Потомок Алой Луны

      Арлекино медленно открыла глаза. Странно, но даже это простое движение давалось ей с трудом. Веки болели, но причины их раздражения девушка не поняла. Над собой она увидела потолок, белый, как снег. Круги света мягко ложились на ровную поверхность, создавая ощущение уюта и защищенности. Арлекино чувствовала окутывающее её тепло, приятно согревающее тело, не ошибаясь ни на десятую градуса — температура была точно подобрана под нее, не оставляя ощущения жара или холода. Девушка почувствовала, что полностью обнажена. Лёгкая ткань белоснежного одеяла создавала приятное ощущение невесомости. Несмотря на то, что все мышцы ныли и болели, Арлекино почти не ощущала этого, невольно думая, что лёгкая слабость и даже боль в теле придают особую приятную изюминку этому моменту. Голова девушки утопала в мягкой подушке, поза тела была поистине идеальной для того, чтобы лежать, окутанной приятным невесомым теплом. Арлекино выдохнула. Между тем она заметила ещё одну странность — её глаза и лицо были чистые, словно бы совсем недавно она не плакала и не была испачкана в крови. Воспоминания о минувшей ночи морозом прошли по коже. Девушка с горем пополам присела на кровати, озирая комнату, куда её доставили.       Это было совершенно другое помещение — оно было похоже на первое, но помимо сходство были здесь и явные отличия. Особенно неприятным открытием стала дверь, большая и железная, кажется, многослойная и очень прочная. В углах комнаты с различных ракурсов проматривались странные приборы чёрного цвета, похожие на жирных мух, присевших отдохнуть на потолке.       Дверь внезапно запищала и через пару секунд открылась, впуская внутрь человека, нарушившего покой Арлекино.       Это снова был он, Дотторе, который показал ей все ужасы своей лаборатории в первую же ночь. Девушка сразу же сьежилась и попыталась отползти назад. Мышцы заныли. Теперь ей уже было наплевать на то, что он назовет её трусливой, жалкой или никчемной.       — Не бойся, Арлекино. Я не сделаю тебе ничего плохого. Я и так натворил слишком много, — пусть голос мужчины был начисто лишён сострадания и ласки, звук его был спокойным и без ноток угрозы.       — Где ребенок? — сразу спросила она. Он в это время уже успел подойти к кровати и присесть на край постели, отчего Арлекино насторожилась. Она прижимала к обнажённой груди одеяло, чувствуя нарастающее биение сердца. Она напряженно ждала слов Доктора, так, словно это был приговор, который он должен будет произнести над ней.       — Это не твоя забота, девочка, — грубовато ответил Дотторе, весь его тон говорил о том, что он не потерпит дальнейшего расспроса. Арлекино сжала ладонью белую ткань.       — Вы обязаны сказать. Я хочу знать, — настойчиво повторила она. Доктор резко схватил её за подбородок и слегка сжал. Этот жест не отзывался болью, но был очень даже ощутим.       — Я сказал, что это не твое дело, — слегка склонившись к ней, процедил он. Арлекино ударила его ладонью по руке.       — Не касайтесь меня, — холодно парировала она. Губы Дотторе расплылись в улыбке. Вторая его рука медленно провела по ее шее, по пульсирующей сонной артерии. Касания его холодных пальцев вызвали многочисленные мурашки на коже, привыкшей к теплу.       — Значит, запрещаешь? — почти шепотом спросил он, глядя прямо на девушку. Конечно, его блистающего ехидством взора не было видно, но Арлекино поняла, что он смотрит на неё. Ей кажется, что сине-фиолетовая звезда на маске позволяет проследить его взгляд. Она почувствовала, как он слегка придвинулся поближе, его колено коснулось её собственного, но этот контакт осуществлялся через пусть и тонкую, но ткань одеяла, которая служила некоторым барьером между ними. Дрожь резко пронзила её тело, в глазах появился легкий испуг. Электрические волны мурашек пробежали по спине, она попыталась отодвинуться от него, но Доктор сжал ее подбородок с такой силой, что у нее от боли на глазах выступили слезы. Девушка слегка приоткрыла рот и тихо застонала от боли, отпуская рукой одеяло и хватая его за запястье. Чёрная кожа перчаток отдала резким холодом в слегка загрубевшую от долгих тренировок ладонь девушки, которая, однако, не потеряла своей нежности. Его лицо теперь было совсем близко, и когда он снова заговорил, Арлекино ощутила на щеке его дыхание:       — Не повторяй своих ошибок, девочка. Ты сама понимаешь, что непослушание может привести к очень плохим последствиям, — после этого он резко отпустил её подбородок и снова отодвинулся на край кровати.       