Renegade

      Тяжёлая дверь джипа Чонгука захлопнулась звонко, разрушая вечернюю тишину. Казалось, этот звук слышали все в округе. Альфа действовал быстро, стараясь внешне сохранять маску спокойствия. Чимин и ещё несколько альф яро настаивали, чтобы Чонгук забрал волка к себе и спокойно исследовал его, а Сонхун под этим натиском согласился. Чонгук был только рад. Он не мог оставить Тэхёна. Благо предлоги Чимина подействовали на командира базы.       Поднять оборотня было отдельным испытанием. Огромный, белоснежный волк в состоянии глубокого наркоза казался неподъёмным, его тело было тяжёлым и обмякшим. Чонгук подхватил зверя на руки, чувствуя как мышцы спины напрягаются до предела, и быстрым шагом понёс его внутрь дома, а не в свой веткабинет.       Он уложил Тэхёна прямо в гостинной на мягкий кожаный диван, где когда-то спал Джин. В комнате пахло специфическим запахом транквилизатора, который исходил от шерсти омеги. Чонгук не зажёг свет, оставил лишь тусклую лампу в прихожей. Он опустился на пол рядом, привалившись боком к дивану и просто смотрел на дремлющее существо. Альфа склонил голову, бездумно глядя на то, как поднимается и опускается мощная грудная клетка оборотня.       Чувство пустоты поглотило его с головой.       Все те медицинские знания, которые он копил годами, сейчас казались бесполезными. Сонхун ждал результатов анализов. Он ждал подтверждения или опровержения своей теории об оборотнях. Сделать это можно через один точный метод. По крови. В ней содержится достаточное количество ДНК, по которому можно определить отклонения в хромосомах. У обычного человека первичный набор хромосом состоит из двадцати трёх, у оборотней же их на один больше. Именно так современные фанатики и охотники за головами оборотней проверяли, кем они являются на самом деле.       «Как сфальсифицировать анализы?» — этот вопрос пульсировал в висках Чонгука, как метроном, отсчитывающий время до катастрофы. — «Взять кровь другого животного? Например, собаки?».       В его кабинете часто бывали деревенские дворняжки, которых приносили на прививки или после стычек с дикими зверями. У него в холодильнике наверняка завалялось несколько пробирок с образцами, а свежую кровь можно взять с нового пациента. Вдруг прокатит? Вдруг неопытный лаборант базы не заметит разницы между кровью волка и крупного пса, а Сонхун, не разбирающийся в биологии, поверит бумажке?       Риск был огромным, но альтернатива выдать Тэхёна была ещё страшнее. Если он скажет правду, Тэхёна либо чипируют и отпустят как живую мишень, либо просто пристрелят как опасного зверя. Ни один из этих вариантов альфу не устраивал. Пока Чонгук блуждал в лабиринте своих тревожных мыслей, атмосфера в комнате неуловимо изменилась. Тихий, почти неслышный вздох заставил его вздрогнуть.       Волк медленно, с видимым усилием, открыл один глаз. Сапфировая радужка, глубокая и чистая, словно горное озеро, уставилась прямо на альфу. В этом взгляде не было страха, не было ярости, которую Чонгук ожидал увидеть. Лишь бесконечная усталость и… немое вопрошание. Чонгук замер, боясь пошевелиться. Он видел, как омега борется с остатками транквилизатора, как его сознание медленно возвращается в звериное тело. Альфа молча смотрел на него в ответ, чувствуя, как внутри всё сжимается от нежности и боли.       ​Осторожно, стараясь не делать резких движений, Чонгук протянул руку к голове волка. Он ожидал чего угодно: рычания, попытки укусить, протестующего движения головы. Но Тэхён лишь продолжал смотреть на него своим сапфировым глазом. Чонгук коснулся мягкой, влажной от ночной росы шерсти на макушке. Пальцы альфы стали нежно, едва ощутимо поглаживать чувствительные уши, переходить на голову, за ушами, спускаясь к шее. Волк не издал ни звука. Напротив, его тяжёлая голова заметно качнулась, подставляясь под ласкающую руку, а хвост, лежавший на краю дивана, слабо, но отчетливо вильнул из стороны в сторону. Этот жест, такой простой и такой собачий, в исполнении могучего лесного хищника заставил сердце Чонгука пропустить удар. Тэхён принимал его заботу. Тэхён доверял ему. И это доверие накладывало на Чонгука ещё большую ответственность. Теперь у него просто не было права на ошибку.       Альфа последний раз нежно погладил оборотня, чувствуя, как тот постепенно засыпает уже естественным сном, и тихо вышел из комнаты. Ему нужно было поспать хотя бы пару часов, чтобы завтра со свежей головой провернуть аферу с анализами. ​       Утро нового дня выдалось на удивление спокойным, если не считать странного шороха, доносившегося с первого этажа. Чонгук, едва разлепив глаза, мгновенно пришёл в тонус. Услышав возню на кухне, он спешно скатился с кровати и рванул вниз прямо в одних домашних штанах, даже не успев набросить футболку. В голове пульсировала тревога: он боялся, что Тэхён, решив осмотреться в человеческом облике, может ненароком пораниться о непривычные предметы или, чего доброго, разнести дом или разбить что-то, как это уже случалось с его братом Джином.       Влетев на кухню, Чонгук замер как вкопанный.       ​Картина перед ним была… специфической. Тэхён, уже вернувший себе человеческий облик, стоял спиной к двери и увлечённо инспектировал верхние шкафы. На нём не было никакой одежды. Аппетитные половинки ягодиц ритмично перекатывались при каждом шаге омеги, когда тот вставал на цыпочки, пытаясь дотянуться до дальних полок в поисках съестного. Сейчас кухня напоминала переворошенный улей: дверцы распахнуты, какие-то баночки сдвинуты в сторону. Чонгук шумно кашлянул, пытаясь вернуть себе дар речи и привлечь внимание гостя.       ​— Тэхён, что ты делаешь? — голос альфы прозвучал чуть более хрипло, чем ему хотелось бы.       ​— Я жрать хочу! — омега обернулся к нему с абсолютно невозмутимым видом.       ​Нагой. Совершенно. Свет утреннего солнца подчёркивал каждый изгиб его тела, каждую линию мышц. Тэхён стоял перед ним, даже не пытаясь прикрыться, глядя прямо и требовательно.       ​— Почему ты без одежды? — Чонгук невольно сглотнул, чувствуя, как в комнате резко стало не хватать кислорода. ​      — Когда оборотень возвращается в человеческую форму, на нём нет одежды, — Тэхён иронично вскинул бровь, словно объяснял ребёнку истину. — Ты ведь видел уже подобное с Джином. Нет?       ​— Видел, — Чонгук всячески старался не опускать взгляд ниже пояса оборотня, но предательские глаза сами собой нет-нет, да соскальзывали вниз, фиксируя детали, прежде чем снова метнуться к лицу Тэхёна. — Но ему я такие неловкие вопросы задавать не стал. К тому же, ваш вожак меня бы точно убил на месте за такие рассматривания.       ​Тэхён лишь хмыкнул, ничуть не смущённый вниманием альфы. Его дикая натура явно не знала человеческого стыда, особенно когда желудок требовал немедленного подкрепления. Что поделать, у оборотней расхаживать нагими в порядке вещей.       — Минутку, — выдохнул Чонгук, потирая переносицу.       Он поспешно скрылся, поднимаясь в спальню на втором этаже, копаясь в недрах своего гардероба. Найти что-то подходящее на крупного широкоплечего омегу было задачей не из лёгких — большинство вещей Чонгука были либо слишком приталенными, либо чисто рабочими. Наконец, выудив свободную серую футболку из плотного хлопка и спортивные штаны, которые он почти не носил, альфа вернулся на кухню и протянул стопку Тэхёну.       — Я вам, кажется, скоро весь свой гардероб раздам, — проворчал он, стараясь смотреть куда угодно, только не на линию бёдер оборотня.       — Мне и без одежды нормально было. Или ты стесняешься? — ухмыльнулся Тэхён.       В его голосе зазвучали лукавые нотки, которые так выводили Чонгука из равновесия. Омега начал приближаться — плавно, хищно, сокращая расстояние с пугающей грацией кота. Он остановился почти вплотную, и Чонгук почувствовал кожей исходящий от него жар.       — Вы, человечки, такие стеснительные, — прошептал Тэхён, заглядывая альфе прямо в глаза.       Светлая кожа омеги переливалась в лучах утреннего солнца, а аромат, исходящий от него, стал густым и дурманящим. Доминантная натура Чонгука взвилась на дыбы. Он чувствовал приближающуюся течку Тэхёна каждым нервным окончанием. Альфы всегда остро чувствуют такие вещи. Особенно Чонгук. Его сущность требовала немедленно заявить свои права, подчинить, обладать, в то время как разум отчаянно пытался выстроить барьеры.       — Прекрати, Снежинка. Я же сдержаться не смогу, — голос Чонгука снизился до опасного баса. — Перед одиноким альфой в полном расцвете сил стоит сексуальный, почти течный омега. Очень тяжело себя контролировать, знаешь ли.       Он медленно и нежно провёл пальцами по локтю Тэхёна, чувствуя, как по коже оборотня пробежали мурашки, а затем резко, словно обжёгшись, впихнул вещи ему в руки и обошёл стороной. Тэхён шумно выдохнул, застыв на месте. На мгновение ему показалось, что феромоны Чонгука накрыли его тяжёлой, мощной волной. Это было странное, но уже знакомое чувство — доминирующий альфа ощущался совсем иначе, чем обычные соплеменники. В этом давлении была сила, которой хотелось не противостоять, а открыться, подчиниться. Чонгук, тем временем, подошёл к крану и жадно выпил стакан ледяной воды, пытаясь охладить пылающий разум.       — Ладно, одинокий альфа в полном расцвете сил. Не буду тебя мучить, — Тэхён наконец-то натянул одежду. Вещи сидели на нём впритык, опасно обтягивая мощные мышцы груди и бёдер, но это было определённо лучше, чем ничего. Омега поправил ворот футболки и снова вернулся к насущному вопросу. — Но это не меняет того, что я хочу жрать. Дай мне мяса или ягод каких. У меня внутри всё сводит.       Чонгук поставил пустой стакан, развернулся и упёрся руками о столешницу, слегка склонившись к омеге. Его взгляд стал серьёзным.       — Давай договоримся, — отчеканил он. — Я тебя накормлю — у меня в холодильнике есть приличный кусок говядины, — а ты мне подробно расскажешь, что вчера произошло. Как ты оказался у самой базы и почему позволил этим имбецилам себя поймать?       Тэхён заметно помрачнел, и в его взгляде, обычно остром и колючем, проступила тяжесть. Пока он погружался в события вчерашнего дня, Чонгук подошёл к высокому белому ящику — холодильнику, который для оборотня всё ещё оставался странным человеческим артефактом, и достал оттуда внушительный сочный кусок говядины. Альфа привычным движением подхватил фартук и завязал его на своём торсе, приступая к готовке.       — Молодняк я искал, — начал Тэхён, присаживаясь на край стола и наблюдая за манипуляциями Чонгука. — Кучка волчат из нескольких семей умудрилась сбежать в глубокий лес, пока наши основные силы были на охоте. Я вернулся, смотрю — в поселении тишина, хотя обычно эти сорванцы с ног сбивают и носятся как угорелые, — Тэхён нахмурился, непроизвольно потирая шею, куда пришёлся основной удар дротика с транквилизатором. Кожа там до сих пор зудела, напоминая о позорной слабости. — К Джину подошёл, объяснил ситуацию. Тот сразу всех омег на уши поднял, паника началась знатная. Мы разделились, каждый пошёл прочесывать свой сектор. И вот, иду я по следу и слышу… скулёж. Тонкий такой, перепуганный. А рядом — человеческие голоса, грубые, вонючие. Пришлось выйти к людям, — омега желчно усмехнулся, глядя в окно. — Пока эти идиоты что-то там бурно обсуждали и спорили, я сумел незаметно вывести волчат из западни. Но сам… сам попался врасплох. Обернуться не успел, как в шею что-то ужалило. А дальше ты сам всё видел.       Чонгук молчал, сосредоточенно переворачивая шкворчащее на сковороде мясо. По кухне поплыл одуряющий аромат жареной говядины, смешанный со свежестью специй, которыми альфа щедро посыпал сверху. В голове у него выстраивалась чёткая картина: Тэхён пожертвовал собой, чтобы спасти волчат стаи. Это было так в его духе — безрассудно, гордо и до боли благородно.       Альфа выключил плиту и переложил мясо на большую тарелку, добавив к нему немного свежих овощей. Он поставил порцию перед Тэхёном, и на мгновение их взгляды встретились. В глазах Чонгука читалось неприкрытое облегчение пополам с яростью на весь этот мир, заставивший омегу так рисковать.       — Садись нормально за стол и ешь, — скомандовал он. — Тебе нужны силы. Потому что сейчас нам нужно решить, как выставить тебя «обычным волком» перед лабораторией, пока за нами не пришли.       Тэхён набросился на еду с первобытной жадностью, совершенно игнорируя столовые приборы. Чонгук намеренно довёл стейк лишь до состояния medium rare — снаружи аппетитная корочка, а внутри сочное, сочащееся розовым соком мясо. Он знал, что для хищника, чей организм привык лишь к сырой пище, это самое то.       Омега впивался зубами в податливую говядину, отрывая крупные куски. Его зрачки слегка расширились, а по кухне пронёсся тихий, утробный стон удовольствия. На мгновение человеческая цивилизованность полностью отступила перед инстинктами голодного зверя.       — Ммм, ты как наколдовал такую вкуснятину? — пробормотал Тэхён, едва справляясь с набитым ртом. — У нас мясо либо сырое, либо обугленное на костре… а это… это просто божественно! А если его делаю я, так это вообще катастрофа.       Он слизал каплю сока с пальца, не сводя с Чонгука горящего, благодарного взгляда. В этом хаотичном, грязном и опасном мире такая простая вещь, как горячий завтрак, приготовленный чужими руками, ощущалась как высшее проявление заботы. И оборотень оценил.       — Я рад, что тебе нравится, — тихо ответил Чонгук, усаживаясь напротив.       Он подпёр подбородок кулаком, наблюдая за омегой. Вид Тэхёна — взъерошенного, в его тесной футболке и с перепачканными в соусе губами ощущался так правильно. Если не считать, что он оборотень, конечно.       Тэхён откинулся на спинку стула, поглаживая свой сытый живот. Взгляд его сапфировых глаз стал непривычно серьёзным, испытующим. Он долго молчал, разглядывая Чонгука, словно видел его впервые.       — Если честно, я думал, ты сдашь меня базе, — негромко произнёс омега, и в его голосе промелькнула тень былого недоверия. — Не понимаю, зачем ты всё это делаешь. Рискуешь головой, врёшь своему вожаку… Зачем тебе помогать мне?       Чонгук поднял на него взгляд. В глубине его зрачков плясали отблески утреннего солнца, но выражение лица оставалось спокойным и твёрдым.       — Своих не сдают, Снежинка, — просто ответил он.       Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые и значимые. Тэхён на мгновение замер, переваривая услышанное, а затем его губы тронула лёгкая усмешка. Он коротко фыркнул, качая головой.       — Какой же ты чудик, Чон Чонгук, — Тэхён негромко рассмеялся, и этот звук, чистый и искренний, на мгновение разогнал атмосферу тревоги на кухне. — И что ты собираешься делать дальше? Какой план у великого спасителя оборотней?       Чонгук задумчиво уставился в одну точку на стене, мерно постукивая подушечками пальцев по деревянной столешнице. В голове уже выстраивались логические цепочки.       — Анализы подменю на собачьи, — отозвался альфа. — Попытаюсь убедить Сонхуна, что ты — просто крупный лесной зверь или пёс, не представляющий научного интереса. А потом… скажу, что ты сбежал в лес ночью, выломав замок. Уволюсь с базы к чертям и попробую начать спокойную жизнь где-нибудь подальше от этих мест.       — Звучит красиво, — нахмурился Тэхён, внезапно посерьёзнев. — Но нужно предупредить мою стаю. Если я не вернусь до вечера, они поднимут такой шум, что твоя база содрогнется. Мой Юнги точно будет волноваться, а ему нельзя, в его-то положении.       Чонгук поджал губы, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.       — Проблема в том, что по всему периметру леса теперь камеры и датчики движения. Сонхун усилил охрану. Я не знаю, как проскочить незаметно, чтобы тебя не засекли в человеческом или волчьем облике.       — Зато я знаю, — Тэхён хищно прищурился, и в его глазах блеснула искра превосходства. — Мы ходим по этим тропам веками и никто о них знать не знает.       — Хорошо, — кивнул Чонгук, принимая решение. — Двинемся ночью, когда бдительность патрулей притупится.       — Я и сам могу справиться, — внезапно запротестовал омега, вскидывая подбородок. — Тебе необязательно лезть в само логово.       — Я пойду с тобой. Хочу кое-что обсудить с Намджуном лично. Нам нужно решить, как действовать дальше, когда охотники поймут, что их обвели вокруг пальца.       — Тебя же не переубедить, да? — Тэхён прищурился, в упор разглядывая альфу.       — Вообще нет, — отрезал Чонгук, даже не шелохнувшись.       Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь, которую не прокусить даже волчьими клыками. Тэхён картинно закатил глаза, поражаясь альфе. Было в этом человеке что-то до безумия упрямое. Черта, которую оборотни обычно уважали больше, чем силу мышц. Но внезапно омега замер, его взгляд заметался по столу, а затем он пару раз растерянно моргнул, словно только что заметил очевидное.       — Эй, а ты?       Чонгук непонимающе вскинул брови, издав короткое и вопросительное:       — М?       — Ты есть не будешь? — Тэхён кивнул на пустую сковороду, а затем на Чонгука, который за всё это время не съел ни крошки. — Я тут один распинаюсь, а ты сидишь как статуя.       — Я не голоден, Снежинка, — Чонгук позволил себе слабую улыбку. — У меня сейчас слишком много мыслей в голове, чтобы думать о желудке.       Тэхён нахмурился, искренне не понимая, как можно игнорировать базовые потребности организма ради каких-то там раздумий. Он бы так точно не смог.       — Тогда, ты вдвойне странный, — заключил омега, ковыряясь ноготком меж зубов с совершенно бессовестным видом. — Я живу с ощущением голода двадцать четыре на семь. У нас в лесу если не поел сейчас — значит, можешь не поесть никогда. А ты… добровольно отказываешься. Человечки — существа крайне нелогичные.       Чонгук лишь хмыкнул, поднимаясь, чтобы убрать тарелку. Он чувствовал, как напряжение между ними постепенно сменяется чем-то похожим на уют, но время неумолимо утекало. Ему нужно было заниматься своими делами. И чем быстрее он их сделает, тем лучше для всех.       — Я скоро уеду. Сможешь справиться тут один? — поинтересовался альфа, стягивая с себя фартук и вешая его на крючок.       — Да, только покажи мне, где тут у вас река. Я хочу купаться, — Тэхён потянулся и резво встал с места, в его глазах заплясали озорные искорки.       Чонгук непонимающе застыл, на мгновение перестав дышать. Какая ещё, к черту, река посреди жилого дома? Ему хотелось рассмеяться от этой дикой непосредственности, но он старательно сдерживал себя. И всё же короткий смешок вылетел изо рта.       — Пойдём, я покажу тебе что к чему, — вздохнул Чонгук, увлекая омегу за собой в коридор.       Он привёл его в ванную комнату, собираясь прочитать краткую лекцию о благах цивилизации: душе, шампунях и гелях, которые могли бы понравиться оборотню. Но реакция Тэхёна превзошла все ожидания.       — Что за дьявольская клетка?! — Тэхён буквально встал на дыбы, едва переступив порог и увидев стеклянную душевую кабину. Его зрачки сузились, а плечи напряглись, словно он готовился к прыжку.       — Тэхён, успокойся, это всего лишь душ, — примирительно поднял руки Чонгук. — Нужно зайти внутрь, повернуть вот этот кран, настроить тёплую воду и встать под неё.       Омега с опаской подошёл ближе, потыкал пальцем в холодное стекло, проверяя его на прочность.       — Типа… как-будто ты стоишь под дождём? — недоверчиво спросил он, покосившись на лейку душа, свисающую сверху.       — Типа да, — подтвердил Чонгук, едва сдерживая улыбку. — Только дождь этот тёплый, и ты сам решаешь, когда он начнётся и когда закончится.       Тэхён хмыкнул, рассматривая блестящие хромированные детали с явным скепсисом.       — Всё вы, людишки, у природы воруете, — заключил он, заходя внутрь «клетки» и пробуя наощупь пол. — Даже дождь в коробку заперли. Но ладно, раз речки нет, сойдёт и ваша копирка.       Чонгук оставил ему пару полотенец и, ещё раз проинструктировав, как не ошпариться, вышел, закрыв дверь. Ему нужно было спешить.       Как только за человеком закрылась дверь, Тэхён остался один на один с «дождевой клеткой». Сбросив тесную одежду, которая уже начинала раздражать его привыкшее к свободе тело, он с опаской шагнул на кафель и повернул кран. Сначала он вздрогнул от неожиданного шипения, но, когда первые струи тёплой воды коснулись его плеч, по телу разлилась болезненная нега. В лесу тёплая река была роскошью, доступной лишь в самый разгар лета под палящим солнцем, а здесь это чудо подчинялось лёгкому движению руки в любое время дня и ночи.       Восторг оборотня был по-настоящему щенячьим. Тэхён подставлял лицо под поток, ловил капли ртом и довольно жмурился, чувствуя, как вода смывает остатки лесной грязи, пыли и, что важнее всего, едкий запах человеческого транквилизатора. Но настоящий «отрыв» начался, когда его взгляд упал на яркий флакон на полке. Не зная меры и не понимая предназначения дозаторов, Тэхён вылил на ладонь добрую половину бутылки шампуня Чонгука. Густая жидкость с резким ароматом кедра и сандала моментально вступила в реакцию с водой. Омега принялся увлеченно втирать субстанцию в свои густые волосы, и уже через минуту его голова превратилась в огромную, пушистую шапку из белой пены. Тэхён забавно фыркал, когда мыльные пузыри лезли в нос, и пытался лепить из этой пены рога, рассматривая своё искажённое отражение в блестящем смесителе.       Для дикого лесного жителя обычный утренний ритуал превратился в грандиозное приключение. Он крутился под струями, то прибавляя напор, то уменьшая его, совершенно забыв об опасности и о том, что где-то за стенами этой ванны решается его судьба. В этот момент существовал только он, обжигающе приятное тепло и горы ароматной пены, захватившие всё пространство душевой кабины.

