Ночь после бала.

mon ami - мой друг (фр.) Monsieur - Месье (фр.) mon bon... Trop beau. - мой хороший... слишком красив. (фр.) Tu es beau aussi, Sashà. - ты тоже красавец, Саша́ - (фр.) На улице было давно уже темно. Весь Петербург, кажется, собрался здесь - на балу. Тут же был и великий Пушкин. И его лучший друг Пущин. Они долго танцевали с дамами, пили шампанское - хоть и немного, чтобы выглядеть прилично - смеялись, в общем, им было весело. Но не надолго. Как и любому другому человеку, рано или поздно им стало скучно здесь - в шумном, хоть и очень приветливом месте. Друзья договорились поехать домой. Они вышли из здания, и подхватили первый экипаж. —- А хорошо сегодня всё-таки было. Правда? - Спросил Иван, чтобы разбавить обстановку. —- Да-а, очень, - протянул Пушкин в ответ, зевая. Он сам не заметил, как положил голову на плечо Пущина и провалился в полудрём. Вскоре товарищи подъехали к дому Александра. Оба вышли и, поблагодарив извозчика, направились в сторону дома. —- Ну что, ты к себе, а я пойду дальше? - Уточнил Ваня с некоторой тоской. Ему, видимо, жаль было расставаться и идти домой в одиночестве. Такая хорошая ночь, всё-таки. —- Слушай, а оставайся у меня, а? - Предложил Саша, открывая дверь, - а то я вижу, ты не хочешь один домой идти. Да и устал, наверное. А у меня дома чай заварим, поговорим вдоль. И в тишине, а не на шумном балу. —- С удовольствием, - кивнул его товарищ, немного смущённо улыбаясь. Друзья вошли внутрь. Коридор был в полумраке, только одна лампадка освещала его. Пушкин зажёг её поярче, и пригласил друга на кухню. Ваня снял сюртук, цилиндр и обувь, и прошёл в указанном направлении. А Саша между тем уже заваривал чай. —- Ой, как вкусно пахнет... - Мечтательно проговорил Пущин, садясь за стол. —- Да, это мой любимый чай. Вот, все вкусности уже на столе. Приятного аппетита, mon ami¹! Парни сидели за столом, попивая чай, и долго разговаривали, обсуждая все подряд. Они то заливались смехом, то погружались в задумчивость и обсуждали важные и философские темы. Они не заметили, как все сладости были съедены, а чай выпит. Саша встал из-за стола и подошёл к другу. —- Monsieur², разрешите пригласить вас на танец? - Спросил он, элегантно кланяясь и протягивая руку. Пущин тихо рассмеялся и легонько толкнул его: —- Дурак... Чего тебе на балу танцев не хватило? —- Это что же, вы отказываете мне? - На полном серьёзе спросил Пушкин, изображая грусть отторжения. Ваня отмахнулся, уводя взгляд, но всё же в лице поэта читалась чрезмерная серьёзность. Он не шутил, нет. Пущин поднялся со стула, подходя к другу и кладя свою ладонь на его. Саша другой рукой взял его за талию и начал медленно вести их в танце. Музыки не было, да она и не нужна. В голове отчётливо играла мелодия вальса. Сначала Иван вёл себя неуверенно. Ему казалось странным, что они на кухне у лучшего друга исполняют танец. Но вскоре он отбросил эти мысли и просто отдался моменту. Они кружились по кухне, почти между собой не разговаривая. Слов не нужно было, им было слишком хорошо без них. Саша стал вести их дальше, заходя за границу кухни, и постепенно они оказались в спальне. Ваня кружился, закрыв глаза. Он делал это так идеально, словно настоящая мадам. Хотя он об этом и не думал. А Пушкин думал. Он следил за каждым его движением, и замечал, что ему это нравится гораздо больше, чем танцевать с незнакомыми барышнями... Когда танец закончился, Ваня открыл глаза, чувствуя лёгкое головокружение, и огляделся вокруг. Пушкин в этот момент подошёл к двери и плотно закрыл её, тут же вернувшись. —- Вот это потанцевали... Аж в спальню занесло, - усмехнулся он, глядя по сторонам и тяжело дыша. Саша не отводил взгляда от партнёра, едва заметно улыбаясь: —- Ты очень хорошо танцуешь, Ваня... Я бы даже сказал, восхитительно. Просто божественно. Это заставило Пущина повернуть взгляд на друга. Он смущённо прикусил губу и ответил: —- Спасибо. Ты тоже очень хорошо танцуешь. Пушкин не дал ему даже опомниться, как своими губами прикоснулся к губам Вани. Тот раскрыл глаза от удивления, но он не отстранился. Спустя секунду он прикрыл веки и ответил на поцелуй. Поняв, что Пущин не отстраняется, а только отвечает с удовольствием, Саша взял его руки в свои, прижимаясь ближе, и целуя уже с большей страстью и жаром. Они целовались посреди комнаты, в почти полной темноте. Были слышны лёгкие вздохи, стоны