Конспект по тебе

Осень окончательно сменила лето. За окном класса висело не небо, а сплошное, низкое полотно серых туч, из которого сыпалась бесконечная водяная пыль. Школьный двор утопал в черной каше из опавших листьев и грязи, и казалось, сама природа замерла в тяжелом, болезненном ожидании. Резкий, расчетливый толчок в спину заставил Лешу Деревяшкина пошатнуться вперед, чуть ли не снося учебник английского. Он не вскрикнул, лишь резко вдохнул, вжавшись в поверхность стола обветренными костяшками пальцев. Оборачиваться было бессмысленно. Он знал. Знакомый, приглушенный смешок Парадеева с задней парты и довольное, короткое фырканье Ермолаева были красноречивее любых слов. Это была не горячая ревность их первой драки в парке. Это была рутина - холодная, методичная, въевшаяся в школьные будни, как запах старой краски, пыли и сырости от мокрых пальто в гардеробе. Два месяца. Шестьдесят дней этой немой, изматывающей войны. Она просочилась во все щели, отравила воздух в коридорах, поселилась в углах классной комнаты. Школа давно разделилась. Лагеря сформировались стихийно, как узоры на стекле от мороза. Были те, кто болел за «своего» - за Лешу. Это старая гвардия, кто помнил его ещё закрытым в себе десятиклассником, или те, кому наглый, самоуверенный новичок с первого дня резал глаз. Их поддержка была тихой, почти стыдливой, выражаясь в сочувственных взглядах и редких, осторожных вопросах. Были и поклонники Саши Парадеева. Для них он был свежей кровью, дерзким героем, отличающимся от остальных. Примкнуть к нему казалось билетом в крутую компанию, страховкой от его издевок. А между ними была и самая многочисленная группа - зеваки. Для них эта вражда стала лучшим реалити шоу, спасающим от математических уравнений и дат. Они с азартом обсуждали каждый новый эпизод, делали втихаря денежные ставки на исход следующей стычки, смаковали подробности. Учителя, сперва пытавшиеся вразумлять, к середине октября махнули рукой. Их перешёптывания на педсоветах и усталые, отведенные в сторону взгляды во время уроков стали частью общей картины. Лишь бы только дожили до выпуска, этот 11 «А». Это была дуэль без пистолетов, но с полным арсеналом пакостей. Каждый день для Лёши начинался и заканчивался одной мыслью. Он засыпал, перебирая в голове сегодняшние унижения и строя планы мести, и просыпался с тяжёлым, тянущим комом азарта в груди. Он выстраивал тактику, как воевода: украсть конспект перед важной контрольной, нарисовать члены на стуле блондина, вбросить ядовитый слух в общий чат с фейкового аккаунта. Но жертвой этого театра военных действий был не столько Саша, сколько его же собственный друг, Илья Яцкевич. Илье каждое утро приходилось выслушивать новые, все более изощренные планы по уничтожению противника, а затем становиться их невольным соучастником - то прикрывая, то отвлекая, то удерживая Лешу за локоть в критический момент. Его доброе, открытое лицо за эти два месяца приобрело усталую складку между бровей. Но и у него был свой личный кошмар. Не столько сам Парадеев, сколько его тень - Саша Ермолаев. Брюнет со взрывным характером и острым, как бритва, языком. Он стал для Ильи персональным воплощением этой войны. «Пупуня с золотой ложкой в жопе» — это было ещё самое безобидное. Ермолаев умел находить больные места, высмеивая не только характер Ильи, но и его семью, его манеры, саму его суть. Илья не мог ответить. Не умел. Его реакцией было лишь побледнеть, резко отвернуться, сглотнуть подкативший к горлу ком обиды и горечи, чтобы потом, наедине, излить все Леше. Он был мишенью, которая не дает сдачи, и это, казалось, только злило Ермолаева. Однако по ту сторону царила почти зеркальная, но куда более слаженная картина. Вечерние созвоны двух Саш уже стали ритуалом. Сдружившись, блондин и брюнет превратились в идеальный, отлаженный дуэт. В отличие от своих соперников, чьи характеры бились, как минус с плюсом, тезки дополняли друг друга с пугающей точностью. Ермолаев, староста класса, был прирождённым тактиком и лидером. Ответственность за мероприятия, умение держать в узде даже самых непоседливых - всё это было ему по плечу. У него было много мимолётных приятелей, но Парадеев стал исключением. Единственным, кого он пустил за свою высокую, колючую стену. Для Саши этот странный, взрывной парень, встреченный в первый же день, стал больше чем другом - почти братом в этой бессмысленной, но захватывающей войне. Их странная дружба началась с экскурсии по школе ещё 1 сентября и продолжилась вечером за игрой в баскетбол и вкусным пивом «в честь дня знаний» после. И если сначала Парадеев с опаской косился на серьезного старосту, ожидая подвоха или скучной нравоучительной речи, то очень скоро он стал дорожить этим союзом так, как не дорожил ничем прежде. За эти месяцы было совершено множественно преступлений, но 2 из них особенно отличились...

