Hey, Mr. Policeman

Шины на торможении взвизгнули по мокрому асфальту, машина встала поперёк полосы, отбрасывая брызги на безжизненные фары ближайшего припаркованного седана. Ночь висела над улицей плотным влажным воздухом: редкие машины протягивали по лужам размазанные световые дорожки, где-то дальше по кварталу тянуло выхлопом и морской солью, неоновая реклама перекошенной вывески аптеки мигала через раз. Макс вылетел наружу, даже не удосужившись захлопнуть дверь машины, не притормаживая ни на секунду, и сразу рванул вперёд. Кроссовки громко чавкнули по воде у бордюра, он пересёк полосы почти по диагонали, проскочил мимо обшарпанного фонаря и вынырнул к знакомому спуску. Вход в Скудерию зиял тёмным проёмом под красноватым ореолом вывески, от которого на влажном асфальте вспыхивало мутное бордовое пятно. Ступени вниз блестели сыростью, где-то рядом в щели между домами свистнул сквозняк, донёс обрывок далёкой сирены. Макс на ходу выхватил пистолет, пальцы автоматически проверили хват, и он слетел по лестнице вниз почти прыжком, перескакивая через ступени, едва не зацепив плечом стену. Внизу его встретил полутёмный зал: пустые столы, приглушённый свет над стойкой, брошенные стаканы, в которых ещё поблёскивали остатки алкоголя. Ни голосов, ни смеха, только гул собственных шагов и глухое эхо в стенах. Он пронёсся мимо стойки, почти не различая деталей, метнулся в знакомый коридор служебных помещений. Дверь в кабинет Шарля была приоткрыта, щель в проёме висела неподвижным чёрным разрезом. За ней стояла плотная, тяжелая тишина, а в воздухе явственно чувствовались гарь и порох — свежие, едкие, узнаваемые. Макс рывком распахнул дверь. Он успел только шагнуть внутрь, как на него тут же дёрнулся ствол пистолета — на чистом рефлексе, резко, с тем самым движением человека, который только что стрелял и всё ещё готов сделать это снова. Посреди кабинета стоял Шарль и тяжело дышал. По нему было видно: то, что здесь произошло за последние минуты, прошлось по нервам, как наждачкой. Стоило ему различить Макса, рука чуть дрогнула, дуло ушло в сторону, опустилось ниже, но пальцы всё равно упрямо сжимали рукоять. На полу, в лужице расползающейся крови, лежало тело. Макс отметил это краем сознания и тут же отбросил на второй план — важнее было одно: Шарль стоял на ногах. Он резко выдохнул и широким шагом преодолел расстояние до него, на ходу убирая собственный пистолет обратно в кобуру. Перехватил чужие руки, аккуратно, но настойчиво разжал пальцы, забрал из них оружие и развернул Шарля немного к себе, заглядывая в лицо, бегло скользя взглядом по плечам, груди, рукавам — в поисках крови, синяков, хоть малейшего признака ранения. — Перси, — он выдохнул, только сейчас по-настоящему чувствуя, как отпускала зажатая в груди пружина. — В норме? — В норме, — кивнул Шарль, и с губ сорвался лёгкий нервный смешок. Он скользнул взглядом вниз, на растёкшуюся по полу красную лужу, и чуть дёрнул подбородком в сторону тела. — Кажется, я не начну завтра попозже. — Завтра ты останешься дома и будешь отдыхать, — голос Макса прозвучал жёстко, почти непривычно для него самого. И ему было абсолютно всё равно, что формально Шарль был его боссом. После всего, что тот пережил за последние недели, а особенно за последние часы, эта формальность не значила ничего. Шарль уже открыл рот, явно собираясь возразить, но Макс приложил палец к его губам, пресёк, даже не дав выдохнуть первую букву.  — Без разговоров. Сначала отдых, иначе от тебя толку не будет. Шарль тяжело, глубоко вздохнул, как будто пытался выдохнуть вместе с воздухом остатки адреналина, и всё-таки кивнул. Шагнул ближе, качнулся к Максу и уткнулся носом ему в ключицу, будто наконец позволил себе чуть-чуть обмякнуть. Макс сразу обнял его, крепко, но осторожно, притянул ближе, чувствуя через ткань рубашки, как мелко вздрагивали мышцы спины. — Кстати, а что там с Вассёром? — Макс скосил взгляд через макушку Шарля на распростёртое тело. Общая картинка в голове уже начала складываться, но он всё равно не до конца понимал, что именно произошло здесь в те минуты, пока он мчался сюда. Снизу раздался только усталый вздох, Шарль даже не отлип от его плеча. — Видимо, ждал, когда Пьер выйдет из Скудерии, чтобы без лишних проблем убить меня, — проговорил он глухо. Пальцы Макса непроизвольно крепче сжали ткань на его спине. — Всё-таки это был он? Не Пьер? — хмыкнул Макс, губы чуть дёрнулись. Он был почти уверен, что это окажется Пьер. — Да. Он мало что сказал, если честно, так что мы вряд ли уже узнаем все подробности.  Шарль глубже зарылся носом в изгиб его шеи, словно там можно было найти опору. Голос звучал ровно, но усталость в нём слышалась как скрип песка на зубах.  — Из того, что я понял, он всё это задумал ещё при Брауне, когда тот отказался делить бизнес с ним. Просто долго искал удобного союзника. Андреа был другом, но не подходил — был слишком предан Заку. Лэнс в итоге стал лёгкой мишенью. Тихий, умный, жадный до денег, — он едва заметно повёл плечом, будто выкидывая из себя это признание. — Фредерик обвинил в смерти Андреа меня. Сказал, что из-за меня был вынужден убить его, потому что когда Андреа начал копать, Фредерик в какой-то момент сам пришёл к нему с предложением. Но когда я заподозрил Андреа и поставил ультиматум, стало ясно: перейти на чужую сторону для Андреа означало смерть. Он мог лишь сдать Фредерика или попытаться замести следы. И Фредерик просто решил не рисковать, отправив за ним Лэнса. Макс слушал очень внимательно, цепляясь за каждую деталь, и про себя отметил, что, при всей скромности формулировки «не так много сказал», Вассёр всё-таки пролил внушительное количество света на тёмные места. — Наверное, главное, что теперь мы точно избавились от нашей крысы? — тихо произнёс он, слегка поглаживая большим пальцем Шарля по спине, чтобы тот не вывалился из этого хрупкого равновесия. — Или ты хотел узнать у него что-то конкретное? — Честно говоря, мне не так важно, почему и как он сделал, — выдохнул Шарль. — Большую часть можно свести самостоятельно на чистой логике. Лэнс подчищал бухгалтерию, Фредерик налаживал на клиентской стороне в Монако. Два звена прятались и подбивали цифры, поэтому было так тяжело выявить нестыковки даже постфактум. Оба мертвы теперь, и теперь всё точно закончилось. Повисла пауза, в которую можно было уместить принятие текущей ситуации, как она есть. Он вдруг тихо фыркнул, почти устало рассмеялся.  — Но забавно, что он решил вообще хоть что-то мне сказать. Если бы он сразу нажал на курок, я был бы уже мёртв. Тщеславие старикашки и твоё сообщение сыграли мне на руку. — Моё сообщение? — Макс вскинул брови, машинально сильнее притянув его к себе. — Да, что Лэнс — спинной мозг. Я увидел его за несколько секунд до прихода Вассёра и сразу понял, в чём дело. Так что к моменту, когда он вошёл внутрь, я уже держал пистолет в руке под столом. Выждал нужный момент и выстрелил раньше него. Картина в голове у Макса окончательно сложилась. Эта пара секунд дала Шарлю возможность успеть: прочитать сообщение, осознать, собрать воедино и взять оружие. И хотя сразу он не смог им воспользоваться — у Вассёра тоже была своя скорость — гордыня старика сделала остальное. Тот, как обычно, начал болтать. Даже готовясь нажать на курок, он не удержался от того, чтобы проговорить вслух свою версию событий. Шарль же в этот момент уже был готов среагировать в первую удобную секунду. При всей своей хитрости и опыте, физически и по рефлексам Фредерик явно уступал. Если бы Шарль был безоружен, попытку потянуться к пистолету он бы не успел довести до конца. Но он успел выхватить его заранее — ещё когда тот только вошёл в кабинет. И это изменило всё. — Надо будет вызвать псов Ландо, избавиться ещё и от этого тела, — слова вышли выжатые, измученные, будто