Конспект по тебе

Школьник проснулся от того, что солнечный луч пробился сквозь щель между шторами и уперся прямо в лицо. Он зажмурился, перевернулся на другой бок и только через полчаса заметил, что в доме непривычно тихо. Никаких шагов на кухне, никакого звяканья посуды. Он сел на кровати, потер лицо ладонями. Голова гудела - то ли от недосыпа, то ли от всего вчерашнего. Елка, драка, Ермолаев с разбитой губой, Саша, провожающий того до дома... Все смешалось в один тяжелый ком. За окном было светло. Солнце стояло высоко - значит, уже далеко за полдень. Леша посмотрел на телефон, отданный Ильей: половина первого. Проспал почти двенадцать часов. Рядом с телефоном лежала блистерка с таблетками. Антидепрессанты, которые выписал Сашин отец. Лёша вытряхнул одну, проглотил, запив водой из стакана на тумбочке. После них было странно, не то чтобы весело, но как-то... отстраненно. Будто мир вокруг стал чуть мягче, чуть ватнее. Боль никуда не делась, но теперь она была где-то за стеклом. Можно было дышать. Он встал, натянул длинные шорты и побрел на кухню. В голове медленно прокручивались мысли: скоро Новый год. Уже завтра. Целых полутора суток, которые нужно как-то прожить. А потом сам Новый год - самый дурацкий праздник, когда все вокруг счастливы, дарят подарки, обнимаются, а ты просто существуешь. На кухне он налил воды из-под крана, выпил залпом, как обычно это бывало по утрам. Посмотрел на плиту, на пустую кастрюлю. Саша вчера ушел поздно, сказав, что завтра зайдет. «Завтра» уже наступило, а его не было. Ну и ладно, не маленький. Лёша вернулся в комнату, сел за компьютер. Экран монитора отражал его осунувшееся лицо. Он покрутил в руках наушники, потом отложил. Взгляд упал на иконку Twitch. Он не заходил туда с того самого дня. С того стрима, когда он прощался со всеми, когда сказал, что мамы больше нет. Сотни сообщений, донаты, поддержка - и все это осталось там, без ответа. Лёша открыл свою страницу. Цифра напротив подписчиков заставила его моргнуть и пересчитать: 348. Значит, люди приходили, смотрели записи, подписывались. Помнили тот стрим. Он посидел с полчаса, тупо глядя в монитор,но все же нажал кнопку «Начать трансляцию». Камера включилась. В правом нижнем углу появилось его лицо - бледное, с чуть ли не черными кругами под глазами, но с каким-то отстраненно-спокойным выражением. Таблетки делали свое дело. Через несколько минут в чате появились сообщения: «Да ну нахуй» «Кореш, ты вернулся!» «С наступающим!» «Мы так переживали за тебя...» Лёша поправил микрофон. - Всем привет, - сказал он. Голос звучал ровно, немного вяло, но без надрыва. - Да, вернулся. Еще не сдох, как видите. Чат зашевелился: «Как ты?» «Во что сегодня играем?» «Я же говорил что он не умер» «Тот стрим был жестким...» Лёша смотрел на эти строчки и чувствовал странное спокойствие. Они знали. Им не нужно было объяснять, не нужно было делать вид. Они были там, видели все. -Понемногу, - сказал он. - Таблетки пью, гуляю. Вчера на елку ходил, между прочим. «Нехуйно» «Хорошо, что выбрался» «А как Новый год встречать будешь?» Лёша пожал плечами. - Понятия не имею. Наверное, дома. Посижу, поиграю. Ничего особенного. «Один?» «Может, в дискорде с нами? Как раз новый кооп вышел» «Мы команду соберем» - Посмотрим, - улыбнулся Лёша. - Я вообще-то хотел кофе сварить. Давно не пил нормальный. Может со мной? Чат загудел: «Давай» «Веди на кухню, щас мы тебе заварим» «Обзор на хату» Лёша встал, взял телефон в руку, переключил трансляцию на камеру. Вышел из комнаты, провел объективом по обветшалому коридору. - Вот тут прихожая, тут ванная... а тут кухня, - комментировал он, заходя. Показал плиту, холодильник, стол. Поставил телефон на подоконник, чтобы было видно, как он возится с туркой. - Сейчас будет кофе, - сказал он, насыпая молотые зерна. - Настоящий, не растворимый. Меня научили. Один... человек. «Кто?» «Девушка?» Лёша хмыкнул, но ничего не ответил. Залил воду, поставил на плиту. Пока кофе закипал, он перевел камеру обратно на себя и пошел в комнату. - Сейчас покажу, где я играю, - сказал он, направляясь к лестнице. Камера скользнула по дивану в зале. Там под пледом лежала подушка. Просто подушка и скомканный плед - следы того, что кто-то ночевал совсем недавно. Но самого человека не было. Чат заметил: «О, а у тебя кто-то спал?» «Плед на диване» «Ты не один живешь?» Лёша перевел камеру на себя, чувствуя легкую неловкость. Таблетки помогали не краснеть, но внутри что-то екнуло. - А, это... - он запнулся. - Это я для Чарли постелил, ему нравится так... спать. Кстати, вот он. - шатен повернул телефон вниз показывая чату игривого пса. «Какой милашка» «Не один - уже легче» «Да ну клянись» Лёша усмехнулся, возвращаясь за кофе. Он вернулся за комп, сел, отхлебнул горячий напиток . Чат продолжал оживленно обсуждать, задавать вопросы, шутить. Кто-то спросил про игры, кто-то про планы. Лёша отвечал, играл, смеялся даже пару раз. Таблетки делали этот разговор легким, почти приятным. На время он забыл, где находится и что случилось. Стрим продлился часа три, может больше. Когда он попрощался и выключил трансляцию, в комнате снова стало тихо. Только колонка гудела еле слышно. Лёша допил остывший кофе. Ставя кружку в раковину, посмотрел на плед на диване. Провел пальцем по подушке, где еще недавно лежала чужая голова. Остаток дня прошел в тупой прокрастинации. Он играл, смотрел ютуб, листал ленту, слушал музыку. Периодически заходил в дискорд - там было шумно, друг обсуждал завтрашний праздник. Илья написал: «Ты как?». Лёша ответил: «Норм». Илья: «Завтра позвоню, сейчас с Каролиной». Лёша: «Давай». Ближе к вечеру он сходил в магазин, заодно выгулял Чарли. Купил пельменей, хлеба, молока. Взял баночку ненастоящей красной икры - просто потому, что мама всегда покупала на Новый год. Дома положил в холодильник, закрыл дверцу и долго стоял, глядя на белую эмаль. Вечером снова сидел за компом. Играл в какую-то стрелялку, не думая ни о чем. Телефон пиликнул - Саша написал: «Сегодня не смог, извини». Лёша ответил: «Ок». И все. Ночь прошла спокойно. Сны не снились или он их не запомнил.

