Hey, Mr. Policeman

Макс и Ландо затаились каждый на своей точке. Ландо устроился выше, на втором уровне надземной парковки: бетонный парапет, редкие жёлтые лампы, отсюда открывался хороший обзор на фасад «Галлереи» и часть улицы. Другие «псы» рассосались по сторонам: кто-то прижался в глубине узкого переулка, кто-то спрятался в тени припаркованных машин. С улицы всё выглядело как обычная ночная картинка Монако — стекло, асфальт, огни, редкие прохожие. Только если знать, куда смотреть, можно было заметить, что тьма местами слишком уж внимательно присматривалась к одному конкретному сооружению. Сам Макс был ближе всех к зданию. Он занял позицию у тыльной стены «Галлереи» — там, где фасад уже не блестел стеклом и подсветкой, а уходил в глухой серый бетон, закрытый кустами и узким металлическим забором почти вплотную к стене. Входа отсюда, разумеется, видно не было. Зато стоило Ландо прислать одно короткое сообщение, что внутри кто-то появился, Макс за несколько секунд мог обогнуть угол и оказаться в дверях вместе с тем, кого они ждали. Именно здесь, за зданием, они и договорились встретиться с Шарлем, если тот успеет добраться до «Галлереи» раньше крысы. Макс, по правде говоря, только когда прижался лопатками к прохладному бетону и позволил себе на секунду замереть, почувствовал, как внутри поднялась знакомая, неприятная волна нервозности. На заданиях такое бывало редко. В самом начале его работы, по неопытности, да. Но сейчас, после того, сколько раз он успел побывать в ситуациях, где любая ошибка могла стоить жизни, нервный ком под рёбрами казался почти лишним. Тем не менее он был. И логичных причин особенно не находилось. Попыток подловить крысу у них уже набралось столько, что очередной провал, как бы горько ни звучало, не был чем-то невероятным. Макс успел привыкнуть к этим качелям: шаг вперёд, два назад, новая версия, ещё одна тупиковая ветка. Эта ночь вполне могла оказаться просто ещё одной в списке. И всё же в ней чувствовалось что-то другое. Обстановка слишком сильно напоминала ту ночь в ангаре, когда он ждал мелкого крысёныша-доставщика инструкций. То же ожидание, тишина, пустой периметр, ощущение, что воздух стал звенеть. Тогда всё закончилось кровью и выстрелами. Теперь ставки были выше. Кто бы ни оказался их крысой, оружие у него точно было, и стрелять он умел. И это был не мальчишка-курьер, не мелкая пешка — человек, который уже успел не раз переиграть Шарля. Такой не станет колебаться. Он выстрелит сразу, так, чтобы убить. От этой мысли в груди всё поджималось. Не из-за себя. Макс поймал себя на том, что самой страшной картинкой в голове была не его собственная смерть, а момент, в котором пуля летела бы в Шарля. Просто и окончательно. Он даже пытался уговорить его вообще не приходить сюда лично: остаться в Скудерии, провести ещё час-два с Тото, разыгрывая непринужденные светские беседы. Формально присутствие Шарля у «Галлереи» в этот момент и правда не было обязательным. Но тот отказался наотрез. Если крыса придёт — Шарль должен быть там. Сбоку тихо зашуршало — ветки, сухая листва. Макс резко обернулся и успел увидеть, как тёмная фигура аккуратно протиснулась между кустами, пересекла узкую полоску земли за забором и сделала короткий финальный рывок к стене.  Шарль.  Тьма проглотила его шаги, оставив только шорох ткани и лёгкое дыхание, когда он выровнялся напротив Макса. Тыльная сторона «Галлереи» была почти идеально задрапирована: кусты плотной зелени, тень от соседнего дома, узкий проход, в который с тротуара никто не заглядывал. Если не знать, что тут можно спрятаться, взгляд скользил мимо. Даже если идти буквально в паре метров, в темноте за забором человека почти не отличить от стены. — Как прошло? — тихо шепнул Макс, когда Шарль оказался совсем близко. — Я уверен в успехе на восемьдесят процентов, — так же тихо отозвался тот. — Все ещё должны были быть в Скудерии, когда я передал Тото информацию. Наша крыса любит подслушивать, так что я надеюсь, этот раз не стал исключением. Уголки губ дрогнули, намекая на