Чай и тишина

Впервые за долгие месяцы новобранцы Разведкорпуса пересекли гигантские ворота. Не на учения, а в настоящий ад за Стеной. Воздух здесь был другим — густым, свободным и смертельно опасным. Миссия была отчаянной: расчистить коридор и дойти до леса, чтобы проверить новую гипотезу Эрвина. В самом сердце построения, как бронированное ядро, двигался элитный отряд Леви. И с ними — Эрен. Он уже не был грузом или загадкой. Он стал неотъемлемой частью механизма, тем звеном, которое могло изменить всё. Он скакал в центре их клина, его лицо было бледным от концентрации, но руки уверенно держали поводья. Он знал свои манёвры, знал, как прикрыть спину Эрду, когда тот перезаряжается. Он был своим. И всё пошло наперекосяк. Правый фланг, где шли новобранцы под командованием другого офицера, не выдержал. Он не просто дрогнул — он рассыпался под натиском неожиданной атаки. Титан за титаном выходил из-за холмов, сжимая группу в клещи. Разведчики гибли быстро и беспомощно, их крики резали воздух, перемешиваясь с рёвом чудовищ. Но хуже всего была Она. Она вышла из дымки, как кошмар, ставший явью. Женская особь. Высокая, мускулистая, с невероятно осмысленными, холодными глазами, которые не следили за общей массой людей. Они были прикованы к одной фигуре — к Эрену. Она двигалась с неестественной, пугающей грацией и скоростью, намного превосходящей скорость обычных титанов. Её длинные, мощные конечности покрывали расстояние за несколько шагов, безжалостно сминая на пути всё — деревья, лошадей, людей. Её цель была ясна всем: похищение Йегера. — Мы… мы можем им помочь! — закричал Эрен, срывающимся от истерики голосом. Его глаза были полы ужасом и яростью при виде резни. Инстинкт, зов крови, долг — всё смешалось в нём в один огненный ком. Его рука сама потянулась ко рту. Он готов был броситься вперёд, превратиться, сразиться. — Стой, Эрен! — резкий, как удар хлыста, голос Петры перебил его порыв. Она скакала рядом, её лицо было напряжённым, но взгляд — твёрдым и ясным. — Ты должен положиться на нас! Ты должен нам доверять! Мы — твой отряд! Если ты ринешься сейчас — ты сорвёшь весь план и погубишь нас всех! Но её слова тонули в гуле битвы и рёве приближающейся титанихи. Эрен метнулся взглядом на Леви, ища приказа, разрешения, чего угодно. Капитан не оборачивался. Он сидел в седле прямо, его спина была напряжённой струной, а взгляд пристально следил за дорогой. Его голос, когда он заговорил, был негромким, но прорезал весь шум, будто лезвие. — Здесь нет правильного выбора, Йегер. Нет гарантий, что какой-либо из них приведёт к победе. Ты должен решить. Сам. Как солдат. Как тот, на кого возложена миссия. Это был не приказ. Это было возложение всей тяжести решения на его, Эрена, плечи. В этот миг Эрен увидел не капитана, а командира, который доверяет ему выбор. И он вспомнил. Вспомнил ту ночь за столом, укусы на руках товарищей, их боль и их слова. Вспомнил твёрдый, спокойный взгляд Петры, которая верила в их общую слаженность больше, чем в его титаническую мощь. Вспомнил, что он — часть механизма, а не отдельная шестерня, которая может сорваться. Женская особь была уже в сотне метров. Её рука взметнулась, чтобы снести группу отступающих новобранцев. — Хорошо! — выкрикнул Эрен, и в его голосе больше не было истерики. Была решимость, выкованная в горниле отряда. Он опустил руку от рта. — Я доверяю вам! — Вперёд! В лес! — скомандовал Леви, и его отряд рванул с новой скоростью, прикрывая Эрена со всех сторон. Они не успели отъехать и на полкилометра, как сзади раздался оглушительный, яростный рёв женской особи, смешанный с металлическим шуршанием. Не сотни — тысячи тросов, выпущенных из укрытий в кронах деревьев по краям пути, взметнулись в небо, словно стальная паутина. Операция Эрвина. Ловушка, на которую нужно было заманить цель, пожертвовав правым флангом как приманком. Титаниха оказалась опутана с ног до головы, гигантские стальные нити впивались в её плоть, сковывая каждое движение. Она билась, но была поймана. — Переходим на УПМ! — крикнул Леви, и его голос прозвучал как холодный триумф. Он одним движением отсоединился от седла, и его тросы с шипением впились в ближайшее дерево. — Отряд! Прикрыть Йегера! Увести вглубь леса! Рал, ты за ним! — Есть! — отозвалась Петра, уже направляя своего скакуна к Эрену. Оруо, Эрд и Гюнтер моментально образовали вокруг него живое кольцо, их клинки сверкали наготове, глаза выискивали новых угроз. Леви же, как