✩ ⋆ ☾ 𓃦 ☽ ⋆ ⁺₊ ✩

      Чонгуку казалось, что он шёл по тонкому канату над пропастью, и каждый его шаг на базе был пропитан фальшью. Он мастерски разыграл роль ответственного специалиста: заполнил бланки, указал стабильный пульс, идеальную реакцию зрачков и даже выдумал примерный возраст «образца», чтобы у Сонхуна не возникло ни тени подозрения. Его отчёт выглядел безупречно — цифры, за которыми скрывался настоящий оборотень.       Когда с официальной частью было покончено, Чонгук поспешил уйти, но не домой. В голове набатом стучали обрывки разговора нескольких охотников с базы о новых капканах, которые должны были выставить на подгорной тропинке под покровом ночи.       Он почти добрался до густых зарослей папоротника, когда тишину леса прорезал хруст веток. Чонгук замер, рука инстинктивно легла на рукоять ножа, который тот в последнее время постоянно носил с собой в кармане. Из-за поворота тропинки показались двое: Чимин и те же двое его помощников, которые ранее упустили шайку волков. Сердце Чонгука пропустило удар. Нет, нет, нет. Всё идёт не по плану! Его не должно было быть здесь в это время, и оправдание «просто гулял» в зоне расстановки ловушек звучало бы как чистосердечное признание в саботаже этому странному Чимину. Он уже приготовился к худшему, но бета среагировал неоднозначно.       Он замер, на секунду впился взглядом в Чонгука, а затем едва заметно, почти неуловимо кивнул своему спутнику, что-то шепнув. Охотник, словно получив безмолвную команду, прошёл мимо, даже не взглянув на Чонгука, и скрылся в чаще. Чимин же медленно подошёл ближе. Его лицо было непривычно серьёзным, лишённым той беззаботности, которую он демонстрировал на базе.       — А-э… — запнулся альфа, желая что-то сказать и вылезая из кустов.       — О, привет, Чонгук. Прикинь, там были новые капканы, но их, видимо, кто-то уже успел сломать. Перекусили сталь, как сухую ветку.       Он сделал паузу, и Чонгуку показалось, что зрачки Чимина на мгновение странно блеснули.       — Тебе лучше ехать домой. Здесь ничего интересного не найдёшь.       Не дожидаясь ответа, Чимин развернулся и пошёл вслед за охотником. Чонгук стоял ещё минуту, оглушённый этой встречей. Вопросы роились в голове, как потревоженные осы. Почему Чимин не спросил, что он тут делает? И каким образом они могут быть сломаны, если их установили ночью? И главное — эта странная связь между ним и суровыми помощниками, которые подчиняются Чимину беспрекословно.       Стряхнув с себя оцепенение, альфа поспешил к машине, бранясь себе под нос.       — Блядский Чимин… Что ты задумал? Что скрываешь? — Чонгук закрыл дверь машины и сел на водительское сиденье.       Его состояние в последнее время оставляло желать лучшего. Вокруг происходило невесть что — Сонхун пытался найти логово оборотней, Чимин вёл себя, как серый кардинал и что от него ожидать — одному Богу известно, а сам Чонгук для чего-то полез в эту тёмную пучину.       Альфа положил руки на руль и уткнулся в них. Нет, у него скоро точно крыша поедет от количества интриг и информации. В какой-то момент он даже пожалел, что влез в это всё, но каждый раз в голове всплывал образ Тэхёна, его запах. Чонгук чувствовал. Чувствовал, что они с Тэхёном истинные. Инстинкты не могут врать. Всем своим доминантным нутром Чон был уверен, что его истинный — оборотень. Быть может, именно поэтому разум толкал его на безрассудные поступки.       Альфа поспешил домой, надеясь, наконец, передохнуть и побыть наедине с собой, но судьба подкинула ему идеальный козырь. У самого порога его перехватила местная семья, привёзшая на плановую прививку двух своих псов. Чонгук едва сдержал усталый вздох. Ни минуты покоя! Но с другой стороны, судьба благотворила альфе.       Он действовал быстро и чётко: пока хозяева ждали питомцев, он набрал в пятимиллилитровый шприц совсем немного крови, мысленно извиняясь перед четвероногими донорами. Он знал, что этот крошечный вклад спасёт чужую жизнь. Или даже не одну. В награду за послушание собаки получили по двойной порции лакомства, а Чонгук — заветную пробирку, которая завтра станет его главным алиби.       Одной проблемой стало меньше.       Теперь оставалось лишь дождаться ночи, предупредить стаю и вывести Тэхёна на свободу. Однако, все планы альфы были грубо и бессовестно нарушены…       Солнце уже давно скрылось за горизонтом, когда Чонгук, наконец, вошёл в дом. Внутри царила непривычная, пугающая тишина. Ни шороха на кухне, ни звука льющейся воды. Альфа осторожно обошёл первый этаж, заглядывая в углы, но омеги нигде не было. Поднявшись на второй этаж, Чонгук замер на верхней ступеньке. Воздух в коридоре стал насыщенным, тяжёлым и невыносимо сладким. К привычному запаху леса и хвои примешались дурманящие нотки созревших ягод и чего-то животного, первобытного. Пульс Чонгука мгновенно участился, а внутри заворочался его собственный альфа, распознавая этот сигнал на уровне инстинктов.       — Блять… — вырвалось у него шёпотом.       Он толкнул дверь в свою спальню и застыл. Тэхён лежал в самом центре его кровати, буквально зарывшись в гору скомканных одеял. Омега свернулся клубком, уткнувшись носом в подушку, которая всё еще хранила запах Чонгука, и тяжело прерывисто дышал. Всё в этой позе и сводящем с ума аромате говорило об одном: у Тэхёна началась течка.       Чонгук стоял в дверях, не в силах пошевелиться. Его биология кричала о том, что нужно подойти ближе, заявить свои права на этого омегу, защитить его от всего мира. Но разум в ужасе осознавал: их план побега только что усложнился в сотни раз. Ну куда теперь они пойдут с течным Тэхёном?       Тэхён вскинул голову, и в полумраке спальни его глаза блеснули диким, лихорадочным отблеском. Увидев застывшего в дверях Чонгука, он не стал подниматься — на четвереньках, с грацией подполз к самому краю кровати. Его движения были рваными, полными томительного нетерпения. Омега вытянул руки вперёд, буквально требуя, притягивая к себе альфу невидимыми нитями.       — Чонгук, Чонгук, Чонгук… — его голос превратился в хриплый шёпот. — Срочно, сюда. Иди ко мне.       Чонгук чувствовал, как его собственная воля даёт трещину. Разум твердил о запретах и здравом смысле, о риске, но инстинкты, ведомые мощным всплеском чужих феромонов, полностью взяли верх. Ноги сами несли его вперёд, сокращая расстояние, пока он не оказался вплотную к матрасу. Тэхён резко поднялся на колени, становясь почти одного роста с замершим альфой. Он не дал Чонгуку и секунды на раздумья — набросился, обвивая его шею и плечи обеими руками, притягивая к себе так сильно, словно боялся, что тот испарится. Холодный кончик носа оборотня уткнулся куда-то в изгиб шеи Чона, жадно втягивая запах кожи, а руки сомкнулись за спиной в стальном замке.       — Боже, мне так это нужно… Ты чертовски вкусно пахнешь, — утробное урчание вибрировало прямо в груди Тэхёна, передаваясь Чонгуку электрическим разрядом.       — Снежинка, послушай, — выдохнул Чонгук, пытаясь сохранить хотя бы остатки самообладания, хотя его собственное дыхание уже сбилось. — Мне бы по-хорошему тебя оставить одного сейчас. Я не хочу тревожить твою сущность ещё больше… Я ведь понятия не имею, как у вас, оборотней, проходят течки. Это может быть опасно для нас обоих.       В ответ на эти слова из горла Тэхёна вырвался предупреждающий, низкий рык. Он ещё сильнее вжался в альфу, практически срастаясь с ним телами.       — Даже не вздумай уходить, — прошипел он в самое ухо Чонгука.       Ему был необходим этот запах. Запах Чонгука. Терпкий, надёжный, сводящий с ума. Он стал для него единственным спасением при течке, которая разрывала его нутро. Альфа, сдавшись под этим напором, медленно поднял руки и обнял крупное тело омеги в ответ. Он начал успокаивающе поглаживать Тэхёна по затылку, и в этот момент его ладонь утонула в чём-то невероятно мягком.       Волосы Тэхёна, обычно жестковатые, теперь на ощупь напоминали нежнейший лебяжий пух. Они были рассыпчатыми и пахли так интенсивно, что Чонгук на мгновение опешил. Он ещё не знал, что его дорогая бутылка шампуня пала смертью храбрых в ванной, но этот контраст — мощного, горячего тела оборотня и этой детской мягкости его волос, окончательно выбил почву у него из-под ног.       Чонгук закрыл глаза, позволяя себе на несколько минут забыть о плане побега и о Сонхуне. Сейчас в этом доме существовал только этот невозможный омега, который, вопреки всем законам природы, нашёл приют в его руках. Тэхён действовал напористо, он повалил Чонгука на кровать, наваливаясь сверху всем своим горячим телом. Омега зажмурился, продолжая прятать лицо в изгибе чужой шеи, словно это было единственное место в мире, где он мог дышать. Тонкая футболка, которую Чонгук выдал ему утром, безжалостно задралась почти до лопаток, открывая идеальную линию спины и дразнящий вид на крепкие, округлые ягодицы. Чонгук шумно сглотнул, чувствуя, как внутри всё натягивается. Своим бедром он отчётливо ощущал твёрдость омеги — приличных размеров стояк, который недвусмысленно заявлял о себе через тонкую ткань. На мгновение мужское самолюбие Чонгука кольнуло: природа одарила оборотня не только силой и ростом, но и выдающейся физиологией, которая превосходила человеческие стандарты. Впрочем, раздумывать об этом долго не позволила собственная сущность — альфа внутри него бурлил, как жерло пробуждающегося вулкана, требуя выхода.       Не выдержав, Чонгук коснулся ладонью молочно-белого бедра Тэхёна. Он медленно провёл вверх, ощущая пальцами бархатистость кожи. Тэхён на это действие ответил довольным, почти кошачьим мурчанием, и по-хозяйски закинул ногу на Чонгука, притираясь ещё ближе.       — Будем спать так вместе? — прошептал альфа, стараясь скрыть дрожь в голосе и нежно улыбаясь этой дикой непосредственности.       — Можем не только спать, — выдохнул Тэхён ему прямо в кожу.       — Нет, Снежинка. Я не хочу тебя трогать в таком уязвимом состоянии, — Чонгук осторожно убрал белоснежную, невероятно мягкую прядь с чужого лба, заглядывая в затуманенные страстью глаза. — Не хочу пользоваться твоей течкой. Это неправильно.       Тэхён резко вскинул голову и фыркнул, явно недовольный этим ответом.       — Я хочу, чтобы ты пользовался мной сейчас, — отрезал омега, и его голос сорвался на рык. — Я хочу, чтобы ты вылизал меня, альфа.       Кровь с такой силой ударила Чонгуку в виски, что в глазах на секунду потемнело. Каждое слово Тэхёна, пропитанное его феромонами и нечеловеческой откровенностью, методично разрушало последние барьеры самообладания. Чонгук понимал, что ещё       минута такой пытки — и никакой здравый смысл не удержит его от того, чтобы подчиниться этому зову.       Чонгук судорожно втянул воздух, пытаясь выстроить в голове хотя бы подобие стены, но, когда горячая ладонь Тэхёна уверенно легла на напряженный бугорок в его паху, последняя кирпичная кладка рухнула. Альфа резко перехватил запястье омеги, отводя его руку в сторону, чтобы та перестала терзать и без того сошедшую с ума плоть.       — Хватит себя сдерживать. Я же вижу, что ты хочешь меня. Хочешь омегу, — проворковал Тэхён.       Он прогнулся в пояснице, соблазнительно выпячивая зад ещё сильнее, дразня и требуя внимания.       — Блять, ты меня с ума сведёшь, Тэхён, честное слово, — зло прошипел альфа.       Его голос сорвался на рык, в котором поровну смешались ярость и неконтролируемое вожделение. Он не выдержал. Опустившись в ноги омеги, Чонгук позволил себе то, от чего бежал весь последний час. Тэхён остался лежать на животе, смяв под собой подушки, футболка обнажала подрагивающую от возбуждения спину. Его ноги слегка разъехались, а таз приподнялся в инстинктивном приглашении. Омега едва заметно вильнул задом, буквально зазывая альфу в своё личное пространство. Чонгук пристроился между его разведённых бёдер и, зажмурившись, уткнулся носом во внутреннюю сторону бедра Тэхёна.       Этот запах…       Он был неописуем. Все те ягодные сладкие нотки, которые обычно прятались за брутальным «лесным» ароматом Тэхёна, теперь расцвели в полную силу. В обычном состоянии омега пах грубо, хвоёй, с далекими сладковатыми нотками, но сейчас это был концентрат желания, сбивающий с ног. Тонкая, белёсая полоска смазки уже успела подсохнуть на нежной коже бедра, поблёскивая в слабом свете спальни.       Тэхён застонал в подушки, когда почувствовал первые прикосновения. Чонгук начал покрывать его ноги горячими, собственническими поцелуями, продвигаясь всё выше. Его широкие ладони по-хозяйски сминали упругие ягодицы, раздвигая их в стороны, открывая доступ к самому сокровенному. Тэхён не чувствовал ни капли стыда — только обжигающее, чистое удовольствие от осознания того, насколько естественным и правильным кажется Чонгук, находящийся сейчас там, между его ног.       — Хочешь, открою тебе маленький секретик? — Тэхён повернул голову и прикусил губу, соблазнительно улыбаясь.       Чонгук поднял затуманенный взгляд, не отрываясь от своего занятия, продолжая дорожку из поцелуев уже по ягодицам и ниже, к крупной мошонке.       — Я недавно удовлетворял себя пальцами, выстанывая твоё имя… — прошептал Ким, и в ту же секунду его тело прошила мощная судорога, когда горячий, влажный язык Чонгука уверенно мазнул по самому центру его желания.       