улыбку, и Макс коротко кивнул. — Хорошо, — выдохнул он. В груди неприятно защемило. В идеальном варианте крыса должна была прийти раньше Шарля. Тогда Макс успел бы снять её до того, как тот вообще оказался бы в зоне риска, и его жизни точно ничто бы не угрожало. Сейчас всё шло по более опасному сценарию. — Я буду в порядке, — будто прочитав мысли или, скорее, заметив у него на лбу крупную неоновую надпись «у меня лёгкая паника», тихо успокоил Шарль. Вернее, попытался успокоить. Спокойнее Макс от этого не стал. — Будешь, — он повторил, пытаясь убедить скорее самого себя. Пальцы нервно сжались, и, прежде чем он придумал что-нибудь более рациональное, Макс коротко потянулся и прижался губами ко лбу Шарля. — Потому что пиздец тебе, если с тобой что-то случится, — вынес он вердикт, отстраняясь. Шарль прыснул в кулак, пытаясь удержать смех внутри. — Угрожаешь мне прямо на задании? Смелый, — прошептал он. — Мне становится тяжело опасаться человека, который каждую ночь пускает мне слюни на плечо, — парировал Макс. Щёки Шарля вспыхнули, он машинально качнул головой, уже готовясь яростно отрицать и отстаивать свою версию реальности, когда экран телефона у Макса коротко мигнул. Тот скользнул взглядом по всплывшему сообщению: «Свет». — Кто-то зажёг свет в Галлерее, — пробормотал он и поднял глаза.  Шарль моментально посерьёзнел. Лёгкая улыбка соскользнула с лица, взгляд стал резче. Похоже, их крыса всё-таки пришла. Они почти одновременно двинулись с места, обогнули угол здания, оказались у главного входа. Шарль поспешно отпер дверь ключом, Макс уже держал пистолет наготове, стволом вниз — пока. Они шагнули внутрь и быстро прошли по короткому коридору, под ногами гулко отдавался каменный пол, пахло лаком от рам и пылью старой штукатурки. Через пару шагов крошечный коридор распахнулся в основной зал, где под ровным светом ламп тянулись невысокие перегородки с картинами, а в тишине слишком громко звучало эхо их шагов. Мягкая галерейная подсветка высвечивала картины, тени от перегородок ложились на пол ровными полосами. По залу, неспешно двигаясь в сторону служебной двери, шёл Пьер. — Стоять, — рявкнул Макс. Голос прозвучал жестче, чем он планировал, но, может, так даже лучше. Пьер вздрогнул, словно его ударили током, и тут же замер, не ожидая никого увидеть. — Руки за голову и медленно повернись, — выдал Макс по инерции. Он прекрасно понимал, насколько это звучало «по-полицейски», но другого формата команд в арсенале всё равно не было. Главное — чтобы сработало. Пьер послушно поднял руки, переплёл пальцы на затылке и медленно развернулся лицом к ним. Лицо было напряжённое и растерянное. Шарль стоял рядом, на вид остолбенев. Казалось, он до самого последнего момента был готов оправдывать Пьера, вывернуть ситуацию так, чтобы тот всё равно оказался чист. И вот он, Пьер, стоял ровно там, куда должна была прийти крыса. — Пьер? — голос Шарля сорвался резко, будто его сдавило изнутри. — Пьер, какого чёрта? Он даже сделал шаг вперёд, и Макс тут же отреагировал — тоже шагнул, закрывая его собой, заслоняя плечом. Внешне Пьер сейчас не мог сделать ничего: стоял, как вкопанный, под прицелом. Но Макс слишком хорошо помнил, как однажды такой же вроде не представляющий опасности человек почти застрелил Шарля. Второго такого раза быть не должно. — Перси, что происходит? — голос Пьера был осторожный, приглушённый, он внимательно смотрел не на Макса, а на Шарля. — Я полагаю, ты и сам знаешь, — нахмурился Шарль. — Знаешь, что я оставил в кабинете. И ты шёл в чёртово служебное помещение, Пьер! — голос сорвался ещё сильнее; признать вслух происходящее оказалось тяжелее, чем он ожидал. — Да, я… — начал Пьер, но договорить не успел. Дверь служебной зоны за его спиной щёлкнула, и оттуда вышел Лэнс — с папкой в руках. Макс дёрнулся, переводя пистолет на него, потом обратно на Пьера, держась так, чтобы обоих не выпускать из зоны внимания. Шарль почти одновременно выхватил свой пистолет и направил его на Лэнса. На секунду зал провалился в звенящую тишину. Только гул