серебристая молния, устремился в сторону скованной титанихи. Его путь лежал не к спасению. К ликвидации. К тому, чтобы превратить разумную угрозу в облако пара, пока она не вырвалась. Эрен, оглянувшись на последний раз, увидел, как одинокая фигура его капитана на огромной скорости несётся к гигантскому, бьющемуся в сетях чудовищу. И в этот миг он понял окончательно. Его сила была важна. Но сила отряда, доверие и холодный расчёт его командира — это было то, что вело их к победе. Не героическим порывом, а чёткой, безошибочной работой слаженного механизма, где каждый, даже он, был на своём месте. Леви стоял на макушке черепа титанихи, как на каменном утёсе. Его клинки были наготове, точка для смертельного удара на затылке вычислена. Пар клубился от ранений, нанесённых стальными тросами, и от её яростных попыток вырваться. Её глаза, полные нечеловеческого интеллекта и бешенства, смотрели куда-то вдаль, игнорируя крошечную фигурку на своей голове. — Ну что, — произнёс он, его голос был ровным, почти беседующим, хотя его и заглушал рёв и лязг стали. — Давай поговорим? Надеюсь, внутри скрывается такая же хорошенькая девочка? Он намеренно растянул последнее слово, насмешливый выпад, проверка на реакцию. И он её получил. Не словами. Громовым, пронзительным криком. Это был не просто звук ярости. В нём была нота призыва, отчаяния и команды. Крик был таким оглушительным, что заставил на миг содрогнуться даже Леви, а со всего леса, как тёмное облако, взметнулись в небо тысячи перепуганных птиц. И почти сразу же, словно эхо на этот крик, земля задрожала. Сначала где-то вдалеке, потом ближе, потом — со всех сторон. Глухой, нарастающий топот десятков, сотен ног. — Капитан! Титаны! Со всех сторон! Много! — донёсся перекошенный голос одного из разведчиков, державших периметр. Леви, не сходя с места, бросил взгляд по горизонту. Из-за деревьев, из оврагов, словно муравьи на мёд, появлялись они. Обычные, неразумные титаны всех размеров. Но двигались они не хаотично. Они шли сюда. Их пустые, жадные лица были обращены к скованной женской особи. — Это ты их позвала, красотка? — произнёс Леви без тени удивления, лишь с холодной констатацией факта. — Защищать особь. Он понял стратегию в следующее мгновение. Титаны, привлечённые её криком, не бросились на людей. Они, пуская слюни и издавая булькающие звуки, ринулись к ней. К гигантской, беспомощной самке. И начали… есть. Они впивались зубами в её плечи, бёдра, спину, отрывая огромные куски плоти. Это было не спасение. Это была жуткая, каннибалистическая попытка «поглотить» свою же разумную сородичку, чтобы, возможно, перенять её силу или просто утолить инстинкт. Начался хаос. Разведкорпус, уже готовившийся к атаке на пришедших титанов, оказался в эпицентре безумия. Лязг оружия, крики команд, рёв титанов и хлюпающие звуки поедания плоти смешались в один кошмарный симфонический оркестр. Силы были заведомо неравны. Держать периметр против такой орды, да ещё и в такой ситуации, было безумием. С земли, сквозь грохот, донёсся чёткий, властный голос Эрвина Смита, который наблюдал за всем со своего командного пункта: — Проклятье. Отступаем! Все отряды, немедленное отступление в лес! В этот момент к нему спикировал Леви. Лицо Эрвина было суровым, но спокойным. Он смотрел не на Леви, а на жуткое пиршество внизу. — Пополни запасы газа, — отдал он приказ Леви, его голос был низким, для двоих. — И иди за своим отрядом. Будь начеку. Особенно с Йегером. Леви вопросительно посмотрел на него. Оставить такую цель? Такую угрозу? Дать ей возможность быть съеденной или, что хуже, вырваться в процессе? Это противоречило каждому его инстинкту охотника. Но он увидел в глазах Эрвина то самое знание — знание чуть большее, чем у всех. Главнокомандующий что-то просчитывал, что-то видел в этой дикой сцене, что делало отступление не поражением, а… ходом. Леви не стал спорить. Он кивнул — коротко, резко. — Понял. Одним последним взглядом он окинул сцену: бьющаяся в агонии, пожираемая заживо титаниха, сумасшедшая давка её сородичей вокруг. Это была не победа. Это был хаос, который, возможно, играл им на руку. Он развернулся, и его тросы с шипением понесли его прочь от этого ада, в сторону леса, навстречу своему отряду и своей личной ответственности — тому мальчишке-титану, которого он научил сегодня выбирать. И который, как теперь было ясно, был вожделённой целью для сил, куда более страшных и организованных, чем они могли представить.