через силу. Реакция последовала почти мгновенно — Макс чуть резковато отстранил Шарля, но не для того, чтобы отпустить, а чтобы взять его лицо в ладони, заставить посмотреть на себя. — Ты можешь расслабить свой мозг хоть на пару минут и просто постоять спокойно? — выдохнул он. — Он уже никуда не убежит. — Фраза прозвучала резче, чем он рассчитывал. Тут же что-то в нём дрогнуло, и он смягчил голос, — Прости. Я просто волновался. И сейчас рад, что ты в порядке. Он едва заметно улыбнулся и мягко коснулся его губ. Шарль ответил вяло, лениво, ровно настолько, насколько у него оставалось сил, но Макса это устраивало. Сейчас ему было достаточно самой реальности того, что Шарль отвечал — что он живой, тёплый, в руках, а не на холодном полу. Да, теперь перед ними лежала гора практических задач. Они лишились сразу двух людей, которые занимали важнейшие места в их системе, и первое время это только добавит работы, но Шарль хотя бы больше не будет жить с ощущением, что за его спиной кто-то неустанно прогрызал себе ход к самому сердцу его бизнеса. Мысли про то, что на место Лэнса можно будет поставить того же Эсти — в доках Макс и сам справится, — а Юки вполне подошёл бы на роль человека, которому можно доверить часть дел Вассёра, живо успели сформироваться в голове, хотя пока что были ещё призрачными, разрозненными. Где-то на задворках сознания мелькнула даже кандидатура Габи на место Юки в порту — он любил лодки, был ответственным и вообще не слишком вписывался в мордобойную компанию Ландо, кажется, по мнению всех: Макса, Шарля и даже самого Ландо. Но всё это можно обдумать потом. Макс сам только что отчитывал Шарля за то, что тот не умел выключать голову. Его это касалось ничуть не меньше. Сейчас было важнее другое: Шарль стоял здесь, прижатый к нему, в полном порядке, хоть и выжатый до последней капли. Тихо, неспешно целовал его в ответ, даже если сил хватало лишь на пару коротких движений. Обо всём остальном они успеют подумать позже. — Кхм-кхм. Звук сухого покашливания расколол комнату не хуже выстрела. Макс и Шарль дёрнулись, почти одновременно отпрянули друг от друга, разворачиваясь к двери. На долю секунды Макс успел подумать, что, наверное, это Ландо пришёл доложить о результатах обыска или хотя бы просто заскочил по делам. Но нет. В проёме, подсвеченный тусклым светом из коридора, стоял Пьер. Яркое пятно его светлой рубашки странно выбивалось на фоне комнаты: тёмный стол, кровь, расползшаяся по полу густой лужей вокруг Фредерика, стены, темнеющие в полумраке. Пахло гарью, металлом и чем-то сладковато-тяжёлым от свежей крови. — Я не знаю, о чём спросить первым, — он неловко выдохнул, кивнув сначала на тело на полу, потом переводя взгляд обратно на них. Макс ощущал, как под пальцами ещё теплела кожа на шее Шарля, как тот опирался на него чуть больше, чем обычно, — и как всё это мгновенно превратилось в неловкий ком, от которого хотелось зажмуриться. Он заставил себя выпрямиться, чуть выдвинулся вперёд, оставляя Шарля на полшага за спиной. — За Лэнсом стоял Вассёр, — осторожно сказал Макс, улавливая, как Шарль рядом буквально съёжился от смущения. Ему и без того было неловко от того, что он обвинил Пьера, а сейчас к этому сверху добавлялось ещё и «застукали с поличным». — Хотя я думал, это был ты, — честно добавил он. — Я? — удивление в голосе Пьера прозвучало неожиданно живо. В глазах смешались усталость, шок и какое-то искреннее недоумение; похоже, сомнения «на месте преступления» в «Галлерее» он ещё мог как-то объяснить, но ставить его за Лэнсом в этой цепочке казалось ему уже полным безумием. Макс едва заметно пожал плечами, стараясь говорить ровно: — Ты всегда слишком много знал и задавал много странных вопросов. Слова вылетели сухо, но внутри всё сжалось. Хотелось просто взять Шарля за руку и увести куда-нибудь подальше от этого кабинета, от крови, от людей, от любых