Hey, Mr. Policeman

Макс стоял в кабинете Вассёра и молча проклинал всё вокруг. Злость была сухой, без вспышек, как раскалённый металл, который удержать можно только щипцами. Больше всего он проклинал Ландо.  Он с самого начала отнёсся спокойно к тому, что на нём задерживались взгляды. Пьер любопытствовал, Ландо хмурился, кто-то ещё присматривался. Макс делал своё, не строил из себя незаменимого и не допускал мысли, что подобная «слежка» однажды обернётся вот так. Слишком наглядно и слишком быстро. На первый взгляд даже до безобразия глупо, если бы только не последствия.  Кабинет держал тихую, собранную тишину. На стене висели чёрно-белые фотографии города, ровные линии полок уходили в полумрак, на диване лежала раскрытая, загнутая на уголке папка. На столе поблескивал офисный дырокол, рядом лежал тяжелый степлер. Вассёр, склонившись, разбирал слои бумаги, не сильно заинтересованный в сложившейся ситуации. Андреа стоял в полушаге, руки за спиной, взгляд цеплял детали и тут же складывал их обратно, как будто примерял сцену к возможным последствиям. День начинался иначе. Юки прислал короткое сообщение ещё утром, когда Макс сидел у Эстебана над накладными. Просьба была простая и срочная. К вечеру у него освобождалось окно, Юки не укладывался людьми на мелкую поставку и просил подстраховать. Формат знакомый. Быстро забрать, быстро довезти, быстро выгрузить, и дальше он снова у Эстебана: вписывать цифры и сводить ритм документов. Макс поехал. Порт встретил влажным вечерним воздухом и рабочей суетой. На погрузочной площадке накатанный асфальт был исчерчен следами от шин, в блестящих лужах стояли прямоугольники сереющего неба. «Чистая соль» приходила в плотных брикетах, каждый в прозрачном пакете, сверху аккуратный прямоугольник наклейки с условными маркировками, без лишних слов. Такой товар в порту почти не задерживался. Его принимали, кратко фиксировали, передавали дальше, и он растворялся по маршрутам в течение нескольких часов. Быстро и чисто, отсюда и название. Текучка, а не витрина «Галлереи». Макс привычно проверил наружную маркировку всей партии, следом ловко выгрузил коробки на склад и оставил их у дальней стены на полках, где пустота после предыдущих загрузок ещё не успела притруситься пылью. Плечо отозвалось знакомым тянущим усилием, рука метнулась к следующей коробке. Такие мелкие операции занимали голову ровно настолько, чтобы не отвлекаться, но и не уходить в мысленную трясину.  Он отдал дежурному подпись, коротко кивнул, вышел на свет. У выхода он пересёкся с Лиамом. Тот шёл навстречу быстрым шагом, у виска прилипла прядь, лицо чуть запылённое, как у человека, который уже сделал пару кругов, а впереди ещё несколько. Поздоровались коротко, без остановки. Оказалось, Юки вызвал и его для параллельной мелкой партии. Всё выглядело буднично и правильно. Макс поехал обратно к Эстебану разбираться с бумажной полосой. Ландо, который в это время ошивался в порту со своими «псами», Макс даже не отметил. В последние дни это стало привычным фоном. Теперь он понимал, что надо было бы отметить. Хотя бы уголком взгляда. Кипевшее в Ландо раздражение давно искало выход. Оно копилось не столько к Максу, сколько к самому факту чужой инициативы рядом. К той самой инициативе, с которой пришёл некогда Шарль — Перси — и которой многие сначала улыбались. Подобную симметрию Ландо терпел плохо. Когда склад опустел, Ландо проскользнул внутрь, прикрыл за собой дверь и на секунду прислушался. Воздух пах бумагой, пластиком и морской