со стороны обоих. Пушкин переместил свои руки на талию Пущина, прижимая его ближе к себе. Он легонько прикусывал то свою губу, то губу Вани. Не прекращая страстных поцелуев, Саша медленно прошёлся пальцами по всему телу любовника - отчего послышались тихие стоны - и начал аккуратно расстёгивать пуговицы его рубашки. Наконец многочисленные поцелуи прекратились (лишь из-за того, что дышать было почти невозможно). Ваня дышал тяжело, отрывисто. Свои руки он положил на плечи Пушкина, пока тот быстро расстёгивал его пуговицы. Элемент одежды упал на пол с приятным шелестом ткани. —- Как же ты красив, mon bon... Trop beau³. В ответ Пущин улыбнулся. Он начал расстёгивать пуговицы на воротнике Пушкина, но тот аккуратно взял его руки в свои и убрал, как бы говоря "я сам", при этом ухмыляясь. Через пару мгновений его рубашка тоже упала на пол, оголив верхнюю часть тела. Ваня прикусил губу и прошептал: —- Tu es beau aussi, Sashà⁴. Их губы снова встретились в жадном поцелуе. Вокруг с каждой секундой становилось всё жарче. Саша держал любовника за бёдра, слегка их раздвигая и прижимая к себе. Пущин обхватывал его шею руками, отвечал на этот мокрый, горячий и страстный поцелуй со всей покорностью и удовольствием. Пушкин медленно подвёл их к кровати и, отстранившись, толкнул рыжика на постель - не грубо, но сильно. Ваня опёрся на локти, смотря на Сашу, стоящего перед ним, и ухмыляясь, словно лис. Возбуждение нарастало, кажется, с каждой секундой всё сильнее. —- Дальше сам? Или без меня не справишься? - Усмехнулся Пушкин и немного наклонился, проведя пальцем по его брюкам, нарочно задевая болезненное возбуждение. Пущин едва слышно заскулил, прикусывая нижнюю губу. Саша расплылся в улыбке, видя, как его любимый реагирует на прикосновения. Ваня потянулся к ширинке, медленно стал расстёгивать её, хотя его руки слегка дрожали от этого жара внутри. Спустя пару мгновений его брюки оказались отброшены где-то рядом с рубашкой, а парень лежал на кровати на спине. Пушкин с восхищением осмотрел с ног до головы полностью обнажённого, такого уязвимого, красивого, восхитительного Ваню... Сам он ещё не спешил раздеваться полностью. Саша быстро наклонился к прикроватной тумбе и достал из неё флакончик с апельсиновым маслом. Он вылил немного на пальцы и, быстро разогрев, наклонился к любовнику. —- Готов? На вопрос последовал быстрый и как будто неуверенный кивок, но в голове у Пущина было однозначное "да". От этого ответа на лице Пушкина снова появилась эта хитрая улыбка. Одной рукой он резко раздвинул ноги любовника и, не успел тот опомниться, как вошёл в него пальцем - не грубо, но настойчиво. От этого непривычного, приятно болезненного чувства Ваня протяжно застонал, а щёки его немного покраснели от смущения и удовольствия. Саша начал вводить первый палец практически до конца, почти сразу добавил второй, отчего Пущин невольно выгибался, стоная тихо, прерывисто. Он старался не стонать слишком громко, ему от этого было стыдно - это всего лишь пальцы - поэтому стоны были сдержанными, короткими. Пушкин умело двигал пальцами, задевая самые чувствительные точки внутри, отчего со стороны его любовника раздавались прерывистые, жалобные стоны. Поняв, что этого будет достаточно, он медленно, мучительно вытащил пальцы, из-за чего с уст Вани сорвался недовольный стон. Саша стал медленно расстёгивать ширинку, специально, чтобы подразнить рыжика, хотя брюки давно уже мешали - он чувствовал это болезненное возбуждение, отчего аж в животе скручивало. —- У меня есть идея... - Тихо произнёс он, снова потянувшись к прикроватной тумбочке. Тут же он достал оттуда широкую шёлковую ленту белого цвета и показал её любовнику. —- Саша, ты... - Начал было Ваня, но он понимал, что сопротивляться бессмысленно, ибо он сам того хотел. В одну ладонь Пушкин аккуратно взял оба запястья Пущина и быстро завязал крепкий бант. Полюбовавшись своей работой, он завёл руки за его голову и перешёл к своим брюкам. Быстро их сняв, отбросил их туда же, где валялась остальная одежда парней. —- Перед тем, как я это сделаю, скажи, как ты этого хочешь. —- Очень хочу, Саша... Хочу тебя. - Прерывисто прошептал Пущин, чуть ли не скуля от нетерпения. Пушкин движением одной руки снова раздвинул его ноги и устроился между ними. Пальцами он почти впился в его бёдра, так что утром точно останутся красноватые следы... Не желая