разговоров. Тот выглядел как ребёнок после самого первого сентября, на которого помимо утомительного дня ещё и свалили стопку не положенной домашки: мозг уже гудел от переизбытка событий, а отступать было некуда. — Какие такие вопросы? — Пьер весь встрепенулся, плечи дёрнулись, голос стал резче. Казалось, у него у самого нервы подходили к краю. — Не знаю, может, когда выпытывал у меня, при каких обстоятельствах мы получили по лицу? — спокойно напомнил Макс одну из свежих сцен. Брови Пьера взлетели так высоко, что ещё немного и, казалось, зацепят волосы. — А что я должен был делать? — он почти всплеснул руками. — Вы явно занимались чем-то в тайне ото всех, я же не слепой. И чёрт знает где моему Перси… — он споткнулся на слове, качнул головой, моментально поправился: — Моему боссу Перси кто-то разбил лицо! Фраза повисла в воздухе, как натянутая струна. Макс невольно чуть подался ближе к Шарлю, боком, прикрывая его собой ещё сильнее. Оговорка осталась болтаться в пространстве, но заострять на ней внимание очень не хотелось — и всё равно внутри где-то неприятно шевельнулось. В голове одна за другой вспыхивали сцены: как Пьер отреагировал на ту картину — замер, смутился, зацепился взглядом дольше, чем нужно, будто складывал у себя в голове какую-то свою версию; как Шарль рассказывал, что Пьер всё время спрашивал, почему они с Максом вдруг стали так часто коммуницировать; вспомнил ту странную шутку в машине, когда он ляпнул про непослушание, и последующее уточнение Пьера — не Макс ли ударил Шарля, будто такое вообще могло быть возможным. Глупая оговорка только подкидывала не те выводы, и от этого внутри неприятно ёкало. — Я рад, что ты просто переживал за меня, — наконец подал голос Шарль и сделал шаг к Пьеру, почти выскальзывая из-за плеча Макса. — Не знаю, что бы я делал, если бы ты оказался ко всему этому причастен. У Макса на эти слова внутри что-то нелепо перекосилось. С одной стороны, он понимал: это честно, по-человечески. С другой — настороженность и ревнивое, совсем неуместное жжение никуда не делись. — А что ты здесь делаешь? — вырвалось у Макса резче, чем планировал. Он снова занял позицию на полшага впереди, будто на всякий случай закрывая Шарля собой. — Честно признаться, после сегодняшнего я хотел поговорить с Перси и… — договорить Пьер не успел. Хлопок выстрела разорвал воздух так близко, что у Макса звоном заложило уши. Кто-то будто дёрнул за невидимую нитку: тело Пьера клюнуло вперёд, руки бессильно разжались, и он рухнул лицом вниз аккурат на Вассёра. В затылке чёрным провалом разошлась дыра, по волосам и по белой ткани рубашки мгновенно расползлось тёмное пятно. Кровь бесшумно потекла по полу, соединяясь с уже застывающей лужей под Фредериком. Пальцы у Макса сами сжались в воздухе, будто он пытался схватиться за что-то. Шарль вздрогнул всем телом, вдох вышел рваным, с хриплым тресков. — Какого чёрта?! — первым отмер Шарль; голос сорвался, усталость и злость в нём смешались в один острый край. Ему было более чем достаточно потрясений за один день. То, что кто-то просто вошёл и молча застрелил человека у него на глазах, казалось уже за гранью возможного. В дверях стоял Ландо. Тень от косяка пересекала его лицо, подсвечивая только нижнюю часть: сжатую челюсть, лёгкий перекос губ. Пистолет в его руке ещё был направлен в сторону трупа, из ствола тонкой струйкой поднимался дымок. — Избавился от крысы, — Ландо пожал плечами, шагнул вперёд и, переступая через тела, протянул Шарлю один из телефонов Лэнса. — Хакер взломал все телефоны Лэнса. Один был простой, один для связи с мелочью и последний для них. Лэнс успел отправить фото данных лишь Фредерику. Пьеру не успел. — Он опустил взгляд, скривился, будто то, что лежало у его ног, было чем-то особенно грязным, — Ненавижу крыс. Хочешь свергнуть кого-то — делай открыто. Экран телефона тускло вспыхнул в руке у Шарля. В свете дисплея его