Мечта о Мальве

Эпилог

Пятьсот лет спустя. Дворец Аделаиды ван дер Линд возвышался на искусственном холме в центре столицы — стеклянный шпиль, окружённый парящими садами и фонтанами, которые никогда не замирали. Королевский дворец стоял рядом — старый, величественный, но уже не главный. Королева Клотильда всё ещё правила — формально. Она была бессмертна, как и Ада. Только теперь её трон был скорее символом. Настоящая власть давно перешла к той, что стояла на холме напротив. Ада сидела в своём личном зале — одна. Стены были сплошными экранами. На главном шёл прямой эфир с далёкой колонии — Ксавир-9. Город горел. Баррикады из обломков, чёрный дым над площадями, толпа мужчин без браслетов — они кричали, ломали терминалы, жгли склады с Панацеей. Их лица были искажены яростью. Некоторые падали, когда волна яда всё-таки достигала их через воздух. Другие поднимали оружие — старое, ржавое, но всё ещё смертельное. Репортёр — молодая женщина с белыми волосами — стояла на фоне огня. Голос её дрожал от возбуждения. — Впервые за пять веков кто-то посмел сказать «нет». Они называют это «восстанием». Они уничтожают склады. Они ломают ошейники. Они кричат, что яд украл их души. Камера показала крупный план: мужчина с окровавленным лицом держал в руках разбитый браслет. Он смотрел прямо в объектив и шептал: — Мы… мы были… Ада смотрела на экран. Не моргая. Не шевелясь. Бокал в её руке слегка дрожал — только отражение огня выдавало движение. Репортёр продолжала: — Империя уже направила флот. Подавление начнётся через два часа. Но вопрос остаётся: как они смогли? Как они смогли хотя бы на миг почувствовать, что такое «я»? Ада медленно поставила бокал на стол. Подняла руку. Экран мигнул и погас. Тишина стала абсолютной. Она встала. Прошла к краю террасы. Посмотрела вниз — на свою империю: миллиарды огней, миллиарды нитей, миллиарды сердец, которые бились в унисон с её собственным. Восстание на Ксавире-9 уже закончилось. Мужчины, кричавшие о свободе, опустились на колени. Их лица разгладились. Глаза стали пустыми. Улыбки — мягкими, спокойными, преданными. Они снова были счастливы. Ада опустила руку. Она стояла в темноте, глядя на звёзды. И в последний раз за пятьсот лет подумала: «Они всё ещё пытаются. Но это уже не имеет значения». Она повернулась и ушла обратно в зал. Дверь за ней закрылась бесшумно. Экран снова загорелся — новости продолжались. Но восстания больше не было. Только тишина. Идеальная, бесконечная, абсолютная тишина. Где-то в глубине дворца, в старом крыле, королева Клотильда всё ещё сидела на троне. Она была старше, чем когда-либо, но не состарилась. Панацея держала её вечно молодой. Она смотрела на тот же эфир — уже завершённый — и тихо улыбалась. Рядом с ней, на низком диване, сидела Эйлана — постаревшая, но всё такая же резкая, с короткими седыми волосами и глазами, которые видели слишком многое. — Они всё ещё пытаются, — сказала Эйлана. Королева кивнула. — Пусть пытаются. Это ничего не изменит. Эйлана посмотрела на королеву. — Ада уже давно не та, что была. Королева улыбнулась — тонко, холодно. — Она никогда и не была той, кем казалась. Они замолчали. Внизу, в столице, продолжалась жизнь. Идеальная. Безопасная. Без вопросов.