сыростью; вокруг плотная тишина, лишь изредка нарушаемая звучащими голосами снаружи. Он подошёл к коробке с ровно приклеенным скотчем, разрезал кромку и раздвинул края. Пакеты лежали плотно и гладко, как кирпичики. Он снял верхний, проверил наклейку, нажал пальцем на шов. Вынул второй. Третий. Тихий шелест плотного, чуть мутного целлофана оказался громче, чем хотелось бы. Он вынул три брикета, положил на край. Из своей сумки достал такие же по размеру, но чуть иного оттенка в пластике, с маркировкой, которая с первого взгляда казалась правильной, а со второго начинала путаться цифрами. Пакеты были хуже, запах на тон жестче, а смесь давала мутную крошку. Он засунул их в коробку, подровнял ряд, но не стал слишком стараться. Закрыл клапаны криво, скотч провёл дрожащей линией, будто торопился. Это было важно. Заведомый след для того, кто зайдёт следом. На складе, где всё держали ровно, кривизна обязательно должна была броситься в глаза. Он вышел и вернулся к своим. Кожа на висках оставалась сухой, взгляд ровным — будто ничего и не было. Через несколько минут на склад зашёл курьер забирать товар, который как раз предполагался к своего рода «экспресс» доставке. Послышался короткий щелчок ножа, потом тишина, потом нож обратно закрыли, потом осторожные шаги. Курьер вышел с коробкой, повертел её, посмотрел на шов, посмотрел по сторонам, увидел «псов», увидел Ландо и сразу пошёл к ним. — Коробка уже была вскрыта. Кто-то влез, — сказал он без лишних эмоций, но у губ дрожала нехорошая точность. — Покажи, — Ландо даже не поднял голос. Он проверил шов, легко открыл коробку, срывая криво залепленные края, посмотрел на наклейку, на ряд внутри, на те самые три брикета. Покосился на «псов». Габи уже повернулся к воротам, Франко ещё немного постоял рядом и направился следом.  — Выясните, кто принимал поставку, — коротко кивнул Ландо на склад, а потом курьеру. — Коробку доставь в Скудерию. Сейчас. Габи с Франко вернулись скоро, шаги были быстрыми, лица серьёзными. Габриель держался тихо и не пружинил как обычно. Франко отрапортовал сразу, не распуская фраз. — Принимал Эмилиан. Ландо хмыкнул, приподнял бровь. В его лице смешались удивление и давняя готовность услышать именно это. Через полчаса они были в клубе. Коробка уже стояла на низком столике в пустом зале. Вассёр ковырял наклейку ногтем, осматривал швы, канцелярским ножом осторожно поддевал ленту. Андреа рядом сдвинул брови и молчал, взглядом выбирая, на что смотреть сейчас, а что оставить на потом.  Ландо уверенно вошёл, осмотрелся и двинулся ближе. — Где Перси? Нужно передать ему информацию. В порту сказали, поставку принимал Эмилиан. Вассёр раздражённо цыкнул, не отрываясь от пакета. — У себя. Подойдёт как только закончат с Пьером. Андреа посмотрел на Ландо и едва заметно кивнул в сторону коридора. — Идём, — сказал он уже в полголоса и перехватил Ландо за плечо, уводя в сторону от лишних глаз. Они свернули в короткий закуток у дверей для персонала. На стене шелушилась краска, лампа под потолком трещала, набирая свет. Андреа плеча не отпустил. — Если это твоя выходка, лучше просто скажи, и это можно будет замять, пока не дошло до Перси, — шёпот вышел тихим, осторожным.  — Эмилиан принимал поставку, причём тут я? — Ландо, Эмилиан работает с документами и проверяет накладные. Знаешь, как хреново вяжется так себе сверенная маркировка с тем, что он буквально занимается проверкой цифр? — прошипел Андреа, сдерживая тон. — Ты вообще понимаешь, что будет, если это вскроется? Что с тобой сделает Перси, если поймёт, что это твоих рук дело? Ты же не считаешь его за идиота?! Ландо фыркнул, сдвинув плечом ладонь Андреа. — Я считаю, что новенький мог не подумать, как правильно прикарманить хороший товар. — Хватит ломать комедию, уж точно не при мне, — Андреа упрямо говорил шёпотом, но жёсткость в голосе не скрывалась. — Если ты будешь заниматься подобным, это точно не приведёт тебя на место Перси. Работа грязная и неаккуратная. Настоятельно рекомендую не… Ручка служебной двери щёлкнула. Андреа обрезал слово на полпути, на пару секунд воцарилась полная тишина. Ландо выскользнул из-за угла и уверенно пошёл навстречу появившимся Шарлю и Пьеру. — Фредерик? — Шарль вопросительно посмотрел на Вассёра, который как раз снимал тонкую полоску скотча со шва. — Перси, — Ландо оказался рядом, будто вырос из пола. — Кто-то подменил пакеты на складе. Курьер сообщил. Шарль перевёл взгляд на пакет в руках Вассёра, потом на Ландо. «Псы» подтянулись к нему, держась аккуратно позади, как положено тени. — Вы узнали кто? — Точно никто не видел, — Ландо говорил осторожно, но не мялся. — Но эту партию доставил Эмилиан. Больше никого не видели. Шарль на секунду свёл брови, перевёл дыхание, отмерил паузу и кивнул. — Приведите его. Ландо уже шагнул к двери, когда рядом возник Габи. Он выглядел напряжённо, как человек, который не хотел вмешиваться, но и не мог молчать. — Лиам тоже там был, занимался такой же поставкой. Может… Может, он видел, как Эмилиан оставил товар. Ландо резковато перевёл взгляд на Габи, губы чуть сжались. Если бы ситуация была настоящая, то, разумеется, подобные детали были бы важны. Но ситуация таковой не была и лишние свидетели сейчас были ему не на руку.  — Лиама тоже приведите, — без колебаний добавил Шарль. — Принято, — коротко бросил Ландо. Андреа сжал челюсть и остался на месте, провожая взглядом Ландо и «псов», которые уже разворачивались к выходу. Сцена собиралась как простая, незамысловатая механика. Один отчёт, один жест, одна фраза. Шаги за дверью исчезли. И вот так Макс оказался в кабинете Вассёра — плечи ровно, подбородок совсем немного выше обычного, а внутри гудела сухая злость, как накалённая проволока. Рядом стоял Лиам, такой же растерянный и старавшийся взглядом не задевать лишнего. Шарль говорил коротко, словно сцена не требовала излишне муторного разбора.  — Кто-то вскрыл товар. По данным портовых, за поставку отвечал Эмилиан. Ты у нас не так давно, поэтому я дам тебе возможность объяснить, если ты что-то перепутал, — голос Шарль держал ровным, почти дружелюбным. Всегда было куда проще создать видимость мягкости, чтобы человек просто рассказал сам без излишних мер. Слова легли в комнату, как тонкая металлическая нить — ухватишься и порежешь пальцы. — Я привёз коробки и оставил на складе, — ответил Макс. Голос держался на нужной высоте, но в висках упрямо стучал сухой метроном.  Пьер повернул голову к Лиаму — взгляд почти лёгкий, словно совсем без угрозы.  — Лиам, ты был с Эмилианом на складе? Вопрос прозвучал мягче, чем наигранно нейтральный тон Шарля, и за это Макс был ему благодарен: Лиам выглядел напряжённым, явно уверенный, что за любой неверный жест крайним окажется он.  — Нет, но я подошёл почти сразу после Эмилиана. И я не видел, чтобы он что-то делал с товаром. Да и времени у него не было достаточно, — произнёс Лиам, всё равно удерживая ответ ровным, не смотря на заметную нервозность.  Ландо нервно поджал губы.  