Чонгук ответил довольным, собственническим мычанием, вибрирующим глубоко в горле. Его доминантная натура ликовала. Он чувствовал каждую дрожь Тэхёна, каждую попытку омеги вжаться в матрас от невыносимого удовольствия. Тэхён снова уткнулся лицом в подушки, сминая в кулаках простыни так сильно, что ткань жалобно трещала. Для него, привыкшего к суровым законам стаи и грубоватой прямолинейности соплеменников, такая ласка была откровением. Слова Юнги о том, что течка с истинным альфой — это совсем другой мир, теперь обрели реальный смысл. Тягучая боль внизу живота, мучившая его весь вечер, сменилась сладким, пульсирующим чувством.       Альфа действовал самозабвенно. Он посасывал нежную, влажную кожу у самого входа, проходясь по ней размашистыми, жадными мазками языка, пробуя на вкус саму суть омеги. Изредка он настойчиво толкался внутрь, заставляя Тэхёна выгибаться дугой и судорожно ловить ртом воздух. В комнате установилась густая, осязаемая атмосфера: запах спелых лесных ягод Тэхёна смешался с терпким, горьковатым шоколадом феромонов Чонгука. Казалось, само пространство вокруг кровати вибрировало от этого союза. Чонгук понимал, что зашёл слишком далеко, что после такой «помощи» от течки он уже никогда не сможет смотреть на Тэхёна просто как на случайного знакомого. Но сейчас, вдыхая этот сумасшедший аромат и чувствуя податливость крупного тела под своими руками, он был готов сжечь все мосты.       Чон сменил тактику, переместившись выше. Его широкая ладонь обхватила разгоряченное естество Тэхёна, и в этот момент альфа окончательно убедился: природа не поскупилась, награждая этого омегу. Член был по-настоящему крупным — длинным, тяжёлым и твёрдым. Пальцы едва смыкались в кольцо, когда Чонгук начал уверенно водить кулаком вверх-вниз, задавая мучительный для течного нутра ритм.       Тэхён задышал чаще, его стоны стали короткими и прерывистыми, больше похожими на скулёж безумно довольного зверя. Каждое движение руки Чонгука отзывалось в его пояснице электрическим разрядом.       — Такой крупный мальчик, — Чонгук на мгновение отстранился от влажной кожи, позволяя себе короткую, полную собственнического азарта ухмылку. — Я аж немного завидую, Снежинка. Но мне это нравится.       — Замолчи… — выдохнул Тэхён в подушку. Его голос дрожал от переизбытка чувств.       Не выдержав темпа, омега завёл руку за спину, нащупал затылок Чонгука и буквально вжал его лицо обратно в свой зад, направляя и командуя каждым движением. Он выгибался, подставляясь под ласку, направляя бёдра так, чтобы рука альфы тёрла именно там, где зуд течки был невыносим. Чонгук беспрекословно подчинялся. В этом было что-то глубоко правильное и даже немного умилительное: этот грозный лесной воин, который ещё вчера смотрел на мир с ненавистью и презрением, сейчас полностью доверил себя «человечишке». Он нуждался в Чонгуке, в его запахе, в его сильных руках и в той разрядке, которую мог подарить только этот конкретный альфа.       В комнате становилось всё жарче. Смешанный аромат ягод под горьким шоколадом стал настолько плотным, что, казалось, его можно было коснуться руками. Чонгук чувствовал, как Тэхён под ним начинает мелко дрожать — верный признак того, что омега уже на грани оргазма. И вот напряжение, копившееся в спальне последние часы, наконец, достигло своего апогея. Тело Тэхёна выгнулось дугой, мышцы спины и бёдер одеревенели, а из горла вырвался хриплый, протяжный стон, больше похожий на вскрик. В следующую секунду омегу прошила крупная дрожь, и из его возбуждённого члена на простыни и руку альфы мощными толчками плеснула густая, горячая сперма.       Чонгук не отстранился. Напротив, он приник к омеге ещё теснее, обнимая его со спины и осыпая успокаивающими поцелуями влажную от пота кожу — плечи, лопатки, изгиб шеи. Его ладони медленно, почти невесомо поглаживали Тэхёна по бокам, помогая его измученному телу расслабиться после такого мощного разряда.       — Пометь меня… — голос Тэхёна был едва слышным, плывущим в тумане блаженной неги.       В полубреду омега искал высшего признания их связи, того самого клейма, которое навсегда свяжет их души.       — Не сегодня, Снежинка, — Чонгук мягко коснулся губами его виска. Голос звучал хрипло, но твёрдо. Он понимал, что укус сейчас — это не просто метка, это клятва, которую в их нынешнем шатком положении он пока не имел права давать.       — Потом пометишь? — Тэхён приоткрыл один глаз, в котором всё ещё плескалось сапфировое марево удовольствия. В его вопросе не было требования, только детская надежда.       — Обязательно, — пообещал альфа.       Чонгук осторожно пристроился рядом на кровати. Тэхён лежал в луже собственного семени, тяжело дыша, и его это ни капли не смущало — для дикой натуры оборотня такие мелочи не имели значения, по сравнению с тем спокойствием, которое наконец-то воцарилось внутри. Довольный ответом омега по-хозяйски притёрся к Чонгуку под бок, закидывая на него тяжёлую ногу и бесцеремонно утыкаясь носом в ту самую пульсирующую жилку на шее, которая источала спасительные феромоны. Запах стал осязаемым, убаюкивающим.       Через несколько часов, когда дом погрузился в вязкую предрассветную тишину, Чонгук осторожно высвободился из объятий спящего Тэхёна. Жажда сушила горло. Спустившись на кухню, он замер у окна, зажав в руке стакан с водой. В дрожащем свете уличного фонаря, прямо на границе лесной тени, застыл зверь. Чонгук не мог разобрать окрас шерсти в сером сумраке, но мощный загривок и внимательный, нечеловеческий взгляд не оставляли сомнений — это был волк. И, судя по тому, как спокойно он сидел, это был кто-то из своих.       — Вы знатно облегчили мне задачу, спасибо, — едва слышно прошептал альфа, криво хмыкнув.       Он поставил стакан на стол, накинул кожаную куртку и, стараясь не шуметь замком, вышел во двор. Прохладный ночной воздух мгновенно ударил в лицо, вытрезвляя. На том месте, где мгновение назад сидел хищник, теперь стоял человек. Чонгук узнал его почти сразу по характерной острой осанке — это был Хосок. Но и оборотень не заставил себя ждать с реакцией: едва Чонгук сделал шаг навстречу, Хосок резко повёл носом, и его лицо исказилось от недоумения и ярости. От Чонгука волнами исходил густой, недвусмысленный запах Тэхёна. Да ещё и течного.       — Какого чёрта ты пахнешь им?! — Хосок нахмурился, делая угрожающий шаг вперёд. — Что он делает в твоём доме?       — И тебе привет, Хосок. Пойдём, объясню всё. Это довольно долгая история, — Чонгук спокойно кивнул в сторону деревянной беседки в глубине сада.       