ламп под потолком и отдалённый шум ночного города с улицы. Стало неприятно ясно: как бы красиво ни был выстроен план ловушки, в реальности они получили вот это — двух людей там, где должна была появиться одна крыса. — Папку на пол! Живо! И толкни её сюда ногой, — бросил Шарль. Макс едва узнал его голос. Холодным он не был, как и привычной ровности в нём не осталось — сплошной хриплый надрыв. Похоже, он очень хорошо осознавал, насколько всё снова пошло по пизде. — Какого хрена происходит? — выдохнул Лэнс, переводя взгляд с Макса на Шарля и обратно. — Живо, я сказал! — Хорошо, — Лэнс медленно присел на корточки, аккуратно опустил папку на пол, поднялся и только потом, не делая резких движений, подтолкнул её носком в их сторону. — Там счета на оплату по бухгалтерии. Я хотел зайти раньше, но ты был здесь с клиентом, а потом вызвал нас на собрание. Макс, не сводя прицела с Пьера, чуть присел, дотянулся до папки и поднял её одной рукой. Пистолет оставался направленным на Пьера, ствол лишь чуть качнулся. Он распахнул папку, бегло глянул на верхний лист, перевёл взгляд обратно на Пьера, снова в документы. Пальцы перелистали несколько страниц — цифры, счета, печати. Никаких явных отклонений. Ещё один взгляд на Пьера — тот стоял неподвижно, пальцы всё так же сплетены за головой. — Что там? — уже тише спросил Шарль. Макс позволил себе ещё один быстрый взгляд на бумаги и откинул папку обратно на пол, перехватывая оружие удобнее. — Счета на оплату, — коротко ответил он. — Перси, что здесь происходит? — снова подал голос Лэнс. Шарль сжал губы. По лицу было видно: слова Лэнса звучали правдоподобно. Папка действительно была той, о которой он говорил, и нигде поблизости визуально не просматривалось места, куда можно было бы незаметно спрятать другую. Взгляд Шарля вернулся к Пьеру. — Ты зачем пришёл? — спросил он. — Я ещё днём здесь разбирался с документами, когда ты пришёл, — осторожно начал Пьер. — Забрал не всё, они у тебя в кабинете в левом нижнем ящике стола. Можешь проверить. Шарль только сильнее поджал губы. Оба могли говорить правду. Оба могли врать.  Версия Лэнса воспринималась легче. Просто потому, что в руках у него действительно была папка со счетами, о которой он и сказал. В версии Пьера было слишком много ничем не подкреплённых заявлений: да, он был в «Галлерее» днём. Да, забрал только те документы, что лежали наверху, на столе. Да, теоретически что-то могло остаться в ящике. Но даже если в этом самом левом нижнем ящике сейчас обнаружилась бы нужная папка, это не делало его автоматически чистым. Пьер годами распихивал бумаги по столу Шарля — для него это был обычный рабочий порядок. Папка в ящике могла означать как честную забывчивость, так и просто удачное наличие его бумаг в столе у Шарля. Впрочем, как и папка Лэнса, которая оказалась тем, чем он её назвал. Это ведь не отменяло того, что другие данные он мог так же забрать. Это лишь подтверждало, что прямо сейчас у него в руках бухгалтерские счета — отличный предмет, чтобы прикрыться, если всё пойдёт не по плану. Ситуация казалась патовой. Перед ними стояли два человека, оба давно в деле. Оба подходили под часть улик, оба знали слишком много. И ни по одному не было достаточно весомых доказательств, чтобы уверенно ткнуть пальцем и сказать: «вот он». И Шарль ещё сознательно отодвигал в сторону мысль о том, что крысой, раз уж на то пошло, всё ещё вполне мог быть Вассёр, а присутствие здесь Лэнса и Пьера — лишь непредвиденная отвлекающая путаница. Случайность в их мире тоже иногда случалась. Макс краем глаза взглянул на Шарля и заметил, как тот словно дрогнул изнутри. Не так, чтобы заметно постороннему — но для Макса это было очевидно. Он не ждал, что сейчас Шарль сорвётся и начнёт стрелять во всё, что движется. Но было ясно, что происходящее ударило по нему сильно. План, ради которого он две недели почти не спал, таскал на себе вагон и маленькую тележку из цифр и бумаги, загонял себя до тёмных кругов под глазами — прямо сейчас рушился у него же на глазах. И главное — не было