Без лишней суеты и оправданий Лиам дал Максу косвенное, но всё же алиби — и в тот миг у Ландо внутри щёлкнуло: план рассыпался — по мнению Андреа это, правда, было единственным возможным исходом так паршиво подготовленной подставы.  Фактически если сейчас оставить всё как есть, следующий логичный шаг — посмотреть на самого Лиама, который был также на складе один, но уже после Макса, и предположить, что коробку вскрыл именно он. Этого допускать было нельзя. Лиам был «свой», не из тех, кого Ландо готов был подставлять, чтобы насолить Максу. Значит, вектор надо менять так, чтобы и от себя снять лишний интерес, и Лиама убрать с линии огня, и Максу, слишком резво сующему нос в чужие дела, объяснить правила. — Пусть попробуют товар, — выдал он резко. — Докажут, что оба ничего не делали. Это же не проблема, если никто к товару не притрагивался. Значит, с ним всё в порядке. Может, просто случайно упаковка повредилась где-то на пути. Шарль любил факты, Вассёр — понятные проверки, Пьер — ясную логику без кривых углов. Дать товар на пробу — звучало почти как лабораторный тест: объективно, быстро, на глазах у всех.  Расчёт Ландо был прост — если коробку не трогал, то и не знаешь, что с товаром. Лиам выполнит такой приказ без вопросов, даже ухом не поведёт — никто после такого не допустит мысль, что годами проверенный человек мог иметь отношение к ситуации. Разумеется, Макс мог поступить так же, и всё же он уже смотрел на Ландо так, будто понимал, чьих рук это дело, и хорошего от этого «пусть попробуют» ждать не стоило.  Если замнётся — обвинение, может, и не закроют сразу, зато подозрения получит гарантированно. А главное даже если Шарль не сделает окончательных выводов прямо здесь, Ландо хотя бы увидит, как новенького поведёт от дерьма, что он распихал в пакеты — урок запомнится. У такого «простого» расчёта, конечно, была тьма недочётов, но это лучшее, что у него было — только бы не подставить ни в чем не виноватого Лиама. Ландо хорошо умел делать один шаг вперёд и не так хорошо строил цепочку дальше.  Рука нырнула в коробку, под пальцами — упругая гладь целлофана, знакомый вес брикетов. Ландо вытащил два пакета одним движением — Лиаму бросил тот, что приехал в партийной коробке вместе с «чистой солью» Макса; Максу же — тот, что подложил сам, с едва заметной разницей в оттенке пластика и сомнительной при близком взгляде маркировкой. Но на расстоянии всё выглядело безупречно. Шарль повёл плечом, будто отмеряя паузу, и кивнул.  — Пробуйте. Лиам вскрыл пакет — шуршание плотного пластика разрезало воздух. Белый порошок осыпался ровной матовой горкой на стол, в свете лампы блеснули мелкие кристаллы, похожие на пыль от мела. Ландо, не теряя ни секунды, участливо протянул со стола визитку Вассёра — плотный глянцевый прямоугольник с чуть стёртыми краями. Лиам машинально принял карточку, быстро расчертил линию — ровно, будто делал это не в первый раз, — и, не споря, наклонился. Вдох был коротким, резким; звук будто провалился в тишину. Порошок исчез, оставив за собой глухой удар в висках. Лиам поморщился, провёл ладонью по лицу и выдохнул — без слов, без эмоций, просто отметив, что сделал то, чего требовали. Макс застыл на долю секунды — будто уткнулся лбом в невидимую стену. Следующим должен был быть он. В голове коротко кольнуло: он, грёбаный полицейский под прикрытием, и вот до чего докатилось прикрытие. Какого вообще чёрта? Разве у наркоторговцев нет правила не употреблять свой товар? Внутри хрустнуло сухо, как если бы кто-то согнул раскалённую проволоку. Он разорвал шов пакета, высыпал на стол ухабистую, матовую