Они прошли внутрь, и альфа щелкнул выключателем. Под низким потолком затеплилась лампа, заливая пространство мягким, уютным жёлтым светом, который резко контрастировал с напряжённой позой оборотня. Хосок сел на скамью, сжав кулаки, и уставился на Чонгука своими горящими янтарными глазами, требуя ответов.       — Ну? Я жду.       — В общем, — начал Чонгук, присаживаясь напротив, и выудил из кармана куртки сигареты с зажигалкой, закурив. — Тэхён вчера защищал ваш молодняк и попался в лапы людям. Его усыпили транквилизатором люди с базы, на которой я работаю. Эти придурки совсем на вас помешаны. Мой начальник, Сонхун, спит и видит, как доказывает всему миру существование оборотней. Он велел мне запереть Тэхёна и взять у него кровь на анализы.       — Что?! — Хосок подскочил на месте, его верхняя губа дёрнулась, обнажая клыки. Он выглядел так, будто готов был вцепиться Чонгуку в горло прямо здесь. — Какого чёрта, Чонгук?!       Но Чонгук не дрогнул, лишь стряхнул пепел с сигареты, выдыхая облако дыма. Он мгновенно выпустил свою доминирующую ауру — тяжёлую, подавляющую, заставляя пространство в беседке буквально загустеть, а альфу подчиниться. Хосок замер, его дыхание стало тяжёлым, а инстинкты заставили его уступить место более сильному альфе.       — Дослушай ты! — не выдержал Чонгук, повысив голос. — Я анализы подменю на собачьи. Его отпущу под предлогом, что он сам выломал клетку и сбежал. И все останутся живы и здоровы. Я не собираюсь его выдавать.       — Допустим, — Хосок медленно опустился обратно на скамью, немного усмирив своего внутреннего зверя, но его взгляд всё ещё был колючим. — А теперь скажешь, почему от тебя разит вашими общими феромонами за три версты?       — У него началась течка, — Чонгук отвёл взгляд, чувствуя, как при воспоминании о событиях в спальне по телу снова пробегает жар. — Она порушила все наши планы. Мы собирались сегодня ночью вместе дойти до вашей стаи, чтобы Намджун не поднимал тревогу, но… не вышло. Его накрыло слишком сильно.       — Да, я тоже чуял, что это вот-вот случится, — Хосок вздохнул, его плечи наконец немного расслабились. — Он к тебе бегать стал подозрительно часто в последнее время. Задумчивый ходил, вечно принюхивался.       — Вот, что и ожидалось.       — Вы с ним спаривались? — хмуро спросил Хосок, и в его голосе не было осуждения, только сухая констатация факта. — Я же чувствую, что да.       Чонгук на мгновение замер, не зная, куда деть взгляд. Прямолинейность Хосока била под дых, не оставляя места для светских приличий. Чонгук поперхнулся дымом, закашлявшись так, что на глазах выступили слезы. Он нервно сделал ещё одну затяжку, глядя на тлеющий огонёк.       — Я бы не назвал это полноценным сексом, — хрипло отозвался он. — Скорее, оральные ласки. Помог ему немного.       — Сцепки не было? — Хосок продолжал свой допрос с беспристрастностью следователя.       — Там не то что сцепки, проникновения даже не было, Хосок, — Чонгук с силой вдавил окурок в пепельницу, словно ставя точку в этом неловком разговоре. — Да и нельзя нам, вроде. Он оборотень, я — человек.       Он помрачнел, чувствуя, как внутри ворочается тяжёлое осознание реальности. Весь этот морок в спальне, ягодный аромат и податливое тело Тэхёна — всё это казалось прекрасным сном, который неизбежно разобьётся о суровые законы их видов.       — Кто сказал, что нельзя? — Хосок вскинул бровь и сложил руки на груди, скептически разглядывая альфу. — Да, по законам стаи это запрещено, потому что люди для нас — враги и охотники. Но природа плевать хотела на наши законы. Исключения случались, и не так уж редко. Оборотни рожали от людей, и наоборот. Правда, судьба у таких полукровок обычно незавидная: в стае их часто загрызали как чужаков, а в вашем обществе — убивали, едва узнав правду, — Хосок посмотрел по сторонам и заговорщески приблизился к Чонгуку, продолжив. — Признаться честно, я знаком с некоторыми полукровками лично. Так что то, что у человека не может быть потомства от оборотня и наоборот — брехня.       Чонгук замер, поражённый этой новостью. В его медицинской практике не было ни единого упоминания о возможности генетического скрещивания человека и оборотня. Это меняло всё. Это значило, что Тэхён для него — не просто «запретный плод», а потенциально возможная судьба.       — Но я больше удивлен, что Тэхён пошёл к тебе самостоятельно, — Хосок внезапно коротко улыбнулся, и его янтарные глаза потеплели. — Так на дыбы вставал, когда речь о тебе заходила, рычал на каждое упоминание твоего имени. А тут — сам в кровать залез. Скорее всего, течка в голову ударила, лишила рассудка. Только перед ней он такой покладистый и ласковый.       Чонгук почувствовал, как сердце неприятно кольнуло. Значит, всё это было лишь действием гормонов? Просто природный механизм, заставивший гордого зверя искать утешения у первого встречного альфы?       — Значит, есть вероятность, что после неё он снова начнёт на меня кидаться? — тихо спросил он, глядя в темноту за пределами беседки.       — Ну, не прямо кидаться, — Хосок пожал плечами, поднимаясь со скамьи. — Тэхён умеет быть благодарным. Но равнодушием тебя точно успеет накормить. У него гордости больше, чем шерсти на загривке. Как только дурман спадёт, он первым делом вспомнит, что ты — человек с базы, которая держит нас на прицеле.       Чонгук проводил Хосока до границы участка, чувствуя, как ночная прохлада немного остужает его разгорячённую голову. Тяжёлый разговор оставил после себя странное послевкусие — смесь надежды и горького осознания реальности.       — Спасибо за честность, Хосок. И за то, что не набросился сразу, — негромко произнёс альфа, глядя оборотню прямо в глаза. — Я верну его. Как только течка немного отпустит, и мы сможем безопасно пересечь периметр. Обещаю, он будет дома в ближайшее время. Никто о вашей стае не узнает.       Хосок коротко кивнул, его янтарный взгляд на мгновение смягчился, признавая в человеке достойного союзника. Не говоря больше ни слова, он развернулся и бесшумно, словно тень, растворился в густых зарослях леса. Чонгук остался один. Он постоял ещё немного, слушая стрекот цикад и далекий гул базы, который теперь казался чем-то бесконечно чужим и враждебным. Тишина двора давила на уши, а в голове набатом стучали слова Хосока о «равнодушии». Неужели всё то тепло, та отчаянная нужда, с которой Тэхён прижимался к нему в спальне, действительно были лишь химической реакцией?       Альфа тяжело вздохнул и вернулся в дом. Пока положение позволяет, он побудет немного с омегой, наслаждаясь сладковатыми лесными нотками его феромона.