Арлекино тут же прижала к груди одеяло, которое соскользнуло с её плеч после приближения Дотторе. Девушка снова пронизывала его ненавидящим взором. Впрочем, ненависть в глазах не мешала по её щекам разливаться яркому румянцу, что Доктор сразу заметил.       Уловив её настроение, Дотторе сказал:       — Какой презрительный взгляд, — он усмехнулся и встал. — Так как я сильно тебя ранил накануне, мы не сможем начать мои опыты прямо сейчас. Мне придется потратить много сил на твое излечение, и когда ты почувствуешь себя хорошо, мы приступим.       — К чему?       — К моим маленьким планам, Арлекино. Готовься, ведь твое обследование я начну сегодня же, — Дотторе подошёл к двери. Девушка придвинулась к краю кровати и попыталась встать.       — Подождите... Этим вы ничего не сказали мне!       — Тебе ничего не нужно знать, девочка. Просто подготавливайся, — с этими словами он вышел из комнаты, захлопывая за собой дверь. Арлекино вскочила и подбежала к двери, дергая за ручку, пытаясь открыть её. Увидев, что все её попытки напрасны, девушка опустилась на колени и с ненавистью ударила кулаком по железному слою, скрывающий её от связи с лабораторией, выход из которой ведёт прямиком на свободу. Одеяло распласталось на полу вокруг неё, и Арлекино стала похожа на сердцевину цветка, окружённую белыми лепестками. Доктор снова скрылся, не оставляя ей абсолютно никакой информации, кроме странного, полного затемнённого смысла слова "подготавливайся".       Дотторе пришёл к ней через час, принося с собой весть:       — Тебя сейчас будут мыть. Арлекино, не ожидавшая столь резкого его прихода, поспешила прикрыться. Одежду ей до сих пор не выдали, так что приходилось довольствоваться одеялом. Увидев движения её рук, Доктор усмехнулся:       — Можешь не прятаться от меня. Тебе не выдавали одежду как раз для мытья.       — Зачем мне мыться прямо сейчас? — спросила Арлекино, не понимая странных предрассудков мужчины.       — Потому что я должен осмотреть тебя и проверить все функции твоего организма. Нужно установить, насколько ты ослабла после моего удара и как долго займет реабилитация.       Через пару минут в комнату вошли две женщины в передниках и с ванными принадлежностями в руках. Арлекино увидела, что одна из них подошла к двери, ведущей в ванную комнату, и открыла её. Послышался звук всплесков и тихий говор женщин.       Дотторе молча наблюдал за их действиями. Когда же служанки удалились, он обернулся к Арлекино, которая сжалась ещё сильнее, чуя подвох во всем этом.       — Ну что ж, девочка. Вставай и иди в ванную, — Арлекино медленно поднялась, кутаясь в одеяло. Мужчина слегка поморщился, увидев это. — Одеяло нужно оставить здесь. Ты же не будешь мыться в нём!       — Я сниму его в ванной, — ответила девушка, пытаясь казаться невозмутимой, но именно сейчас она так была похожа на котёнка, который дыбит шерсть и шипит.       — Нет, — голос Дотторе стал тише и наполнился угрозой. — Ты снимешь его здесь.       — Тогда отвернитесь, — сказала она, и голос её дрожал, как бы она не пыталась скрыть этого. Она не перенесет, если ей придется обнажиться перед ним! Дотторе рассмеялся.       — Давай обойдемся без этих формальностей. Снимай, — повторил он. Девушка сильнее сжала одеяло и отошла назад, спотыкаясь и чуть ли не падая. В сознании у неё вертелись его слова, даже не слова, а приказ, вбирающий столь унизительные для неё условия! Её взгляд испуганно бегал по комнате, никогда она не думала, что опустится до этого. Ей было неприятно от одной только мысли о том, что ей нужно будет снять с себя одежду и обнажить свое тело перед ним!       Понимая, что девушка не собирается раздеваться, Доктор сделал ещё шаг вперед, оказываясь почти вплотную к Арлекино. Она почувствовала резкость его уверенных движений и попыталась отстраниться. Руками она уперлась в его плечи и грудь, пытаясь оттолкнуть его. Дотторе резко повалил её на кровать, их борьба продолжалась уже на постели, которая через пару секунд оказалась такой сбитой, словно в комнате только что прошёл ураган. Доктор схватил Арлекино за запястье и отстранил её ладонь от своего плеча, наклоняясь ближе. Девушка сопротивлялась, как могла, но одной рукой мало что можно было сделать. Когда она почувствовала, что его ладонь слегка скользит по её животу, обнажая его, Арлекино не выдержала и ударила мужчину по щеке свободной рукой. Дотторе остановился. Его