***

Отряд Леви мчался вглубь леса, оставив позади кошмарную какофонию рёва и лязга. Каждый удар сердца отмерял расстояние от капитана, от того ада, что они оставили. Ветер свистел в ушах, хлестал ветками по лицам. Они не знали, что происходит там, сзади. Знать было нельзя — их задача была увести Эрена. Внезапно — резкий, чужеродный звон. Не глухой удар титаньей плоти, а чистое, высокое звучание стали о сталь. И тут же Гюнтер, бежавший слева от Петры, издал короткий, прерывивый выдох. Его тело, только что полное стремительного движения, обмякло и рухнуло на землю, как мешок с костями, откатившись под корни огромного дерева. — Гюнтер! — закричал Оруо, инстинктивно разворачиваясь. — Что происходит?! — в голосе Эрда звенела паника. Петра, обернувшись на миг, увидела на броне Гюнтера не вмятину, а чистый, глубокий надрез — след клинка. И в той же секунде её мозг, отточенный капитаном, проанализировал звук, траекторию падения, отсутствие рёва титана. — Идём дальше! — её голос прозвучал резко, перекрывая хаос мыслей. — Противник на УПМ! Это — человек! Человек. Вражеский разведчик. Убийца, пользующийся той же экипировкой, что и они. Хуже титана. Гораздо хуже. По спине Петры пробежал ледяной пот, а на глаза, предательски, навернулись горячие слёзы. Гюнтер. Тихий, надёжный, всегда прикрывавший спину. Частичка их механизма была вырвана, сломана. Но останавливаться было подобно смерти. Они рванули дальше, но лес, ещё недавно казавшийся спасением, теперь стал ловушкой. И тут — яркая вспышка впереди, за деревьями. Огромная тень, двигающаяся с невероятной скоростью. Знакомый, ненавистный силуэт. Женская особь. — Как… как такое возможно?! — Эрд смотрел на приближающегося титана с откровенным ужасом. Петра поняла. Поняла мгновенно. Расчётливая. Беспощадная. Выхода не было. Бежать — означало подставить спину. Сражаться — верная смерть. Но был приказ. Была миссия. Петра резко развернулась, встав между Эреном и надвигающейся тенью. Её голос, когда она заговорила, был удивительно мягким, но железным внутри: — Эрен. Уходи. Вглубь леса. Прямо, не оглядывайся. Мы её задержим. Верь нам. Один взгляд. Короткий, полный той самой веры, о которой она говорила. Потом она, Оруо и Эрд синхронно отсоединились от стремян и взмыли вверх, навстречу чудовищу. Трое против титанихи. Трое лучших из лучших. Они действовали с безупречной, отчаянной слаженностью. Оруо — как отвлекающий таран, яростно атакуя лицо. Эрд — вырезая подколенные сухожилия, чтобы лишить её устойчивости. Петра — как хирург, ищущий момент для главного удара. Их тросы свистели, клинки сверкали, описывая смертельный танец вокруг гиганта. Один миг. Оруо, ценным ударом по глазам, ослепил её, а Петра, спикировав сверху, с хирургической точностью перерезала тонкие мышцы на её руках, которые она инстинктивно поднимала, защищая шею. Титанша с глухим стоном рухнула на колени, а затем и на землю, вздымая клубы листвы и грязи. — Теперь! — крикнула Петра, приземляясь рядом с её огромной головой. Глаза титана уже начинали дымиться, регенерируя. — У нас есть несколько минут, пока не восстановятся глаза! Цель — основание шеи! Помоги мне, Оруо! Они бросились к заветному участку. Ещё чуть-чуть. Ещё один точный удар, чтобы обнажить уязвимую плоть на затылке… Но в этот момент случилось невозможное. Один глаз титанихи — правый — внезапно открылся. Он был мутным, не до конца зажившим, но в нём горела такая концентрация безумной воли и интеллекта, что Петра на миг замерла. Существо сознательно направило всю энергию регенерации только на один глаз, пожертвовав остальным телом, чтобы видеть. Этот один глаз нашёл Петру. В нём вспыхнуло понимание. И тут же гигантская рука, мышцы на которой уже начинали срастаться, с невероятной силой рванулась из последних сил. Петра увидела лишь смазанный удар, мелькнувшую перед лицом костяную громаду. Мир взорвался вспышкой боли, затмившей всё на свете. Она услышала, как треснуло что-то внутри, почувствовала, как её тело, лёгкое и хрупкое, отрывается от земли и летит, врезаясь во что-то твёрдое. Тишина. Затем — наступающая, беспросветная темнота. Последним, что она осознала перед тем, как сознание погасло, был яростный, полный отчаяния крик Оруо и ощущение холодной коры дерева у своей спины.