***

03.10

12:30-13:00

Операция «Мокрая курица»

Идеальной ареной для нового сражения была школьная столовая - шумная, полная свидетелей. Стратегический план родился у Саши Парадеева и Ермолаева накануне, за посиделками на баскетбольной площадке. Суть была проста и гениальна одновременно: нужно было подловить Деревяшкина с тяжелым подносом в руках. В нужный момент Саша, проходя мимо, должен был "случайно" разлить на пол заранее припасенный пакетик с маслом. Леша, стараясь не вляпаться, должен был резко дернуться, поскользнуться и устроить феерическое шоу с летящими котлетами, пюре и компотом. Публичный позор был обеспечен. Настал день X. Обеденный час, столовая гудела, как гигантский улей. Леша с Ильей, отстояв вечную очередь, наконец получили свои порции. Леша, как и предполагалось, шел спереди, слушая трек «не учи» группы кис-кис. Илья шел следом, пытаясь одновременно нести свой поднос и отвечать на чье-то приветствие. Саша, занявший позицию у колонны, поймал взгляд Ермолаева, кивнул. Момент был идеальным. Леша приближался к месту будущей аварии. Саша сделал шаг вперед, искусственно споткнулся о собственную ногу и с актерским вздохом выпустил из рук маленькую упаковку жидкого масла. Она упала на кафель с мягким шлепком, и содержимое тут же разлилось скользкой, почти невидимой лужицей прямо на пути у Леши. Но случилось то, чего тактики не предусмотрели. Леша, погруженный в мысли, в последнюю секунду заметил опасность краем глаза. Не раздумывая, он инстинктивно совершил невероятный трюк - резко перенес вес тела, сделав широкий шаг в сторону. Поднос в его руках качнулся, но удержался. Он прошел мимо лужицы, даже не замедлив шага, лишь бросив через плечо убийственный, полный ненависти взгляд в сторону Парадеева. А вот Илья, шедший за ним и следивший в этот момент за приветствием, был слеп к опасности. Его кроссовок уверенно ступил прямо в центр коварной желтоватой лужицы. Нога ушла вперёд с неестественной, грациозной скоростью. - Ой! - успел лишь выдохнуть Илья, прежде чем мир перевернулся. Послышался громкий, сочный шлепок, звон посуды и приглушенный крик. Поднос взлетел в воздух, устроив фейерверк из макарон по-флотски и двух котлет. Одна из котлет с глухим стуком приземлилась прямо в тарелку ошарашенному пятикласснику за соседним столом. Илья растянулся на полу в самой живописной позе, весь перепачканный в макаронах и соусе , а его стакан с компотом, совершив полный оборот, накрыл его, как колпак, прямо на голову, облив холодной липкой жидкостью. На секунду в столовой воцарилась гробовая тишина, которую тут же прорвал взрыв хохота. Даже самые тихие и серьезные ученики, сидевшие в уголке, не смогли сдержать улыбок. Леша, уже поставивший свой поднос на стол, обернулся. Его лицо, сначала искаженное злорадством, сменилось выражением леденящего ужаса, когда он увидел, кого именно подловила ловушка. Он бросился к другу. - Илья, ты как?! Саша Парадеев и Ермолаев стояли неподалеку, застыв, как памятники самим себе. Их блестящий план сработал с ошеломительной точностью, но результат был катастрофически обратным. Вместо унижения врага они устроили цирковое представление с его другом в главной роли.На лице Саши читалась чистая, неподдельная растерянность, смешанная с досадой. Ермолаев же, глядя на мокрого, в макаронах Илью, который беспомощно пытался встать, вдруг фыркнул. Фыркнул так громко и нелепо, что это услышали все вокруг. Он тут же попытался сделать вид, что закашлялся, но было поздно. Это был смех. Илья, наконец поднявшись с помощью Леши, снял со лба лист салата. Он был красен не только от клюквенного компота, но и от унижения. Его взгляд, обычно мягкий, метнул две острые, отточенные иглы ненависти - сначала в Сашу, который всё устроил, а потом на долю секунды дольше и обжигающе - в Ермолаева, который посмел смеяться. Этот взгляд, полный немой растерянности и стыда, стал для Ермолаева холоднее любого компота. Его ухмылка слетела с лица мгновенно. Война только что приобрела для них личный характер. Леша, отряхивая друга, уже шипел в сторону Парадеева. - Идиот! Ладно я, но Илюху то за что?! Но настоящая битва в этот момент шла не между ними. Она витала пахнущем столовской едой воздухе, между мокрым, униженным Яцкевичем и внезапно онемевшим Ермолаевым. Это была первая прямая линия фронта, проведённая не из-за принципа или дружбы, а из-за личной, живой обиды. И что-то подсказывало, что этот фронт окажется самым опасным.