рот слегка приоткрылся от удивления. В следующую секунду его руки больно сжали её тело, девушка вскрикнула. Дотторе наклонился почти вплотную, удерживая её и окончательно снимая с неё одеяло, откидывая его в угол. После этого он встал с кровати и сделал пару шагов назад, словно отступая от картины два положенных метра, тем самым оглядывая её полностью во всей её красе. Арлекино рывком присела на кровати. Теперь она сидела перед ним полностью обнажённая, жалкая и маленькая. Арлекино почувствовала, как щеки её заливает горячий румянец стыда, а ладони невольно пытаются прикрыть откровенные места. Она опустила голову, не смотря на Дотторе, считая, что один блеск его маски убьет ее. Она вся сжалась под его пристальным взглядом.       — Уже лучше. Но я советовал бы тебе не прикрываться, а пытаться привыкать. Я буду наблюдать весь процесс того, как тебя будут мыть. Я должен удостовериться в том, что никто не может навредить тебе, — он с интересом рассматривал её тело. Кожа Арлекино необычайно бледная. Само телосложение девушки достаточно худощаво, оно не блистает пышностью форм и упитанностью. Её руки покрыты шрамами, тени выдают рельеф мышц, не раскачанных, но крепких. Скорее всего, в бою она брала не силой, а скоростью — именно такой козырь давало ей столь легкое телосложение.       — Ты слишком маленькая и худая, Арлекино, — произнёс он, мысленно давая её телу оценку. Конечно, с точки зрения его планов.       — Мне плевать, — голос девушки сильно дрожал, сама она ежилась, как от холода. Её глаза стали влажными, слезы медленно покатились по щекам.       Дотторе скептически молчал. Мурашки бегали по дрожащему телу Арлекино, которая начала даже тихо всхлипывать от негодования и злости.       — Господин Доктор, все готово, — произнесла одна из женщин, выглянувшая из-за двери. Дотторе кивнул.       — Отлично, — он подошёл к Арлекино и положил руку ей на плечо. Девушка тут же ударила его по ладони и встала сама, отказываясь от его помощи. Дотторе хмыкнул.       — Какая развитая индивидуальность.       — Не смейте прикасаться ко мне, — прошипела Арлекино, буравя мужчину недовольным взглядом. Её глаза все еще блестели от влаги.       — Оставь все предрассудки, девочка. Угадай, кто тебя раздел, когда ты была без сознания, кто вытер слезы с твоего лица? — тон Дотторе был наполнен иронией и издевкой.       Арлекино пропустила эти слова мимо ушей, не обращая теперь на Доктора внимания. Точнее, старалась делать такой вид.       Ванная была полна воды, две женщины уже все подготовили для водной процедуры. Одна из них, с чёрными волосами, подошла к девушке и немного поклонилась, скорее всего, адресуя свой поклон даже не Арлекино, а стоящему позади неё Доктору.       — Прошу пройти за мной. Встаньте в ванную, пожалуйста, — с легкой ободряющей улыбкой женщина взяла Арлекино за руку и подвела к ванной. Девушка сразу же взобралась в неё, вставая в полном своём обличье не только перед женщинами, которых не стеснялась, но и перед Дотторе, который не отводил от неё пристального взгляда. Девушка старалась не смотреть на него, понимая, что может сотворить глупость — кинуть в него что-нибудь или облить водой. Черноволосая и золотоволосая женщины принялись обмывать тело Арлекино, смачивая его, а после тщательно протирая шелковыми мочалками, с силой, но в то же время аккуратно и безболезненно промывая кожу.       Девушка чувствовала капли, стекающие по её рукам, бедрам, груди... Она не понимала взгляд, просто пыталась успокоиться и сосредоточиться, но глаза то и дело цеплялись за высокую фигуру Дотторе. С её глаз медленно покатились слезы. Черноволосая, заметив это, спросила с тревогой:       — Что случилось? Больно?       Арлекино молчала.       — Не обращайте внимания, дорогая Сузуки. Просто девушка стесняется, — ответил за Арлекино Доктор. Девушка сжала кулаки, выражая в этом жесте свою злость, пытаясь выпустить её на волю.       — Пожалуйста, не плачьте! Господин Доктор лишь осмотрит вас, и ничего более! Проверит функции вашего организма, установит порядок лечения и...       — Это все ложь, — произнесла Арлекино. Её голос звучал необычайно хрипло, она сама даже не узнавала этого звука. Плечи девушки начали подрагивать, она тихо всхлипнула и сжала зубы, пытаясь не разреветься полностью, но у неё не получалось. Её дыхание стало судорожным и рваным, грудь рывками поднималась и опускалась, выдавая её взволнованность.       