лицо выглядело ещё бледнее: тёмные круги под глазами, тонкая линия губ, сжатых так, словно он удерживал что-то внутри. На экране мелькали строки: цепочки переписок, обсуждения поставок, сухие указания, цифры, имена, вложенные файлы с «таблицами» и «списками». Там было всё, в том числе данные, которые он оставил в «Галлерее». Макс скосил взгляд в сторону, успел прочитать пару обрывков фраз — и ощутил, как по спине пробежал холодок. Вся схема, все нити, все договорённости сейчас лежали в телефоне, который держал Шарль. Но перед этим оно было к руках у Ландо, и если сопоставить это с только что произнесёнными словами, получалось, что прямо сейчас, по факту, все козыри были у Ландо — ровно для того, чтобы свергнуть власть открыто. От одной этой мысли внутри что-то зло дёрнулось: хватит. Макс резко шагнул вперёд, ладонью отпихнул Шарля чуть за спину — гораздо грубее, чем хотел, но времени выбирать движения не было. Пистолет выскочил в руку одним отработанным движением, и спустя миг ствол уже смотрел прямо промеж глаз Ландо. Тот, к его удивлению, даже не дёрнулся за оружием. Напротив — чуть вскинул руки ладонями вперёд, в жесте, в котором было больше усталости, чем страха. — Не утруждайся, — Ландо даже уголок губ чуть дёрнул, не пытаясь казаться более покладистым, чем есть. — Мы переубивали всех, кто занимал важные руководящие позиции, на которых строился бизнес. Мне от этих данных теперь ни горячо ни холодно, — он выдохнул, как после долгого подъёма по лестнице. — Почти три года назад я ненавидел тебя, Перси, — взгляд скользнул на Шарля, и в нём мелькнуло что-то уже давно зародившееся. — Я хотел на твоё место, хотел стоять над всеми. И знаешь, что я, наконец, понял? Это оказался тот же ещё пиздец, и я разгребать это сам не намерен. Телефон в твоём распоряжении, ты найдёшь там много интересного, — он бросил на стол рядом ещё два аппарата, оставшиеся от Лэнса. — Если буду нужен для грязной работы — обращайся. Ничего не изменилось. Под подошвой гулко поскрипели доски, когда он развернулся. Уже в дверях Ландо выхватил собственный телефон, прижал к уху. — Мне нужны три человека в Скудерию. Два тела. Да, проверь канистры. Пятнадцать минут, — голос, уходя в коридор, постепенно стихал, растворяясь в приглушённой тишине подвала. Кабинет снова застыл. Тусклая лампа под потолком ровно жужжала, отбрасывая жёсткие тени: два тела на полу, кровь, телефонный свет на лице Шарля. Он сидел на краю стола, чуть согнувшись, и неотрывно листал переписки, иногда еле заметно качая головой, будто не верил, что всё это происходило на самом деле. Макс смотрел на него, чувствуя, как внутри стянулась усталость: вязкая, с привкусом пороха и крови, с запахом перегретого металла и медленного, очень тяжёлого облегчения от того, что самая худшая часть, похоже, действительно закончилась. Макс и сам, по правде сказать, едва ли мог до конца поверить, как именно всё сложилось. С каждой новой деталью становилось всё яснее: за всей этой многослойной кашей стоял Вассёр, и план у него был не импульсивный, а выстроенный задолго до того, как Шарль оказался там, где оказался сейчас. В какой-то момент он подтянул Лэнса, в какой-то — Пьера, и отдельно от этого пытался дотянуться до Андреа. И, вероятнее всего, если бы они с Шарлем в тот момент не дёрнулись, не заподозрили Андреа только потому, что тот, ещё ничего не зная о схеме, пошёл сам искать крысу, чем навлёк подозрения на себя, если бы Шарль не рискнул тогда вызвать его к себе, не дал ему жёсткий срок в неделю и не потребовал хоть чего-то конкретного, всё могло сложиться иначе.  