✩ ⋆ ☾ 𓃦 ☽ ⋆ ⁺₊ ✩

      День выдался обманчиво спокойным. Солнечные лучи лениво ползали по кафельному полу ветеринарного кабинета, подсвечивая пылинки в воздухе. Чонгук, сосредоточенно хмурясь, перебирал медицинские инструменты, готовя стерилизатор. Тэхён же, которому домашний арест давался с трудом, неприкаянно бродил из угла в угол. Ему было до одури скучно: он то изучал плакаты с анатомией домашних кошек, то бесцеремонно заглядывал через плечо альфы, обдавая его шею жарким, ягодным дыханием. Течка всё ещё тлела в его крови, делая каждое движение плавным и тягучим, но после ночи в объятиях Чонгука дикий омега стал куда спокойнее.       Идиллию разрушил резкий, металлический лязг.       В ворота дома ударили чем-то тяжёлым — настойчиво, грубо, с противным дребезжанием, которое предвещает беду. Оборотень и человек синхронно замерли, повернув головы на звук. Чонгук почувствовал, как внутри всё сжалось. Это не был визит вежливого соседа или случайного клиента. Его нутро, натренированное годами работы в опасных зонах, буквально взвыло: «Угроза».       — Сядь в клетку. Живо, — голос Чонгука изменился мгновенно, став грубым и властным.       — Что? Я не… — Тэхён вскинул подбородок, в его глазах вспыхнул привычный протест. Быть запертым для него было высшим унижением.       — Сядь, я сказал! — Чонгук обернулся, и его глаза стали чернее ночи, что слова застряли в горле у омеги. — Это кто-то с базы.       Тэхён нехотя подчинился. Клетка в углу кабинета, та самая, где когда-то томился Джин, встретила его холодным блеском прутьев. История совершила уродливый виток: теперь он сам, свободный лесной охотник, добровольно заходил в «дьявольскую коробку». Чонгук захлопнул замок, и Тэхён заметил, как дрожат пальцы альфы. Он впервые видел этого мягкого человека таким взвинченным и злым. Выйдя во двор, Чонгук столкнулся с тремя фигурами у ворот. Его челюсти сжались. Трое амбалов в камуфляже, с лицами, иссечёнными жадностью и злобой. Те самые браконьеры, которых он с позором выставил из заповедного сектора две недели назад.       — Какие люди, — Чонгук прислонился к воротному косяку, стараясь выглядеть расслабленно, хотя его сердце колотило в рёбра, как пойманная птица в клетке. — Кажется, я ясно дал понять, что в радиусе десяти миль от леса вам делать нечего.       — Слышь, ты зубы нам не заговаривай, докторишка, — главарь, верзила с сальным лицом, шагнул вперёд, обдав Чонгука запахом дешёвого табака и перегара. — Отдавай оборотня. Мы знаем, что он здесь.       Мир вокруг Чонгука на мгновение замер.       «Откуда?!» — кричал разум.       Неужели они следили за ним от самой границы леса? Или Сонхун сам сказал им об этом?       — О чём ты бредишь, Доха? — Чонгук выдавил пренебрежительную ухмылку. — У меня тут только кошки с лишаем и старые овчарки. Иди протрезвись.       — Да на кой чёрт ты его у себя держишь? — встрял второй, потирая кулаки. — Что, один из них, да? Решил подзаработать втихую, пока Сонхун не видит?       — Мы видели, как ты разоряешь капканы базы, зоозащитничек хренов, — главарь подошёл вплотную, так что Чонгук почувствовал его горячее дыхание. — Видели, как ты приволок сюда белую тварь. Поздравляю, ты попал.       — Флаг вам в руки за наблюдательность, — Чонгук скрестил руки на груди, не отводя взгляда.       — Ты смотри, ещё зубки нам показывает! — противно протянул третий амбал, обходя Чонгука сбоку. — Ты давай-ка, не виляй. Отдай нам эту белоснежную тварь. Знаешь, сколько за её шкуру дают на чёрном рынке? Там за одного такого «арктического» волка можно полгода в Вегасе гулять. Иначе твой начальничек быстро узнает, что ты работаешь на два фронта, предатель.       Главарь демонстративно плюнул на чистый бетон двора, прямо к носкам ботинок Чонгука. В воздухе повисла тяжёлая, удушливая атмосфера. Чонгук чувствовал, как за его спиной, за тонкими стенами кабинета, сгущается первобытная ярость. Он знал, что Тэхён слышит каждое слово. Слышит, как его называют «тварью» и оценивают стоимость его шкуры. Но действовать нужно хитрее.       Чонгук сменил тактику, любезно улыбнувшись.       — Хорошо, будь по вашему, — согласно кивнул он с важным видом. — Ночью встречаемся там, откуда я вас в прошлый раз выгнал. Чтобы нас не видели лишние глаза. Я отдам вам оборотня, а вы будете взамен молчать о том, что я обезвреживаю капканы.       Тупорылые громоздкие альфы довольно заулюкали, поверив в этот жалкий шантаж.       — Так бы и сразу, мелочь.       — Чтобы в десять был там. И был один. Приведёшь кого-нибудь с собой — вам всем кранты, — оскалился Доха.       — Договорились.       — До встречи, зоозащитничек.       Чонгук проводил их взглядом, не двигаясь с места, пока рёв мотора их раздолбанного внедорожника не затих где-то в отдалении. Его лицо, до этого хранившее маску покорности и деловой хитрости, мгновенно окаменело. Улыбка сползла, обнажая плотно сжатые челюсти.       — Идиоты, — выплюнул он в пустоту двора.       Альфа развернулся и быстрым шагом вошёл в кабинет. Запах в помещении стоял невыносимый: смесь ягодного аромата течки и едкой, животной ярости. Тэхён не просто сидел в клетке — он буквально вжимался в прутья, его пальцы побелели от напряжения, а глаза полыхали диким, нечеловеческим светом.       — Ты… — голос омеги превратился в рычание. — Ты решил меня продать? Им?! Этим кускам падали?!       Тэхён выбил дверцу клетки, и та жалобно заскрипела. Вылез из этой злосчастной клетки. Чонгук подошёл вплотную, не обращая внимания на явную угрозу, исходящую от оборотня.       — Снежинка, посмотри на меня, — твёрдо произнёс альфа. — Ты серьёзно думаешь, что после всего, что было, я отдам тебя на шкуру этим отбросам?       Омега замер, тяжело дыша. Его ноздри трепетали, жадно ловя запах Чонгука, пытаясь распознать в нём ложь. Но от альфы пахло только уверенностью и чем-то тёмным, решительным.       — Я выиграл нам время, — Чонгук понизил голос до шепота. — Они поверили, потому что судили по себе. Думают, что за шкуру редкого зверя я готов продать совесть. В десять вечера они будут ждать меня в лесу, в самом глухом секторе, где нет камер базы. И они действительно будут там одни. Без лишних глаз.       Тэхён медленно разжал пальцы, успокаиваясь. До него начал доходить план Чонгука.       — Ты хочешь заманить их в ловушку? — омега прищурился, и в его взгляде мелькнуло опасное предвкушение.       — Я хочу, чтобы они больше никогда не приближались ни к моему дому, ни к твоему лесу, — Чонгук открыл замок клетки и протянул руку Тэхёну. — У нас есть несколько часов. Тебе нужно набраться сил, потому что охотниками в этой игре сегодня будем мы.       — А ты не подумал о том, что эти охотники приведут вашего главаря и скрутят нас? — прищурился оборотень. — Вдруг это они нас загоняют в ловушку, а не мы их?       — Вряд ли, — уверенно ответил альфа. — Доха и его подсосы работают на два фронта, — он ухмыльнулся. — Я в течение этих недель убедился, что у них есть свои, корыстные цели, в которые они не хотят посвящать Сонхуна. Поэтому им просто невыгодно делиться с ним некоторой информацией. Если бы они всё докладывали Сонхуну, то меня бы давно поймали на обезвреживании капканов, но эти ублюдки промолчали, ожидая удобного случая, когда меня можно будет взять шантажом, — несколько секунд Чонгук молчал, переваривая всё, а после добавил: — Но их планы накроются медным тазом.       — А ты начинаешь мне нравиться всё больше и больше, Чонгук, — дослушав альфу, омега расплылся в хищной усмешке.