Сузуки смотрела на Арлекино с жалостью, Дотторе просто с мрачным видом наблюдал за девушкой, не комментируя её слов и поведения.       — Пожалуйста, успокойтесь! Уверяю вас, Доктор ничего плохого не сделает!       — Сузуки, почему вы успокаиваете её? Я каждый раз удивляюсь этому. Почти каждый день вы занимаетесь подобным, но до сих пор пытаетесь успокаивать детей, в частности девушек, которые постоянно ревут, — голос Дотторе наполнился озабоченностью. — Не понимаю причин их стеснения передо мной.       — Вы верите в то, что он ничего плохого не сделает?! — воскликнула Арлекино и подняла взгляд. Её чёрные глаза поглотили красные кресты, теперь только темнота была в её взгляде. Она смотрела прямо на Дотторе, не стесняясь и не пытаясь закрыться. — Он убийца! Он мучает детей, они умирают! Он сволочь! Ты сволочь, Дотторе!       Доктор неспеша подошёл к ванной. Арлекино напрягалась. Красная вспышка, устремившаяся от раскрытой ладони девушки к Дотторе, погасла, когда Предвестник поймал её в свою руку. Усмешка тронула его губы.       — Сила Алой Луны... Ты меня радуешь, девочка. Скоро пойдешь на поправку.       — А ваша Луна — на убыль, — мрачно ответила девушка. Кресты в глазах двумя рубинами выплыли из чёрных волн бездонных глаз, сияя ярче прежнего. Дотторе продолжал улыбаться. Его улыбка была поистине триумфальной.       — Думаешь, если научилась выпускать звёздную пыль, то можешь все? До истинной Луны тебе далеко. Твои силы просто доказывают то, что в тебе и вправду есть родство с Богиней Алой Луны. Так что прекрати бунтовать, — с каждой новой фразой брови девушки все больше и больше сводились к переносице. Она медленно подняла ладонь, устремляя её, однако, не на Доктора, а в потолок. Через секунду на Дотторе обрушился целый шквал из алых искр. Словно ожидая чего-то подобного, мужчина стоял и продолжал смотреть на девушку. Искры не достигали его, рассеиваясь над его головой.       — Что ж, должен признать, эта атака была довольно сильной... Если бы я её не ожидал. Слишком очевидно, девочка. В бою тебе явно не хватает оригинальности и маневренности. Пока ты разогревала энергию своего тела, я уже успел просчитать твои намерения, — сказал он, когда шквал искр прекратился. Арлекино тяжело дышала. Она опустилась на колени. В изнеможении она положила голову на край ванной. Беловолосая пыталась отдышаться, словно сейчас пережила жестокий бой. Сузуки с испуганными глазами сразу подбежала к девушке и положила ладонь на её плечо.       — Ох, что такое... — черноволосая помогла ей подняться и обхватила её руки ладонями. — Пожалуйста, не устраивайте больше такого!       — Ничего не обещаю, — с горьковатой усмешкой произнесла Арлекино, смотря прямо на Дотторе.       — Не думай о себе слишком много, Арлекино. Я гораздо сильнее тебя и могу обуздать твою силу или даже вытянуть её из тебя.       — И после этого вы говорите, что зазнаюсь я? — Дотторе подошёл к девушке поближе. Он наклонился и с угрозой прошептал:       — Либо ты сейчас успокаиваешься, либо твой осмотр откладывается на завтра по техническим причинам.       Беловолосая не ответила. Она лишь отвернула от него голову, словно не замечая его. Доктор загадочно улыбнулся. Кажется, презрение девушки его забавляло.       Арлекино вновь находилась в лаборатории, вновь шла по её коридорам. Сильно осмотреться она не смогла, так как пункт назначения был недалеко, и вскоре Дотторе с Арлекино вошли в светлую комнату, здесь был стол и стулья, докторские принадлежности, шкаф с документами и прочей макулатурой.       — Снимай полотенце, Арлекино. Или пожелаешь, чтобы это сделал я? — спросил Доктор, не сдерживая усмешку. Девушка, немного помедлив, сняла полотенце, обвивающее её тело и, не церемонясь, со злостью швырнула его на пол. Дотторе снова не обратил на это внимания, тем самым задевая Арлекино сильнее.       — Что ж, приступим, — Доктор подошёл к Арлекино почти вплотную и положил руки на её плечи. Девушка передернула плечами.       — Отличная реакция, — сказал он. Арлекино с иронией хмыкнула:       — Отличная реакция? Вы на чем специализируетесь? На отвращении?       — Нет, — лаконично бросил Дотторе и опустил на её шею два пальца, прощупывая пульс.       — Все в норме, — далее, ощупав её шею, Дотторе спустился к ребрам и слегка стал их сжимать. Девушка зажмурилась.       — А это зачем? — спросила она.       — Ребра не сломаны, трещин тоже нет, — он взял стетоскоп и прислонил его к груди Арлекино. Девушка дернулась, холод пробил её тело и заставил кожу покрыться мурашками.       — Дыши, — сказал Дотторе, прислушиваясь. Девушка послушно стала дышать. — Дыши глубоко, все грудью. Теперь ртом. Теперь не дыши, — тихо бормотал Дотторе, мучительно выслушивая что-то.       — Дыхание нормальное, но объем легких небольшой. У тебя бывает иногда ощущение, что тебе тяжело дышать? — спросил мужчина. Арлекино, помедлив, кивнула.       — Да, бывает такое ощущение.       — Надо тренировать диафрагму, — на его лице появилась мрачная усмешка. Арлекино не понравилось замечание Доктора. Ей показалось, что он уже придумал способ поиздеваться над ней. — Потом займемся этим. В целом, твое тело очень крепкое, — длинными пальцами он слегка коснулся выступающих мышц девушки. Та поежилась, ощущая холодные прикосновения его рук.       — Что, холодно тебе, да? — спросил Дотторе. Его голос был полон мнимой ласки. Арлекино передернуло, как от удара электрическим током. — Повернись ко мне спиной, — после некоторого колебания девушка все-таки выполнила просьбу Доктора, который продолжил её осмотр.       Во время процедуры девушка краснела и бледнела. Её наполняли противоречивые чувства — с одной стороны, это ведь просто осмотр, что же тут стесняться, но с другой стороны, до этого она никогда почти не была никем исследована и поэтому была не готова к тому, что её будут так осматривать.       — В целом, ты в порядке. Можешь одеваться, — Дотторе встал и подошел к шкафу. Немного пошарив по полкам, он достал белую одежду и протянул ей.       — Это не мои вещи, — Арлекино осмотрела одежду, которая даже была ей чуть великовата. Это были брюки и кофта с длинным рукавом, без всяких рисунков, но с прочным швом. К тому же, ткань была приятная на ощупь с легкой шерстистой поверхностью с обратной стороны, которая делала её лёгкой, но в то же время теплой.       — Я знаю. Но твои вещи я больше тебе не отдам. Знала бы ты, сколько на ней всякой заразы! При осмотре я даже нашёл пару рыжих улиток. Откуда они там взялись, понятия не имею.       Арлекино вспомнила, как они с Иззи, испугавшись Дотторе, убегали от Доктора через сад, ползя на четвертеньках по земле и траве, между длинными листьями которой прятались маленькие создания, которых так до ужаса боялся Иззи. На миг девушка даже забыла о том, что она находится в лаборатории Дотторе, о том, что каждую минуту ей угрожает опасность. Она словно вновь перенеслась в сад, в детский дом с несколькими корпусами для различных детей-сирот. Она вспомнила яблоневый сад, главный зал, в котором через окно она наблюдала за Доктором, который читал книгу, величественно перелистывая страницы, и свеча бросала на его лицо мягкие блики... На миг раздалась тихая мелодия, теплые мурашки пробежали по коже, согревая теплом воспоминаний. Арлекино закрыла глаза, чтобы случайно не дать волю слезам. Никогда не думала она, что будет так любить десткий дом и ребят, проживающих в нём. Каждый из них мог стать её убийцей, каждый из них мог предать, но Арлекино всё-же привязалась к ним. Так или иначе, воспоминания о них были самыми теплыми и желанными. Наверное, потому что иных у неё просто не было.       — Теперь у тебя будет другая одежда. Она чистая и продезинфицированная. Конечно, она немного тебе не по размеру, но так даже лучше, не находишь? — небрежно бросил Доктор, смотря на то, как Арлекино одевается. Девушка даже не пыталась уговорить его отвернуться, так как поняла, что это бесполезно. В целом, бессмысленно просить отвернуться человека, который и так видел слишком много.       — На вырост, — холодно парировала Арлекино, осматривая длинные белые рукава кофты. Одежда была приятна телу, шерстяное покрытие было мягким и невесомым. От этих прикосновений сразу стало тепло.       — А ты за словом в карман не лезешь, как я погляжу. Острая девочка, — Дотторе хмыкнул. — Интересно, как долго ты продержишься с прежней гордыней? Надолго ли хватит твоей дерзости, Арлекино?       — Пока вы живы, она будет выстилать подо мной дорогу, — ответила Арлекино.       — ... И эта дорога будет идти по моей голове, да? — саркастически рассмеялся Дотторе.       — Пока она у вас есть — да.       — Ты всё-таки планируешь добиться моей публичной казни, девочка? — губы мужчины тронула иронично-ласковая улыбка. — Ты забываешься. Я тебе уже говорил, что из моей лаборатории невозможно сбежать. А даже если у тебя получится, то знай, что надолго тебе не уйти от меня.       — Почему вы так уверены в этом, Доктор? — последнее слово было подчёркнуто насмешливым голосом Арлекино.       — Потому что я успел провести на тебе операцию, девочка, — Арлекино широко раскрыла глаза от изумления.       — Что?!       — Да, — Доктор преувеличенно живо начал ходить по комнате взад-вперед, посматривая на удивленную девушку, словно наслаждаясь ее эмоциональным замешательством.       — Я вживил датчик в твое тело. Он находится возле твоего сердца, между легкими, если тебе интересно. Я посчитал, что это будет самое безопасное место, так как самолично видел, как ты бьешься головой о стену. Видимо, ты совсем её не бережешь.       — А вы вообще оставляете её дома для лучшей сохранности, да?       — Почему ты так думаешь? Считаешь, что все мои замыслы глупы? — Дотторе неторопливо начал ходить по комнате. — Я полностью знаю анатомию человека. Я могу заставить тебя кричать от боли лишь несколькими простыми движениями. Я знаю, какую реакцию стоит ожидать от человека в той или иной ситуации. И прекрасно вычисляю психологическое состояние человека, — он положил ладонь на стол, устремляя взгляд фиолетовой звезды на девушку. — Когда я был совсем юным, у меня была мечта — создать идеального человека, который по всем параметрам превосходит даже Архонтов. Богоподобное создание, способное на все — вот к чему я стремился. Раньше я пытался добиться всего более обходными путями. Теперь же я получил полный доступ к получению нужной мне информации. Я преодолел барьер, отделяющий меня от фантазии и истинного мира науки. Тогда я был полнейшим идиотом...       — Но сейчас вы изменились. И стали хуже, — девушка бросила на Дотторе вызывающий взгляд. Дотторе тяжело вздохнул, подошёл к полке и взял в руки две колбочки, переливая жидкость из одной в другую.       — Я боялся проводить эксперименты на людях, поэтому штудировал книги по анатомии и психологии. Но этих знаний мне было недостаточно, и однажды я провёл свой первый опыт. Да, он был не идеален, но все равно я рад, что провёл его — ведь именно он открыл мне путь в науку. Я стал все больше и больше экспериментировать на людях, получая более обширные знания об их организме, нежели из учебников и книг. Некоторые теории из различных статей я опровергал, потому что мои способы извлечения информации были более передовыми. И вскоре... Меня выгнали из Академии Сумеру. Видите ли, мои методы изучения человеческого организма были "начисто лишены гуманности", — Дотторе с раздражением фыркнул.       Арлекино внимательно слушала рассказ Доктора и молчала. Дотторе был человеком, чей голос завораживал и заставлял слушать его речь до конца, не перебивая. И даже она попалась на его крючок, невольно ожидая продолжения истории.       — Я знаю, что тебе интересно, почему я ношу маску, — внезапно произнёс он, двумя пальцами аккуратно покачивая колбочку, перемешивая темно-синюю жидкость.       Арлекино замерла и даже затаила дыхание. Это тема всегда очень волновала и интересовала её. Девушка смотрела на так возбуждающий её любопытство предмет — черную остроконечную маску с фиолетовой звездой посередине. Она молчала, боясь, что любое её слово, которое она произнесёт, может уничтожить это хрупкое мгновение.       — Хочешь знать? — вновь спросил Дотторе и хмыкнул, видя внимание девушки. — Говори.       — Да, — робко ответила Арлекино, словно завороженная, глядя на его скрытое чёрной оболочкой лицо.       — А что, если я скажу, что ношу маску, потому что я чрезвычайно уродлив? — произнёс Доктор и низко рассмеялся. Жидкость в пробирке слегка дрогнула в такт его смеху.       — Неужели вас волнуют насмешки, который может вызвать ваш внешний вид? — с удивлением спросила Арлекино, действительно не понимая данных предрассудков.       — И правда. Какая глупость на самом деле — бояться чужих колких слов и прятаться под маской только потому, что лицом не вышел, — мужчина медленно подошёл к столу и поставил колбочку в держатель, пипеткой добавляя в синюю жидкость пару капель голубого раствора. После этих действий он достал ампулу со светло-зелёным веществом, пипеткой перенося некоторое её количество в колбочку. И тут случилось нечто удивительное — жидкость начала пениться. Через пару секунд содержимое ёмкости обрело ярко-красный цвет. Алая жидкость переливалась в пробирке, словно фосфорицируя в полумраке кабинета. Как из веществ голубого, зелёного и синего цветов мог получиться красный раствор? Арлекино изумленно смотрела на колбу.       — Только не подставляй ничего под пары́ этой жидкости. Она очень хорошо разъедает кожу. Мной это уже проверенно, — Дотторе усмехнулся и провёл пальцами по своей маске.       Арлекино раскрыла глаза шире. До её сознания медленно доходил смысл сказанный им слов. Она смотрела поочерёдно то на колбу с красной жидкостью, то на Дотторе и его маску, скрывающую его взгляд.       — Вот ещё одна большая глупость в квадрате — быть великим учёным и сжечь своё лицо... — мужчина приоткрыл край маски, но с другой стороны, так, чтобы Арлекино не видела его лица, и слегка коснулся его пальцами. — Кожа здесь очень мягкая, как у младенца, — иронично заметил Дотторе. — Немного шелушится и имеет расцветку варёного рака. Я удивлен только тому, как ещё не лишил себя зрения тогда...       — Как вы... Как вы сделали это? — робко спросила Арлекино. Её голос звучал очень тихо, и ей даже сначала показалось, что он не услышал её, но мужчина ответил:       — Сделал? Нет, это был не эксперимент. Все было спланировано Богом Рандома, причем как нельзя лучше. Мне нужна была кислота для одного эксперимента, который я планировал провести завтра. Был нужен очень сильный концентрат кислоты, и я решил создать ее для своих целей. До сих пор помню, как её готовить, хотя из-за усталости забывал записывать ингридиенты, — Предвестник отвернулся от девушки к окну. Арлекино увидела, как его рука медленно тянется к столу, кладя на его поверхность маску. Девушка, застыв, смотрела на эту маску, которая лежала независимо от хозяина. Теперь его лицо было полностью обнажено, но девушка не увидела его, ведь Дотторе не спешил оборачиваться.       — Я рад тому, что могу проводить эксперименты и видеть солнечный свет, — с прохладцей проговорил он, и беловолосая почувствовала легкую неприязнь — мужчина снова показывал свою не самую хорошую сторону души, обнажая самые непривлекательные её части, словно выставляя ку́бки из металла тьмы на свет, показывая свои страшные награды. Он так легко смешивал такое благо человечества, как Солнце, и эксперименты, в ходе которых зачастую погибают невинные души! Он ни капли не раскаивается в том, что сделал. Он — холодный, черствый человек, садист, отличный манипулятор, легко переносит жизненные невзгоды, считая каменную стену своего внутреннего мира силой.       — И отражение в зеркале, — сказала Арлекино, не в силах противостоять этому порыву. Слова легко слетели с её губ, оседая на полу осколками спокойствия Дотторе. Доктор сжал край маски и тут же вернул её на прежнее место, резко оборачиваясь к Арлекино.       — Видимо, ты совершенно не знаешь границ собственной глупости, девочка. Она столь обширна, что ты дерзишь мне, человеку, в руках которого заключена твоя судьба, — он медленно начал приближаться к ней, но теперь это была не та слегка размашистая поступь, когда он пытался казаться невозмутимым. Это был тихий широкий шаг хищника, который загнал свою добычу в угол и специально подходит медленно для того, чтобы внушить больший страх, заставляя жертву цепень от ужаса и смотреть прямо на него. Арлекино не ответила на его вопрос, понимая, что его терпение закончилось, как песок в часах.       — Молчишь... — он подошёл к девушке вплотную, вжимая её в стену, не давая ей двинуться. Беловолосая не пыталась вырваться из его крепкой хватки, понимая, что у неё всё равно ничего не выйдет. В данной ситуации лучше не злить его сильнее. Она лишь смотрела на него большими от страха глазами, мысленно умоляя всех богов хотя бы на этот раз встать на её сторону.       — Скажи, Арлекино, — его голос был полон немой ярости, но звучал спокойно. — Как ты думаешь, нравится ли мне все время ходить в маске и чувствовать себя идиотом, вспоминая свою прошлую ошибку? Наверное, даже этот твой ответ будет саркастическим, — Арлекино почувствовала на своей талии его руки, которые стали сжимать её кожу, заставляя девушку морщиться от острой боли. Она вытянулась в струну и тихо зашипела, жмуря глаза. Она почувствовала, как Доктор поднимает её над полом и сильнее вдавливает в стену, не давая ей упасть. Арлекино начала размахивать ногами в воздухе, стремясь достать до пола.       — Давай. Скажи же это. Скажи, как ты меня ненавидишь, девочка, — вкрадчиво прошептал Дотторе и наклонился ближе. Одна его рука скользнула к маске и провелась по ней. Доктор слегка подцепил пальцами маску и начал медленно приоткрывать её. Боясь увидеть изуродованное лицо, Арлекино закричала и зажмурилась. Дыхание Дотторе обжигало её щеку, девушка уперлась головой в стену, стараясь оказаться как можно дальше от него.       — Вот как... — мужчина засмеялся. Смех его не обрывался ни на секунду, становясь только громче и все более опаснее. Он резко отошёл от Арлекино, отчего девушка упала на пол, поднимая удивленный взгляд на Доктора.       — Что, боишься увидеть мое лицо, да? Думаешь, что оно столь уродливо, что один лишь его вид убьет тебя? — как не в себе закричал Дотторе, дикая улыбка блуждала на его лице.       Внезапно он подошёл к столу и ударил по нему кулаком, да так, что тот треснул. Вещество в колбе разлилось и потекло по столу, прожигая деревянную поверхность насквозь, начиная капать на пол. Дотторе тяжело дышал и наблюдал за этой картиной. Капля за каплей, медленно, с легким хрустальным звуком, вещество капало вниз, начиная разъедать плитку на полу, издавая при этом легкое шипение.       Предвестник резко обернулся к Арлекино, лежащей на полу и наблюдающей за его действиями. Он подошёл к ней и взял девушку за шиворот, волоча по полу в сторону стола. Арлекино тут же забрыкалась и уперлась в пол ногами и руками, смотря с ужасом на красную жидкость, которая становилась все ближе и ближе. Одежда легко шуршала по полу, не цепляясь за ровную поверхность, не пытаясь остановить неминуемый смертельный бег.       Наконец, Дотторе остановился возле самого стола и попытался ткнуть Арлекино лицом в кислоту, но девушка истошно закричала и уперлась руками в стол. Мышцы напряглись, руки начали дрожать — её тело было ослаблено, она не могла в полной мере сопротивляться. Вскоре рука Дотторе обрела верх над её телом, притягивая голову Арлекино ближе к красной жидкости. Девушка закрыла глаза, понимая, что уже ничто не спасет её от неминуемого ожога. Тяжёлое, рваное дыхание замерло на губах.       Внезапно рука Доктора остановилась, когда кончик носа Арлекино был всего в паре миллиметров от конечной цели. Дотторе словно нехотя разжал пальцы, выпуская девушку.       Беловолосая быстро отстранилась от кислоты и слегка обернула голову на Дотторе. Он стоял и с интересом наблюдал за её действиями, сложив руки на груди и слегка наклонив голову набок. Девушка начала быстро отползать от него, не поворачиваясь к мужчине спиной. Её тело дрожало от страха, она жмурилась, стараясь оказаться как можно дальше от Доктора. Ужас пронизывал её до кончиков пальцев.       — Арлекино, — позвал её Дотторе. Её имя из его уст звучало удивительно спокойно. Не ласково, не обнадеживающе. Просто спокойно. — Арлекино, — медленно повторил он и с самым загадочным видом устремил свой скрытый маской взор на потолок. Его губы слегка зашевелились, словно пробуя её имя на вкус. Через секунду на его лице воцарилась улыбка, словно он впервые услышал её имя и оно ему жутко понравилось. — Арлекино, — он сделал шаг по направлению к ней. Девушка закричала и повернулась к стене, хватаясь за неё руками, словно пытаясь быстро вскарабкаться по ней и убежать от него.       — Не подходите! Не подходите! — срывающимся голосом закричала она и заплакала в голос, вжимаясь в стену и закрываясь руками, стараясь отгородиться от него.       Доктор остановился. Кажется, впервые он прислушался к её совету. Мужчина опустил руки вдоль тела, показывая тем самым, что у него нет намерения подходить к ней и как-либо контактировать.       — Хорошо. Я стою на месте, видишь? Я не подхожу. Можешь спокойно выйти из кабинета и прибежать в свою комнату. Повторяюсь — в свою комнату. Иначе я точно сорвусь.       Арлекино увидела, как Дотторе сделал шаг в сторону, освобождая ей выход. По стенке, аккуратно, стараясь обойти мужчину как можно больше, девушка стремительно покинула его кабинет и понеслась в свою комнату, сразу же запрыгивая на кровать и накрываясь одеялом с головой, прижимая к груди свой клинок, который так и остался при ней. Беловолосая лежала с широко раскрытыми глазами, тело непроизвольно напрягалось, стоило ей только пошевелиться. Полная расслабленность создавала натянутое ощущение нападения, которое должно вот-вот произойти. Арлекино мучительно втягивала в себя воздух, чувствуя, что он рвёт её легкие на части своим жаром — её тело было холодным, словно у мертвеца. Огонь души погас и не собирался отдавать тепло тупому телу.       Через пару минут усталость и эмоциональное напряжение сказались на ней — Арлекино заснула. Это был тревожный сон, полный тягучих страшных кошмаров, которые как холодные липкие пальцы обволакивали её сердце.