Слишком легко представить вариант, в котором Андреа, дожав себя и не столкнувшись с прямым подозрением, согласился на предложение Вассёра. И тогда вся верхушка играла бы против одного Шарля. У него, конечно, был Макс, но в такой расстановке это могло не спасти. Фраза «либо все, либо никто» вдруг перестала быть случайным совпадением — она подтверждалась фактами: в этом деле действительно успели замазаться почти все. Ироничным было то, что единственным, кто никогда не скрывал, что с радостью «убрал бы» Шарля, был как раз Ландо — самый прямой, самый громкий, тот, кто в открытую цедил свои угрозы, без шифровок — теперь оказался тем, кто просто пришёл и помог. Да, желание «убрать» Шарля, возможно, никуда не делось, но явно не исподтишка, а «по-честному», в лоб. Он пытался уложить в голове, насколько близко всё это несколько раз проходило мимо катастрофы. На каждом этапе. Начиная с того самого момента, когда Шарль раскидал всем разные цифры по поставке. Расхождение заметил именно Андреа, который тогда ещё не был в этой схеме, просто потому, что Вассёр нечаянно где-то оставил бумаги с данными, переданными ему Шарлем. Неясно, был ли уже Пьер в деле или его подключили чуть позже, но исходной точкой всё равно стало это: Андреа увидел, что цифры не сходились, и пошёл копать. Об этом Макс узнал уже потом, подслушивая, как Ландо в порту обсуждал с кем-то очередное задание от Андреа, и именно тогда сам толкнул Шарля на мысль поговорить с Андреа напрямую, пока всё указывало на него. Этот разговор стал отправной точкой — потом Андреа убили. А у Макса появилась ниточка от Дэна: тот нашёл свидетеля, который видел убийцу и заметил у него что-то на ноге. Макс знал об этом только потому, что был полицейским. У Шарля не могло быть такой информации по определению — на его уровне эта деталь просто не всплыла бы. Информация от Дэна неожиданно привела к союзу с Ландо, который, скривившись, всё же вывалил перед ними подробности про тайники на средних ступенях цепочки — те точки, через которые передавали приказы ещё ниже. Там, несмотря на то что выжать из крысёныша ничего не получилось, они получили главное — телефон. С него и вычислили номер отправителя, того, кто стоял ступенью выше. В «Галлерее» показания того самого свидетеля Дэна вдруг сработали, как детонатор. В момент, когда они столкнулись в коридоре с Пьером и Лэнсом одновременно, эта мелочь — отметка на ноге — позволила не застрять снова в тупой развилке «кто из них двоих». Знанием о шраме можно было воспользоваться. И Макс воспользовался. Потом всё сложилось в более крупную картинку. Просто потому, что у них на руках была примерная схема, как именно крыса передавала указания по многоступенчатой цепочке, и потому, что номер отправителя они вычислили заранее. Можно было наконец-то доказать: спускал приказы именно Лэнс. Это, в свою очередь, подтолкнуло Макса к мысли, что над Лэнсом должен маячить кто-то ещё. Конечно, он почти сразу подумал на Пьера — слишком удобно, слишком рядом. И всё равно аккуратно направил мысль про их «спинной мозг» к Шарлю, чтобы тот держал её под рукой. Это и позволило Шарлю вовремя среагировать, когда Вассёр пришёл, частично приоткрыл карты и, получив от Лэнса данные, уже был готов убрать Шарля. К счастью, Шарль оказался быстрее. Пьер, скорее всего, вернулся в Скудерию тогда, когда понял, что никаких данных не дождался. Лэнс их не отправил — просто физически не успел, а от Вассёра тоже ничего не пришло — сам Вассёр в это время уже шёл к Шарлю. Не получив обещанного, Пьер, видимо, решил вернуться и взять ситуацию под контроль лично. Нашёл Вассёра мёртвым, а нужной информации всё так же не было. Конечно, он не мог ворваться к ним с прямым признанием, что тоже был в деле. Пришлось доигрывать роль честного помощника, держать лицо и при этом постараться заполучить хотя бы телефон Вассёра — последнюю возможность управлять остатками схемы.  