***

10.10

16:00

Операция «Голый Король»

Физкультура была отличным полем для мести, придуманной через неделю после случая в столовой. Хаос в раздевалке, общий душ, куча оставленных без присмотра вещей - идеальные обстоятельства. План родился спонтанно, когда Лешаувидел, как Саша Парадеев, забив гол на футболе, снял форму и бросил её на лавку, планируя отправиться в душ с командой. Блестящая, влажная от пота спина, самодовольная улыбка - все это вызвало в Леше желание устроить акт возмездия огромного масштаба. - Илюх - шикнул он, оттянув друга в угол раздевалки, пока остальные хлопали Сашу по плечам. - Видишь эту кучу одежды на скамейке? Нужно, чтобы она исчезла. Илья замялся, привычно поморщившись. - Лёнь, мы его совсем голым оставим? Это же.. как-то слишком. - Не голым, а свободным, открытым всему миру! - парировал Леша, и в его глазах горел азарт. - Он придет, а шмоток нет. Только полотенце, которое на нем. Значит так, ты стоишь на шухере у душа, а я - на выходе из раздевалки. Как только кудрявый зайдёт - ты даешь сигнал, и мы выносим ВСЕ! Операция прошла, как по нотам. Пока Саша и Ермолаев с хохотом и обсуждением игры мылись под душем (в оаздельных кабинках, конечно) , Леша, как ниндзя, собрал с лавки все: фирменные штаны, носки, кроссовки и толстовку. Илья, бледный как полотно, стоял у входа в душевую, кивая Леше, когда тот, нагруженный добычей, проскальзывал к выходу. Все имущество Парадеева было оставлено на подоконнике туалета младших классов. Кульминация наступила через десять минут. Саша вышел из душа с мокрыми волосами и намотанным на бедра полотенцем. Он рассеянно направился к своей лавке, что-то насвистывая. И замер. Лавка была пуста. Идеально пуста. Он обвёл взглядом раздевалку. Его вещей нигде не было. - Фрама, - позвал он, и в голосе впервые зазвучала лёгкая тревога. — Ты мои вещи куда-то переложил? - Какие вещи? - из душа донесся голос Ермолаева. Саша стал методично проверять соседние лавки, под скамейками. Ничего. Полотенце на бёдрах внезапно показалось ему смехотворно маленьким и ненадежным. По спине пробежал холодок, не связанный с влагой на коже. В этот момент он увидел Илью. Тот стоял у двери, пытаясь сохранять нейтральное выражение лица, но уголки его губ дергались. И этот взгляд - полный паники и с трудом сдерживаемого торжества - был красноречивее любой таблички. Парадеев все понял. Его лицо застыло в каменной маске. Он медленно подошел к своему шкафчику, открыл его и достал... только учебник и телефон. Надевать было нечего. Звонок на урок уже прозвенел. В раздевалке оставались только они. Саша стоял посреди комнаты, с телефоном в одной руке, другой придерживая полотенце. Он был величественен в своей абсурдной уязвимости. - Деревяшкин, - произнес он тихо, но так, что каждое слово висело в воздухе, как лезвие. - Я это запомню. В этот момент в дверь заглянула уборщица, тетя Люба. - Мальчики, вы чего тут? Урок давно начался! - Увидев еле прикрытого куском ткани Сашу, она всплеснула руками. - Ах, ты, господи! Да ты раздетый совсем! Одежка-то где? - Увидела, что вы в раздевалке плохо убираетесь и убежала. - сквозь зубы процедил Саша. Ему пришлось выкручиваться. Выход был один - пропустить важный урок остаться в раздевалке голышом, а Ермолева отправить на поиски пропавших вещей. Он вышел из раздевалки только вечером, когда школа уже закрывалась. Так вышло, что высокого и мощного Ермолаева не хотели впускать в корпус младших классов, не говоря уже о туалете. Часы тянулись невыносимо. Он слышал, как за дверью гудели перемены, звенели звонки, смеялись люди - обычная школьная жизнь, от которой он был отрезан, как узник. Унижение сменилось ледяным, безразличным оцепенением. В голове крутилась лишь одна мысль - о мести, которая должна быть изощреннее и больнее. А Леша, наблюдавший за этой пантомимой из-за угла коридора вместе с Ильей, тихо давился от смеха, уткнувшись лицом в стену. - Видел его рожу? Как девка покраснел. - шептал он, и слезы восторга катились у него из глаз. Но Илья не смеялся. Он смотрел на сгорбленную спину уходящего Саши и чувствовал не торжество, а тяжелый, липкий комок стыда где-то под ложечкой. Эта война начинала принимать уродливые, по-настоящему грязные формы. И он, как всегда, был в самой гуще, не умея ни отказать, ни остановиться.

***

Война затягивала. Она создавала свои миры, своих героев и жертв, свои ритуалы и боль. И в центре этого ледяного вихря, в холодном октябрьском воздухе, двое главных действующих лиц, Леша и Саша, даже не подозревали, что их следующая масштабная битва произойдет не в привычных школьных кабинетах, а в украшенном актовом зале, когда вся реальность наденет маски. Хэллоуин был уже на пороге.