягко разливается по квартире — это значит, что Чонгук на кухне. Он всегда встаёт первым, когда ночь была особенно бурной. Тэхён же… едва смог подняться с кровати. Он встаёт осторожно, будто каждая мышца просит пощады. Тело приятно ноет, чуть тяжёлое, словно напоминание о том, как долго и как страстно Чонгук держал его ночью. Он плетётся к зеркалу, поднимает футболку — и краснеет. Всё тело — в засосах. На ключицах. На плечах. На животе. Даже на боках. Как будто Чонгук оставил карту, где каждый след — метка моё. Тэхён хмыкает, смущённо трогает один из пятен пальцем. И ровно в этот момент он чувствует тёплые, сильные руки, которые ложатся ему на талию, уверенно, будто они там и должны быть. Тэхён вздрагивает. В зеркале появляется отражение Чонгука — лукавое, самодовольное. Он склоняет голову к его уху, шепчет низко: — Что, Тэхёни… рассматриваешь моё искусство? Щёки Тэхёна вспыхивают мгновенно. Он открывает рот, чтобы что-то ответить — но не успевает. Чонгук уже накидывает на него мягкий халат, закрывая все следы. Делает это аккуратно, как будто укутывает самое ценное. А потом — без предупреждения — просто поднимает его на руки. Легко. Привычно. Как будто Тэхён весит ровно ничего. — Я сам могу идти! — возмущается Тэхён, обнимая его за шею, чтобы не упасть. — Неинтересно, — отвечает Чонгук и целует его в висок. — И вообще… ты выглядишь как мой любимый, немного уставший котёнок. Он несёт его на кухню. Садится на стул. И сразу усаживает Тэхёна себе на колени, крепко обнимая одной рукой. Второй — пододвигает тарелку. — Кушай, малыш… — мягко, но так, что возразить сложно. Тэхён бурчит, пытаясь соскользнуть: — Я хочу сесть нормально! Чонгук рычит тихо, предупреждающе. Его рука на талии сжимается чуть сильнее: — Нет. Сиди так. Смирно. Тэхён фыркает, покраснев до ушей, но берёт ложку. Ест, ворчит себе под нос… А Чонгук, довольный как хищник после удачной охоты, целует его в плечо и шепчет: — Ты такой милый, когда злишься… И Тэхён ничего не отвечает, потому что знает — если скажет хоть слово, Чонгук снова начнёт его дразнить. Но внутри… ему тепло. Очень. Конец.