Тут им повезло дважды: и с союзом с Ландо, и с тем, что он сразу забрал все телефоны Лэнса на проверку. Макс так и не понял, то ли тот так же отследил левый номер Пьера, на который раньше писал Лэнс, то ли его «псы» продолжали вести своих подопечных ещё с прошлого дня и просто сообщили, что Пьер сейчас в Скудерии, но в какой-то момент это уже перестало иметь значение. Важно было только, что Ландо успел. И что каждая отдельная деталь могла сложиться иначе — и тогда для них с Шарлем всё закончилось бы не расследованием, а провалом. Телефон в руке Шарля светился тускло-холодным прямоугольником, вырезая ему лицо из полутёмного кабинета. За дверью уже давно стих голос Ландо, лампа на столе давала жёлтый, уставший свет, тень углом разрезала пол. Макс поймал себя на том, что просто смотрел, как тот сидел, уткнувшись в экран, и не шевелился. Минуту. Потом вторую. Пальцы на корпусе телефона побелели от напряжения. — Что там? — Макс наклонился, заглядывая в тот же экран, куда уже пару минут таращился Шарль. — Кажется, Лэнс был в деле уже давно, — он свёл брови. — А Пьер… Пьер только чуть после того, как мы с тобой начали искать крысу вместе, — выдохнул, сжимая пальцы на металлическом корпусе сильнее. — Я не понимаю, — Шарль обернулся к нему, протягивая телефон. Макс перехватил его и углубился в переписку Лэнса с Пьером. Строки шли плотной стеной: даты, цифры, короткие фразы. Почти всё было завуалировано чужими обозначениями, кодовыми словами, но местами проскальзывали более понятные формулировки. «Он поступит с тобой как с Карлосом», «У него новая правая рука», «Прекрати дёргаться из-за него». Где-то под рёбрами неприятно кольнуло. Получалось, Пьер оказался по другую сторону не потому, что был изначально нацелился строить козни, а потому, что испугался. Испугался, что Шарль действительно избавится от него, раз теперь стал работать с Максом. Шарль, конечно, и правда отдалился от Пьера, но Макс прекрасно понимал почему: они искали крысу, и вопрос стоял не в том, чтобы убрать Пьера насовсем, а в том, чтобы не подпускать его близко к их внутреннему расследованию, пока он входил в число подозреваемых. Когда всё закончилось бы, Шарль всё равно вернул бы его на место негласной правой руки — это казалось очевидным. — Я начал его подозревать. Он испугался и решил «обыграть» меня, — тихо выдавил из себя Шарль, не глядя на Макса. Тот ещё сильнее нахмурился, пролистывая дальше, цепляясь взглядом за каждую фразу, которая могла хотя бы как-то смягчить выводы. Хотя, казалось, всё уже и так было достаточно прозрачно. «Соберись. Ты сам хотел, чтобы он пожалел, что с Эмилианом, а не с тобой». Макс моргнул, перечитал. Формулировка резала глаз. «Пожалел, что с ним» — и ни слова, что именно «с ним»: работал, строил планы, вёл дела. Просто «с ним». Выглядело так, будто дело было не только и не столько в рабочих вещах, сколько в самом факте «рядом с ним». И тогда становилось слишком легко уложить это в личную ревность. Могло ли быть так, что Пьеру действительно был интересен Шарль — не как начальник, не как партнёр по делу, а просто как человек? И что после того, как он решил, будто Шарль выбрал Макса и даже по итогу оказался в этом прав, он захотел наказать его именно так. В образ Пьера это вписывалось слабо: в голове Макса он по-прежнему стоял перед глазами с щеночками, аккуратный, заботливый, с мягкой улыбкой. Но, с другой стороны, именно так довольно часто и выглядят люди, которые в какой-то момент оказываются на удивление жестокими. Он всё равно упрямо цеплялся за другую версию. Воспринимать всё это как страх за свою позицию — что его вытесняли, что его место заняли, — и как попытку перехватить власть до того, как его выкинут, было проще. Плюс — давление Лэнса с Вассёром, когда они его переманивали. Думать о том, что от любви до ненависти шаг, и что этот шаг Пьер сделал, потому что приревновал Шарля к Максу, было куда тяжелее. По статистике, которую Макс как полицейский знал почти наизусть, если у жертвы были отношения, первым в списке «вероятных» всегда шёл партнёр. Это звучало сухо, как строка в отчёте, но в убойном отделе это не теория, а рутина. Только оказаться по эту сторону — в ситуации, где