горку. Пыль легла ровно, как мука на разделочной доске. Под пальцами — глянцевый картон всё той же визитки; он подвёл край, вывел аккуратную «дорогу», как видел в кино, и снова застыл. — Ну? — Ландо поднял бровь, и нетерпение у него дрогнуло в пальцах. — Чего завис? Ты же сказал, ничего не делал. У нас хороший товар. Кайфанёшь. Чисто, без приключений. Отпустит — и всего тут. Макс молча смотрел на белую полоску. Горло было сухим, будто проглотил песок. В комнате на миг стало слышно, как бумага под ладонью Вассёра чуть сдвинулась, как Андреа еле заметно сменил упор ноги. — Ну, конечно, блядь. «Не делал он», — рыкнул Ландо, и блеснул чёрный металл: коротким движением он выдернул пистолет. — Может, мне сразу мозги тебе вышибить? Макс не дёрнулся. Просто перевёл взгляд на неожиданно распалившегося Ландо. Даже Вассёр оторвался от бумаг, рефлекторно подняв взгляд в сторону шума. Андреа сжал пальцы, костяшки побелели: он ведь предупреждал Ландо, что эта затея дурная. — Достаточно, — голос Шарля резанул воздух чистым, ровным краем — без крика, но так, что комната словно стала уже. Он подошёл, вытянул оружие из руки Ландо так, будто просто забрал не к месту взятую вещь, и поднял глаза на Макса. В зелени радужки, потемневшей в полумраке, не было ни злости, ни жалости — только давящее решение. Шаг ближе. Холодный круг дула упёрся Максу в висок. — Давай. Ты же ничего не делал. «Я не хочу, чтобы ты уезжал, Макси».  Сердце коротко сжалось. Не от страха — от того, как чуждо звучал сейчас этот голос из памяти рядом с прижатым к коже металлом. Не он принимал это решение, но именно сейчас понял, как сильно жалел, что уехал тогда.  «Я стану преступником» отдалось в голове. И сразу следом — «чтобы ты меня поймал». В теле туго встала пружина. Поймает. И если потребуется — сделает всё, что для этого нужно. Макс повернулся к столу, наклонился. Прижал крыло носа пальцем — и резко вдохнул. В переносице тут же вспыхнуло что-то жгучее, как нашатырь. На глаза навернулись слёзы, резануло горло. Он отступил на шаг, сомкнул веки, шумно втянул воздух ртом, коротко шмыгнул. Открыл глаза — Шарль уже отложил пистолет и чуть отступил, словно уронил напряжение на пол и переступил через него. — Свободны, — сказал он коротко.  Лиам сразу повёл Макса к двери, подталкивая локтем туда, где тень коридора была плотнее. У Макса всё ещё жгло нос, в груди рывками ходил воздух, как будто кто-то тянул меха у кузнеца. Снаружи пахло прохладой. Они миновали глухую стену, завернули за угол, где ветер трепал оборванную афишу. — Ты же правда ничего не делал с товаром? — осторожно спросил Лиам, держась чуть ближе, чем обычно. — Правда. Но это не значит, что я горел желанием доказывать это, нюхая чёртову дорогу, — Макс откинулся лопатками к шершавой стене и потёр глаза тыльной стороной ладони. Его, наконец, «взяло». Через капилляры всё пошло в кровь быстро, без предупреждения. Под ногами будто разлился жидкий пол: голова пошла кругом, сердце загнало ритм в горло — частый, беспорядочный. Ладони вспотели и чуть онемели, пальцы стали как чужие. Лиам скользнул взглядом по Максу — картина знакомая: у него самого участилось сердцебиение, голова стала лёгкой, ноги — ватными, но держали. — Ты как? — Лиам всмотрелся внимательнее. Зрачки у Макса были расширены — почти съели радужку. — Норм, норм, — выпалил тот быстро, зажмурился; по телу, волной за волной, поползла тёплая, липкая эйфория. Лиам хлопнул его по плечу, пытаясь вернуть к центру тяжести.  — Нам лучше по домам. — Ага… да… давай, — Макс качнул головой, шагнул — и резко согнулся пополам. Его вывернуло на мокрый, чёрный от дождя асфальт. — Блядь, — Лиам подхватил его за плечи, не ожидав такого срыва. Макс потряс головой, как собака, вылезшая из воды. Сердце вдруг сорвалось с бешеного ритма — и провалилось в пустоту. Один гулкий удар где-то глубоко — пауза, тяжёлая как колокол, — второй, такой же редкий и мучительный. Лиам вскинул глаза к Максу — и пальцы у него сами стиснули чужие плечи: зрачки у Макса сузились до крохотных точек, дыхание стало поверхностным, как будто лёгкие забыли, как работать. Скорую не вызовешь — не тот мир. И Лиам, хоть и держался прямо, понимал, что на их товар, чистый и качественный кокаин, такая реакция не вязалась. Значит, в пакете была дрянь, какой кишела улица: что-то жёсткое, грязное, да вообще чёрт его знает, что там могло быть. Ландо умел жестить с теми, кто ему не нравился. Новенькие редко проходили мимо его зубов. — Блядь, — повторил Лиам, перехватывая Макса так, чтобы тот не сполз на колени. — Давай я отвезу тебя… Фраза умерла. В больницу — нельзя: проблем потом не оберёшься. К себе — он не был готов, как бы ни считал Макса «нормальным парнем»: дом — территория, куда «работу» было принято не заносить. К Максу домой? Он едва держался на ногах, адрес в лучшем случае мог выдавить шёпотом — да и как везти, если свою машину Лиам оставил у порта, а сюда его доставили «псы». Макс сейчас едва ли два шага бы сделал. Ближе всего — обратно в клуб, но это после случившегося хуже любого варианта. Дверь у чёрного входа приоткрылась, и в полосе света обозначилась фигура. Шарль вышел в переулок быстрым, неслышным шагом. Взгляд — короткий, точный. Он прикинул сцену: Макс едва держался, рваное дыхание, руки сжаты на груди; Лиам — бледный, но без явных перегибов. — Настолько паршивый стафф подложил? — Шарль глухо хмыкнул, и в голосе не было удивления — только холодная констатация. — И ты хотел, чтобы наши клиенты так же корчились? — Я ничего… я не… не подкладывал, — прохрипел Макс упрямо, слова вырывались через вязкую слюну. Лицо Шарля не дрогнуло. Он только перевёл взгляд на Лиама — тот, хоть и «плывущий», выглядел ровно: учащённый пульс, который бился в жилке не шее, лёгкая эйфория в блестящих глазах — ничего похожего на то, что происходило с Максом. — Посади его в машину, — бросил Шарль и уже поворачивался к обочине, где под фонарём тускло поблёскивал чёрный Mercedes. Лиам коротко кивнул. Подхватил Макса под локти, почти потащил — шаг за шагом, спотыкаясь о собственные тени. Задняя дверь мягко сорвалась с защёлки; Макс рухнул на сиденье всем телом, как мешок, и откинулся затылком, разлепляя веки. — Даже не думай заблевать мне салон, — спокойно сказал Шарль, заводя мотор. Ровный бас двигателя странно успокоил воздух. Лиам остался у бордюра, глядя вслед. Пальцы заметно подрагивали — это не было страхом, скорее сухими нервами, когда всё сложилось в нехороший рисунок. Ничего приятного — видеть, как «приход» встречал человека вот так. И всё же он ловил себя на другом: радовался, что не на месте Макса — не потому что тот принял чёрт знает что, а потому что его увёз Шарль. Это звучало, как приговор, на котором ещё не написали срок. Фары расплылись в мокрой ленте дороги и скрылись за углом. Лиам ещё секунду стоял, прислушиваясь к ночи — к далёкому шипению шин, к гулу морского ветра, к собственному сердцу. Потом опустил взгляд, выдохнул и развернулся обратно, туда, где клуб делал вид, будто внутри всё так же спокойно и предсказуемо.