никакой гарантии, что, отпустив крысy сегодня, они вообще когда-нибудь получат второй шанс. Если крысой был Пьер, то до кабинета и до настоящих данных он ещё не добрался, это немного спасало. Но теперь он точно знал, что словам Шарля верить нельзя. Если крысой был Лэнс и если он каким-то образом успел получить доступ к папке — даже просто заглянуть, запомнить нужное, — люди с его памятью и работой с цифрами хватали такие вещи на лету — то в следующий удобный момент он мог просто убрать самого Шарля. Надо было сделать хоть что-то, что смогло бы перевести их из этой тупиковой развилки в более понятное русло. Они копались в этой истории уже достаточно давно, чтобы хотя бы один факт, одна маленькая деталь наконец сыграла им на руку. Макс, не опуская пистолет, лихорадочно перебирал в голове каждую крупицу информации, что они собрали: кто где был в те дни, кто что знал, кто как реагировал. И искал тот самый маленький крючок, за который можно было сейчас, наконец, зацепиться. Макс свёл брови, напряг взгляд и вдруг коротко кивнул Пьеру: — Подними штанину. Правую. У того глаза распахнулись чуть шире, будто его попросили не закатать джинсы, а сходу признаться в грехах. — Что ты делаешь? — Шарль посмотрел на Макса так же ошарашенно. — Доверься мне. Пожалуйста, — выдохнул Макс, даже не отводя пистолет. Шарль едва заметно кивнул, глотнул воздух, снова поднял взгляд на Пьера и уже жёстче повторил: — Поднимай. Пьер медленно наклонился, явно контролируя каждый жест, и двумя пальцами поддел край джинсовой штанины. Потянул вверх до колена, обнажая бледную кожу голени. Свет ламп бил сверху, выхватывая каждую тень. Макс внимательно осмотрел ногу, провёл взглядом сверху вниз и качнул головой.  — Теперь ты, — он перевёл пистолет на Лэнса. Тот сузил глаза. — Вы оба не в себе что ли? — голос был сухой, раздражённый, но без надрыва. — Поднимай! — сорвался Шарль — звук отдавался от стен почти как выстрел. Лэнс дёрнулся, как от удара, но подчинился: наклонился, перехватил край брюк и в следующую секунду сорвался с места, ныряя за ближайшую перегородку с картинами. Выстрел Шарля расколол зал, гулко отозвался от стен. Пуля задела край перегородки, выбив щепу из деревянного каркаса, и ушла вглубь. Макс и Шарль почти одновременно рванули вперёд, но Лэнс уже нёсся дальше, лавируя между стенками с полотнами. Тени метались, отражаясь в стекле рам; звук его шагов сбивался с эхом собственных, всё сливалось в одну глухую дробь. Они гнались за ним в сторону выхода: галерея тянулась узкими коридорами из перегородок, где картины в позолоченных и строгих чёрных рамах мелькали справа и слева цветными вспышками. Лэнс уже почти достиг двери, когда та резко распахнулась, и на пороге возник Ландо, за секунду выхватив всю картину целиком. Для Ландо этого хватило. В конце зала, под самой дальней стенкой, по-прежнему стоял Пьер — с поднятыми руками, напряжённый, но неподвижный. Где-то между перегородками ещё глухо отдавались шаги. И прямо перед ним, почти в прыжке, из-за стенки выскочил Лэнс, мчась к выходу. Больше информации ему не требовалось. Выстрел прозвучал коротко и сухо. Лэнса отдёрнуло назад, он как-то неловко качнулся всем телом и рухнул на пол. Белая рубашка мгновенно темнела, заливаясь кровью, которая стремительно расползалась тёплой лужей по гладкому паркету. Ландо целился в грудь намеренно: в голову он не стрелял только потому, что хотел иметь пару секунд, чтобы посмотреть ему в глаза. Если именно он был крысой, а всё, что сложилось за последние секунды, сходилось на этом почти идеально, значит, смерть Андреа лежала именно на нём. К ним тут же подлетели Шарль с Максом и оба замерли у упавшего. Лэнс хрипло хватал воздух, пытался вдохнуть глубже, но грудь лишь подрагивала под рубашкой, окрашивающейся всё новыми пятнами алого. Макс, хотя и прекрасно понимал, что невиновные в таких ситуациях не стали бы бежать, всё равно действовал по плану до конца: наспех наклонился, ухватил край брючины и резко дёрнул вверх. Вдоль икры, от щиколотки почти до подколенной ямки, тянулся