расчётная статистика внезапно накрывала лично тебя и тех, кого ты защищал, — было отвратительно. И если Шарль уже тоже сделал подобные выводы, вряд ли это принесло ему хоть каплю облегчения. — Пойдём, — не поднимая вопрос вслух о том, какие у всего этого могли быть причины, Макс крепче перехватил пальцы Шарля и потянул его к выходу. Здесь им было больше нечего делать. Всё равно скоро сюда придёт Ландо со своими «псами», и кабинет превратится в сцену из триллера. Шарля нужно было просто забрать домой, пока он не застрял тут, глядя в одну и ту же переписку до ряби в глазах. Сопротивления Макс почти не почувствовал. Шарль оттолкнулся от края стола послушно, будто ноги сами нашли нужное направление. Лицо оставалось задумчивым, брови привычно складывались домиком, взгляд скользил мимо предметов — по стенам, по полу, по дверной ручке, как будто всё это было фоном, не имеющим к нему отношения.  В машине они не говорили. Макс и не пытался вытащить слова — больше следил за дорогой, за редким светом фар, за поворотами, чтобы не делать резких движений. Шарль, судя по тому, как он сидел, уставившись в одну точку, продолжал переваривать всё, что случилось за день. Перекладывал факты по полочкам, как всегда, но в этот раз полки явно держались непрочно. Тишина, которая обычно между ними была почти уютной, сейчас давила, как тугой ремень под грудью. Но ни один из них её так и не тронул — ни в машине, ни по пути от парковки до квартиры. Ещё час назад Шарль был уставший, но ощутимо выдохнувший — когда они взяли Лэнса, в нём чувствовалось облегчение. Полчаса назад — вымотан сильнее, но всё равно довольный, когда вскрылся Вассёр. Теперь же он выглядел хуже любого выжатого лимона. Оказалось, что даже Пьер был не тем, кем он его считал. И уже не так важно, что именно у того было в голове — страх потерять место и попытка перехватить власть или та самая бестолковая ревность.  На пороге Шарль неуклюже возился с обувью, словно это была новая задача, требующая концентрации. Макс тем временем выудил телефон и коротко написал Эсти просьбу завтра всё взять на себя и припахать Юки в помощники. Он, конечно, не был тем, кто раздавал приказы, но приписка «информация от Перси» должна была сработать — с обычной рутиной ребята справятся и сами. Когда ботинки наконец чинно заняли место носками к стене, Макс лёгким движением подтолкнул Шарля под поясницу в сторону ванной. Тот начал раздеваться почти неосознанно: мысли явно уходили куда-то глубже, а руки работали на чистой мышечной памяти — душ, значит, надо снять одежду. «На автомате» не значило быстро — он просто по очереди выполнял каждое действие, будто видел его со стороны, и, пока Шарль возился с пуговицами и молниями, Макс открыл кран и стал набирать тёплую, почти горячую воду в ванну. Пар мягко пополз вверх, туманил зеркало, глушил острые углы в помещении. Когда вода дошла чуть выше середины, он быстро разделся сам и аккуратно сложил их вещи на тумбу отдельными стопками. Перешагнул через борт, опустился в воду, позволяя теплу чуть-чуть расслабить собственные плечи, и оглянулся. — Иди сюда, — сказал он уже мягче, протягивая руку. Шарль поднял на него усталый взгляд и подошёл ближе, тоже перелезая через край. Спина почти сразу нашла опору — уютно прижалась к чужой груди, плечи осели, как будто с них наконец разрешили снять невидимый рюкзак. Макс кожей почувствовал, как постепенно отпускало напряжение: сначала в шее, потом в лопатках, потом ниже. — Я рад, что хотя бы ты на моей стороне, — Шарль откинул голову назад, чуть сильнее прижимаясь затылком к плечу Макса. — Угу, — отозвался тот. В животе неприятно стянуло от осознания, насколько его согласие сейчас было далеко от полной правды, но ответить иначе он просто не мог. Этот день и так растянулся до предела, выжег изнутри всё, что только можно. И у Шарля, по большому счёту, и правда не осталось никого, кроме него.