больше медлить, Саша без предупреждения аккуратно, но быстро вошёл в него. От нового ощущения полноты внутри Ваня вновь протяжно застонал, прикрыв глаза. Дав немного привыкнуть, Пушкин стал задавать медленный ритм, не отводя взгляда от любимого - он следил за каждой его реакцией. Тот стонал почти громко, стараясь сдерживаться. Его глаза были полуприкрыты, и от удовольствия закатывались. Саша прикусил губу, чтобы самому не застонать от наслаждения. Постепенно он стал ускорять темп, но не входя до конца. Он наклонился к Ване и резко захватил его губы в жаркий и жадный поцелуй, проглатывая всё его стоны. Пущин ответил с той же страстью, приглушённо стоная в поцелуй. Он бы с удовольствием обхватил его шею руками, прижимаясь ещё ближе, но руки были связаны и заведены за голову, да так, что даже пошевелить никак. Но это ему нравилось... Саша раскрвал уста языком, проникая внутрь, целуя с бо́льшим напором. Когда воздуха уже не хватало в лёгких, он наконец отстранился. Между их губами потянулась тоненькая ниточка слюны, а рот Вани открылся шире, стоная от каждого толчка ещё громче. А между тем Пушкин стал входить глубже, сильнее, пальцами впиваясь в его бёдра. Стоны со стороны Пущина были почти громкие, но будто... Не искренние - сдержанные. —- Ну же, Ванечка... Не стесняйся, твои стоны - рай для моих ушей, - прошептал он, наклонившись к уху. Большим пальцем он провёл по его нижней губе, а затем несильно надавил им на язык, шире открывая рот. От этих слов по телу рыжика пробежала толпа мурашек, и он застонал громче, заливаясь румянцем. Саша провёл языком по его шее и начал оставлять поцелуи на ключицах, кусая их, так что оставались синеватые следы, а после зализывая укусы. При этом он не останавливался, входя практически до основания - он так и хотел заставить Ваню стонать искренно, громко, не сдержанно. И это ему почти удалось. Его губы стали опускаться ниже, целуя его грудь, оставляя алые засосы. От этого стоны стали громче, жалобнее, умоляющее, развратнее: —- А-аах!! Ммм... Саша ухмыльнулся и продолжил целовать самые чувствительные места, кусать их, а после проводя по ним языком. Спустя пару минут он наконец отстранился, любуясь своей работой - всё тело Пущина было в красных следах, просто шедевр. Толчки усилились, отчего Ваня еле набирал воздух в лёгкие. Его дыхание было прерывистым, стоны громкими, уже не сдержанными - и этого он стыдился, но ему нравилось. Но что поделаешь, раз это так идеально? Его щёки были красные, волосы прилипли на лоб и виски, рот был раскрыт, а губы опухли от многочисленных и безжалостных поцелуев. —- Ты идеален, Жанно... - Прошептал Пушкин, неожиданно резко замедлив темп: специально. От этого стоны стали жалобнее, умоляющее. Ноги машинально раздвинулись шире, желая взять больше. Ещё пару медленных, мучительных толчков, и Саша резко стал двигаться быстрее, в привычном темпе, отчего Ваня повернул голову вбок, застонав громко и прерывисто. Пушкин аккуратно прикусил губу и положил свою руку на шею Пущина. Он провёл ею по ключицам, отчего по телу вновь пробежали мурашки, и остановился на груди, слегка впиваясь в неё пальцами и обводя сосок. От этого Ваня прикусил губу, чтобы не застонать слишком громко. Но условие было - не сдерживаться. Саша сжал его между пальцами и в этот момент его любовник снова заскулил, срываясь на громкий и протяжный стон. Саша тут же убрал руку, удовлетворённо улыбаясь на реакцию рыжика. Ещё пару толчков, и Пущин застонал протяжно, громко, кончая на живот. Он дышал тяжело, всё еще стоная от следующих толчков. Войдя до основания, Пушкин прикусил губу, чтобы не застонать от удовольствия, и излился внутрь, отчего с уст Вани вновь сорвался протяжный стон. Он аккуратно вытащил и тут же упал на кровать рядом с любовником. —- Comme tu es adorable⁵... Ванечка, ты просто невероятный... - Шептал он, переводя дыхание. Пущин дышал тяжело, еле набирая воздух в лёгкие, слегка улыбаясь от удовольствия. Пушкин взял руки любовника в свои ладони и аккуратно развязал бант. На запястьях остались красноватые следы, как показатель всего, что произошло за ночь... —- Сашенька-а... Ммм... - Протянул Ваня, кладя голову на грудь любовника и целуя его в шею. Тот накрыл их белоснежным одеялом и прошептал, целуя рыжика в висок: —- Доброй ночи, свет очей моих. Спи. Пущин и правда уснул очень быстро, обнимая Сашу и дыша ему в шею.