грубый тёмный шрам — старый, неровный, будто когда-то плохо зашитый. Макс коротко выдохнул, штанину отпустил и отступил к Шарлю. — Это он. Он убил Андреа, — голос вышел почти ровным, но в нём отчётливо прорезалось облегчение. Ладонь Шарля сама собой легла Максу на поясницу, пальцы чуть сжались — будто ему нужно было за что-то ухватиться. — Ублюдок, — прорычал Ландо и с размаху наступил Лэнсу на грудь. Тот выгнулся, из горла вырвался булькающий, захлёбывающийся крик. Изо рта хлынула кровь, смешавшись со слюной, пузырясь на губах. Ландо не стал растягивать. Поднял пистолет, прицелился и ещё раз выстрелил — теперь в голову.  Хлопок прозвучал глухим финалом. Зал накрыла звенящая тишина. Только гул вентиляции и слабый запах свежего пороха смешивался с тяжёлым металлическим запахом крови. — Откуда ты знал? — Шарль коротко коснулся Макса взглядом. Тот просил довериться, и Шарль доверился. Побег Лэнса всё подтвердил: тот явно понял, что Макс мог опознать его по шраму. Но всё же — откуда именно Макс это взял? — Тот свидетель, — Макс на этот раз выговорил историю легче. В прошлый раз повторного вопроса про Ландо Шарль так и не задал, подготовленная легенда в итоге не понадобилась, а теперь могла лечь на своё место. — Помнишь, когда я сказал, что Ландо невиновен? Я так решил, потому что охранник в соседнем здании видел человека на складе со шрамом на ноге. Было понятно, что это не Ландо-любитель-торчать-в-порту-в-шортах. И твои ноги я тоже видел, — он хмыкнул. — Я не был уверен, что тогда это была точно наша главная крыса, просто сейчас сделал ставку. Шарль коротко кивнул. Да, Максу стоило рассказать об этом раньше, но с другой стороны — что бы это изменило? Даже с этой информацией он вряд ли повёл бы себя иначе: не собирался же он строить очереди от верхушки до рядовых и заставлять каждого по очереди снимать штаны. Он и сам не думал, что Лэнс — их крыса — самостоятельно полез бы пачкать руки и лично убивать Андреа. Видимо, ошибался. — Обыщите тело, — тон Шарля выровнялся, стал привычно деловым. Будто где-то внутри у него наконец щёлкнуло: самое страшное уже позади. — Потом избавьтесь. И обыщите его квартиру. Я хочу знать, кто работал у него в подчинении. — Принято, — Ландо даже не задумался. Он уже доставал телефон, коротко строчил сообщения — Макс почти видел, как по цепочке поднимались и приходили в движение «псы». Затем Ландо присел рядом с телом, методично хлопая ладонями по карманам: выудил связку ключей, бумажник, затем сразу несколько телефонов. Включил по очереди, смотря на экраны. На одном из них его собственный телефон тут же пиликнул — тихо, настойчиво. Пришло уведомление, что номер, который они отслеживали, появился в сети — пинг в «Галлерее». — Это тот самый телефон. Отдам его и другие хакеру, пусть разблокирует. Посмотрим, что там внутри, — бросил он Шарлю, поднимаясь. К этому моменту в зал уже вошли Габи и Джек: один скользнул взглядом по телу и чуть сморщился, второй уже оценивал, с какой стороны удобнее подцепить подмышки. — Габи, подгони машину. Джек, поможешь мне с телом, — коротко распорядился Ландо. Они разошлись по местам: Габи почти бегом ушёл к выходу, по коридору глухо отозвались его шаги; Джек заправил рукава повыше, готовясь к работе. Воздух над залом прокисал от крови, Шарля слегка мутило — больше от истощения и спада напряжения, чем от вида, — и Макс перехватил его под локоть. — Пойдём, — тихо сказал он и вытянул его к выходу из зала, подальше от лишних глаз и запаха. На улице было прохладно; влажный ночной воздух привычно пах морем, камнем и летом. Над зданием галереи висело тусклое оранжевое свечение фонарей, асфальт местами блестел, как будто недавно прошёл мелкий дождь. Шум города глухо доносился откуда-то со стороны центра, но здесь, во дворе за галереей, было почти тихо. — Как ты? Рад? — пальцы Макса легко скользнули по скуле Шарля, будто пытаясь расслабить чужие мышцы, которые замерли в очередной маске контроля. — Рад. И устал, — Шарль невольно улыбнулся — коротко, по-настоящему. — Всё наконец