Вне льда

      Как только тяжелая дубовая дверь комнаты Шейна захлопнулась, отсекая их от восторженных возгласов Юны и пристального взгляда Дэвида, Шейн резко развернулся. Его лицо пылало.       — Ты… ты… — он задыхался от возмущения, тыча пальцем в сторону двери. — «Наконец-то я вижу женщину, от которой Шейн унаследовал лучшие черты»? Серьезно, Илья? Ты решил соблазнить мою мать прямо на пороге?       Илья, ничуть не смущенный, бросил ключи от машины на кровать и начал медленно расстегивать верхние пуговицы своей рубашки. Он окинул комнату взглядом: старые кубки на полках, плакаты с легендами хоккея, идеально заправленная постель.       — А что? Она очаровательная женщина. И, судя по тому, как она на меня посмотрела, я уже официально её любимый «друг» своего сына, — он усмехнулся, делая шаг к Шейну. — Ты должен мне спасибо сказать. Я разрядил обстановку. Твой отец выглядел так, будто готов был проткнуть меня клюшкой для гольфа.       — Ты вел себя как законченный бабник! — Шейн перешел на шипение, подходя ближе. — Поцелуй руки? Мы в девятнадцатом веке?       — Это называется манеры, Холландер. Тебе стоит поучиться, — Илья внезапно сократил дистанцию, оказываясь в опасной близости. Шейн невольно отступил, упираясь поясницей в свой старый письменный стол. Илья оперся руками о край стола по обе стороны от Шейна, фактически заключая его в ловушку. — Слушай, Капитан. Мы здесь меньше пяти минут, а ты уже на грани срыва. Если ты будешь так дергаться каждый раз, когда я открываю рот, твой старик поймет, что мы врем, еще до того, как принесут закуски.       Шейн чувствовал жар, исходящий от тела Ильи. В этой комнате, которая всегда была его убежищем, присутствие Розанова казалось чем-то запредельным, неправильным. Запах его парфюма — теперь более густой и теплый — заполнял всё пространство.       — Ты сказал, что мы «привыкли делить тесные пространства», — прошептал Шейн, стараясь не смотреть Илье в губы. — Моя мама решила, что мы... я не знаю, что она решила! Но теперь нам придется спать в одной комнате. На одной кровати.       Илья опустил взгляд на кровать, затем снова на Шейна. На его губах заиграла та самая, по-настоящему опасная ухмылка.       — Ну, кровать большая. Думаю, я смогу удержаться и не столкнуть тебя на пол среди ночи. Хотя... — он наклонился к самому уху Шейна, так что его дыхание опалило кожу. — Если ты будешь хорошо себя вести, я даже могу уступить тебе одеяло.       Шейн сглотнул, чувствуя, как сердце предательски колотится о ребра. Он уперся ладонями в грудь Ильи, пытаясь его отодвинуть, но пальцы лишь зарылись в дорогую ткань рубашки, под которой перекатывались твердые мышцы.       — Просто... просто веди себя нормально, — выдохнул Шейн. — И не смей больше целовать руки моей матери.       Илья выпрямился, поднимая руки в жесте мнимого поражения, но в глазах его всё ещё горел азартный огонь.       — Ладно, Капитан. Никаких мам. Но про отца я ничего не обещал.

***

      Шейн возился у зеркала уже пять минут, и с каждой секундой его пальцы слушались всё хуже. Галстук из плотного шелка казался живой змеей: он то вырывался, то затягивался слишком туго, превращаясь в бесформенный комок. В отражении Шейн видел, как Илья, уже полностью переодетый в темно-синий костюм, вальяжно сидит на краю кровати, наблюдая за его мучениями с плохо скрываемым удовольствием.       — Ты его сейчас задушишь, Холландер, — лениво заметил Илья. — Галстук не виноват, что ты нервничаешь как школьница перед выпускным.       — Я не нервничаю, — огрызнулся Шейн, в четвертый раз распуская узел. — Просто ткань слишком скользкая.       — Ткань скользкая, а руки — деревянные, — Илья поднялся с кровати и в два шага оказался за спиной Шейна.       Шейн замер, глядя в зеркало на их двойное отражение. Илья был выше, шире в плечах, и его темный костюм создавал резкий контраст с белой рубашкой Шейна. Розанов бесцеремонно оттолкнул руки Шейна и сам взялся за концы галстука.       — Повернись ко мне, — скомандовал он.       Шейн подчинился, чувствуя себя абсолютно беззащитным. Илья стоял так близко, что его колено задевало бедро Шейна. Его сосредоточенное лицо было всего в нескольких сантиметрах. Он ловко перекидывал шелковую полоску, и его пальцы — длинные, с аккуратными ногтями и заметными шрамами на костяшках — двигались с невероятной точностью.       — Где ты научился это делать? — тихо спросил Шейн, стараясь смотреть куда-то в район узла, а не в глаза Розанову.       — Постоянные банкеты лиги научат тебя чему угодно, если не хочешь выглядеть как оборванец, — Илья чуть затянул узел, вынуждая Шейна приподнять подбородок. — Дыши, Шейни. Ты же не хочешь упасть в обморок, когда пойдешь к алтарю вслед за кузеном?       — Я не пойду к алтарю, я просто гость.       — С таким лицом ты выглядишь как человек, которого ведут на казнь, — Илья закончил с галстуком и, вместо того чтобы отстраниться, медленно провел ладонями вниз по лацканам пиджака Шейна, разглаживая невидимые складки. Его руки задержались на груди Шейна чуть дольше, чем того требовали приличия. — Вот так.       Шейн чувствовал, как под ладонями Ильи его сердце пускается в галоп. Он хотел что-то сказать, но в этот момент в дверь коротко постучали.       — Мальчики! — голос Юны за дверью звучал бодро. — Церемония начинается через десять минут, все уже собираются в саду. Вы готовы?       Илья на мгновение замер, глядя прямо в глаза Шейну. В этом взгляде уже не было насмешки — только странный, обжигающий вызов. Он резко отстранился и подхватил со стола свои часы.       — Мы готовы, миссис Холландер! — крикнул он, подмигивая Шейну. — Выходим.       Шейн быстро поправил пиджак и бросил последний взгляд в зеркало. Он выглядел безупречно. Но внутри у него было ощущение, что он только что подписал контракт, условия которого еще не до конца прочитал.       — Пошли, — Илья открыл дверь и галантно пропустил Шейна вперед. — Пора показать твоему кузену, как выглядит по-настоящему крепкая мужская... дружба.