закончилось. Можешь взять отпуск на недельку, — Макс чуть качнул головой, будто уже заранее знал ответ, но не мог не сказать. Шарль, как и ожидалось, только качнул плечами. — Впереди ещё поставка. А мы лишились бухгалтера. Отдохну потом, — он быстро сжал руку Макса и вновь обернулся к двери. — Но на сегодня почти всё. Заберу документы, заскочу в Скудерию и оставлю там бумаги по поставке. Пусть Вассёр с утра посмотрит, тогда смогу начать завтра попозже. Макс слабо улыбнулся. Да, отдыхать Шарль не умел от слова совсем — даже когда мир, казалось бы, позволял. — Приготовишь пока ужин? — Шарль чуть наклонил голову, будто просил о чём-то постороннем, не менее важном, чем только что пойманная крыса. — Как прикажете, ваше высочество, — Макс картинно поклонился, всё же не удержавшись от лёгкого театра. Он развернулся и пошёл в сторону парковки, где ждала машина. Ночь вокруг казалась уже не такой тяжёлой: где-то за спиной Ландо разберётся с телом, «псы» найдут остатки цепочки, хакер полезет в телефон. А дома его будет ждать кухня, плита и позже человек, ради которого Макс только что помог поставить точку в одной очень старой и очень грязной истории. Уже дома Макс даже не попытался присесть — прямо с порога ушёл на кухню. Скинул кофту на спинку стула, ополоснул руки и привычным движением вытащил разделочную доску. На стол легли овощи: морковь, лук, пара стеблей сельдерея, несколько зубчиков чеснока. Следом он достал из холодильника кролика, как раз того самого, которого купил накануне, когда Шарль почти невзначай обмолвился: любит кролика. Этого было достаточно, чтобы выбор блюда решился сам собой. Телефон вспыхнул краем экрана, и Макс машинально потянулся к нему влажными пальцами. Сообщение от Шарля. «Пьер перехватил меня в Скудерии. Извинился перед ним, вышло неловко. Видимо, в наказание он подкинул мне ещё бумаг. Я быстро заполню и домой». Макс поймал себя на том, что успел выдохнуть слишком тяжело ещё до того, как дочитал до конца. Ну правда, сколько можно? День только что закончился выстрелом в зале «Галлереи», их крысой на полу и кровью на паркете, а Шарль уже снова по уши в бумагах. «Может просто домой заберёшь», — набрал он, большим пальцем промахнувшись по знаку вопроса, но всё равно отправил. Ответ пришёл почти сразу, как будто Шарль только этого и ждал.  «Вот ещё. Отнимешь, знаю я тебя». У Макса невольно дёрнулся уголок губ — Шарль был прав до последней буквы. План заключался ровно в этом.  «Буквально десять минут и поеду». «Окей», — отправил Макс, шмыгнул носом, положил телефон экраном вниз и вернулся к разделочной доске. Руки двигались уверенно, почти механически. Он быстро ободрал с тушки лишние плёнки, отделил задние лапки, передние. Спина у кролика была длинная и ровная; Макс поставил нож поперёк позвоночника, нащупал нужное место и надавил. Хребет сухо хрустнул, кость разошлась, и между разделённых позвонков мелькнул светлый овальный просвет — щель позвоночного канала. Макс замер. То самое ощущение, когда картинка вдруг наложилась на чужие слова. В памяти вспыхнул голос Шарля — спокойный, рассудительный, когда он расписывал Максу свою теорию: про головной мозг, который отдавал сигналы, про спинной мозг, проводящий эти сигналы, и про нервы — мелких исполнителей, что лишь выполняли приказы. Брови сами по себе съехались к переносице, дыхание стало глубже. Головной мозг — спинной мозг — нервы. Ещё раз. Головной — спинной — нервы. Он крутил цепочку в голове, крепко сжимая рукоять ножа. Если все курьеры, мелкие доверенные, таскающие папки и шепчущие указания, — это нервы, если Лэнс — головной мозг, как они с Шарлем решили по итогам всех улик… то где ещё одно звено? Телефон, с которого уходили инструкции всей этой мелочи, был у Лэнса. Выходило, что головной мозг отдавал приказы напрямую? Не вязалось. Так не удержать весь процесс — слишком много мелких веток. Хотя бы кто-то должен был знать того, кто стоял выше, в лицо. Достаточно близко, чтобы без сомнений выполнять приказы, просто получив короткое сообщение. Это и должна была быть задача спинного мозга, не головного — того самого промежуточного звена. Головной мозг не должен был ради такого светиться.  Брови сдвинулись ещё сильнее. Макс попытался разложить по полочкам всё, что они знали о Лэнсе. Например, теперь он точно знал, что именно Лэнс тогда застрелил Андреа, но звенья всё равно не сходились. Шарль говорил, что Андреа получил звонок от Ландо и сразу направился на заброшенный склад. Чтобы это знать, надо было находиться там же, где и Шарль, — в Скудерии, слышать разговор. И тогда вопрос: как Лэнс успел добраться раньше их? Вечер, узкие улочки, забитые людьми, плотный поток машин. Проскочить через город незаметно и быстро было задачей ещё той. Самому Максу тогда пришлось бросить машину и бежать на своих двоих. Лэнс так сделать не мог — он был бухгалтером, а не атлетом. Путь от Скудерии был не самый близкий, дыхание бы сбилось, а ему нужно было находиться в помещении, где каждый неровный вдох отдавался эхом от металлических стен. Да и такая пробежка от Скудерии через половину города, ещё ночью, наверняка оставила бы за собой след — камерами, свидетелями, чем угодно. Дэн не нашел ничего подобного.  С другой стороны… Если бы Лэнс в тот момент находился в «Галлерее», он вполне мог оказаться на складе раньше. Там путь был короче и проще. Но оттуда сам по себе он не мог узнать о планах Андреа. Кто-то должен был находиться в Скудерии и передать информацию. Тот самый спинной мозг? Мог передать, да. Но чтобы после этого сам предводитель крысиной армии сорвался и лично поехал на рискованную операцию по убийству Андреа только потому, что кто-то ниже сообщил: «Он едет на склад»?.. Если Лэнс — головной мозг, то это явно не он должен был заниматься подобной работой без крайней необходимости. А в тот день, по Максовым меркам, такой крайней необходимости не было. Головной мозг должен был сидеть тихо в черепной коробке и раздавать приказы убрать с дороги Андреа через кого-то ещё. Кому-то, кто мог стать идеальным спинным мозгом: Эсти? Юки? Кто-то третий? Но Лэнс по факту сделал сам. Если Шарль был прав, если все данные, которые он собрал, и то, что они добыли вдвоём, укладывалось в схему «головной — спинной — нервы», то Лэнс, при всей его значимости, не был той самой крысиный вершиной, которую они искали. Он был верхушкой, но не тем, кто стоял выше всех. Макс напрягся до ломоты в плечах. Сейчас Ландо занимался обыском квартиры Лэнса, выискивая остатки цепочки: контакты, связи, тех самых посредников, которые подошли бы на роль спинного мозга, если Лэнс — головной. А если нет? Дыхание сбилось. Нож выскользнул из руки и звякнул о столешницу, отозвавшись в голове неприятным звоном. Список основных подозреваемых редел на глазах. Алонсо после разговора о семье и будущем ребёнке всё меньше и меньше имел прямое отношение к «Ривьере» — он уже наполовину стоял одной ногой за пределами их мира. Андреа был мёртв. Лэнса только что убрали. Вассёр после смерти Андреа больше походил на собственную тень и, судя по всему, едва держал в руках самого себя, не то что чьи-то сложные планы. И ещё был Пьер. Они нашли его в «Галлерее» одновременно с Лэнсом, но как только Лэнс побежал, как только Макс обнаружил шрам, как только у него в руках оказался тот самый телефон, за которым они гонялись, присутствие Пьера в «Галлерее» очень быстро списали на совпадение. Крыса уже лежала у их ног — так они тогда решили. А что, если нет? Что, если они пришли вдвоём не просто так? Всё расследование с самого начала упрямо упиралось в формулу «либо все, либо никто». До кучи не хватало позвать ночью ещё и Вассёра в «Галлерею», но это было просто невыполнимо — под каким предлогом, чтобы тот не заподозрил? Но вот прийти вдвоём — Лэнсу и Пьеру — вполне. Просто чтобы в случае опасности они были там оба. Просто чтобы в очередной раз поставить Шарля перед выбором. И особенно, если один из них — Пьер. Макс дёрнулся, как от удара. Сейчас Шарль сидел в Скудерии один, разбирался с чертовыми документами, которые ему всучил Пьер. Тот самый Пьер, который вечно крутился рядом, знал всё и всегда, подхватывал любую задачу. Тот, кого Шарль упорно старался не подозревать — не потому что не видел логики, а потому что не хотел, чтобы именно он оказался крысой. А что, если именно он?.. Макс схватил телефон и набрал номер Шарля. Гудки потянулись один за другим, пустые, равнодушные. Никто не отвечал. Он набрал ещё раз — такая же тишина. Если они вдвоём в Скудерии, если Пьер и есть тот самый головной мозг, которого они так долго искали… Всё и так трещало по швам. Шарль знал достаточно, чтобы тоже рано или поздно прийти к тем же выводам, что и Макс. А если Ландо ещё и найдёт у Лэнса что-то, указывающее на «крысиного босса»?.. Мысли мчались слишком быстро, но одно было предельно ясно: если он во всём прав, Пьеру сейчас оставалось только одно — попытаться спасти себя. А самым быстрым способом такого спасения было убрать Шарля, а уже потом разбираться с последствиями. К тому же — Макс сжал телефон так, что побелели костяшки — Шарль оставил ловушку с очень конкретными файлами. У Лэнса на руках их не оказалось. Они наивно решили, что даже если тот успел что-то запомнить или даже сфотографировать, уже не важно — Ландо застрелил его, значит, цепочка обрывавалась. Но что, если он уже переслал фотографии своему начальнику? И даже если нет, когда все были заняты Лэнсом, где был Пьер? Макс не помнил. Слишком много событий, приказов, крови на полу. Никто не следил за Пьером. Стоял ли он на месте, как вкопанный? Отходил ли? Исчезал ли хотя бы на полминуты в тени коридора? Шарль забрал бумаги, прежде чем уйти. Но каков толк в бумагах, если у каждого в кармане лежал телефон с камерой? Это не досье в участке, где для веса нужно заверение подписью и мокрой печатью. Здесь достаточно одного снимка. Так где, чёрт возьми, был Пьер, пока они разбирались с Лэнсом? Если нужная информация уже была у него, тогда Шарль становился не просто путём к спасению — его смерть превращалась в ключ к успеху. Макс попытался позвонить ещё раз. Тот же результат: гудки, тишина. Паника подступила к горлу вязкой волной. Он коротко набрал: «Лэнс — спинной мозг», — этого было достаточно, чтобы Шарль, увидев, сразу связал точки. Отправил сообщение и почти бегом вылетел из квартиры, даже толком не закрыв за собой дверь. В Скудерии было непривычно тихо. Обычно где-то неподалёку всегда слышались ворчание Вассёра, короткие реплики Ландо или чья-то смехотворная перепалка у стойки. Сегодня — ничего. Слишком много людей были задействованы в «миссии»: «псы» Ландо торчали у «Галлереи» и в порту, сам Ландо занимался телом и квартирой Лэнса. Вассёр в последнее время и так редко появлялся вечерами, если его прямо не требовали в клубе, после смерти Андреа. Пьер вроде бы ещё недавно сказал, что лучше сразу пойдёт домой. Лэнса больше не было в принципе. Скудерия, обычно живая и шумная, сейчас чувствовалась пустым каркасом — только свет, мебель, лёгкий запах алкоголя и чистящих средств. Шарль вернулся в кабинет, держа в руке стакан воды. Затылок ныл, виски пульсировали так, будто изнутри кто-то аккуратно стучал молоточком. Он опустился в кресло, открыл ящик стола, достал блистер с таблетками обезболивающего. Вытряхнул одну на ладонь, кинул в рот, залил водой. Экран телефона на столе мигнул. Шарль машинально щёлкнул по нему пальцем, просто чтобы проверить время — и на мгновение застыл. Экран пестрел уведомлениями о пропущенных звонках от Макса. Брови тут же сдвинулись. Он взял телефон, разблокировал, мотнул взглядом по списку. Пропущенные накладывались одно на другое. Внутри всё неприятно ёкнуло. Он прокрутил немного ниже — пальцы уверенно, но уже напряжённо скользили по стеклу — и взгляд вдруг ухватил короткое сообщение среди строчек уведомлений. «Лэнс — спинной мозг». Пальцы стиснули телефон сильнее. Он тут же ткнул по одному из пропущенных, чтобы перезвонить, но палец чуть соскользнул, и список лишь прокрутился дальше, уезжая вниз. В дверном проёме скользнула тень. Шарль рефлекторно поднял голову — и резко вдохнул, когда фигура переступила порог кабинета.