***

31.12

Утро тридцать первого было серым и тихим. Лёша проснулся поздно, выпил таблетки, долго сидел на кухне, глядя в окно. За стеклом падал редкий снег. Во дворе уже бегали дети с петардами - хлопало, свистело, кто-то визжал. Весь день тянулся резиной. Лёша почти не вылезал из-за компа. Играл, смотрел ютуб, снова играл. Ближе к вечеру начал заходить в соцсети - все постили елки, салаты, подарки. Кто-то жаловался, что устал готовить, кто-то хвастался билетами. Деревяшкин листал ленту и чувствовал себя где-то далеко. В половине одиннадцатого вечера он понял, что пустой желудок сам по себе болеть не перестанет. Зашел на кухню, открыл холодильник. Пельмени, икра, молоко. Ничего праздничного. Он поставил воду на плиту, бросил пельмени и тупо смотрел, как они плавают в кипятке. В это время зазвонил телефон. - Да? - Лёша глянул на экран - Илюха. - Лёха! - голос Ильи был громким, веселым, как всегда. - Ты где? - Дома. - Я знаю, что дома. Слушай, собирайтесь со своей блондинкой и дуйте ко мне. Быстро. - Чего? - Новый год встречать, чего. У нас тут полный дом, родители наготовили, елка, все ахуенно. Я знаю, что ты там сидишь один, голодаешь. Давай, не спорь. Лёша посмотрел на пельмени в кастрюле. - Я уже пельмени сварил... - Какие нахуй пельмени? Живо давай! Через час куранты. Жду. Илья отключился. Лёша постоял минуту, глядя на телефон. Потом набрал Сашу. - Привет. Ты сегодня дома будешь? - Я как раз иду к тебе, - голос Парадеева звучал запыхано. - Через пять минут буду. - Илья зовет к себе. Новый год встречать. - Чего? - Говорит, у них там праздник, зовет обоих. Пауза. Потом Саша хмыкнул: - Ну, пошли,если зовет. Через пять минут Саша влетел в дом. С пакетами, с бутылкой шампанского, с курицей гриль, которая еще пахла дымком. - Я тут принес, но, видимо, понесем к твоему пупуне, - сказал он, ставя пакеты на пол. - Одевайся, через полчаса выходим. Лёша оделся. Они вышли на улицу. Мороз щипал щеки, снег хрустел под ногами. Где-то уже вовсю взрывали фейерверки, небо то и дело озарялось разноцветными вспышками. Прошли полквартала, и Саша вдруг остановился. - Слушай... - Чего? - Фрама. - Саша смотрел в сторону его дома с грустной физиономией. - Он же там один, совсем.. скоро так и от тоски сдохнет. Бабка больная, сам знаешь. Может, с собой его? Лёша замер. Вспомнил вчерашнюю драку. Разбитую губу. Тот взгляд, когда Ермолаев нависал над Ильей. - А Илья? - Ну он же не уточнял, какого именно Сашу зовет, да? - Парадеев смотрел на него в упор. - Не дело человека одного оставлять, когда у него друг есть. Лёша подумал минуту . Потом кивнул. - Пошли. Они свернули к дому Ермолаева. Подошли к окну на первом этаже - он жил на четвертом, но окна выходили во двор. Саша поднял камешек, кинул в стекло. Тишина. Еще раз. На четвертом этаже дернулась штора. - Не видит, - сказал Лёша. Они отошли под окна. Блондин слепил снежок, запустил вверх. Попал прямо в стекло. Штора отдернулась, в окне показался силуэт. - Фрама! - заорал Саша. - Спускайся! Окно распахнулось. Высунулась взлохмаченная голова. - Вы ахуели? - донеслось сверху. - Пойдем с нами! - крикнул Лёша. - К Илье! Новый год встречать! Ермолаев замер. Минуту смотрел на них сверху, в свете уличного фонаря его лицо казалось бледным и растерянным. - Бабушка спит? - крикнул Саша. - Уснула только что... - Пойдем! Она поспит, а ты встретишь с нами. Не сиди один. Ермолаев молчал долго. Потом кивнул, резко, будто приняв решение. - Иду. Через пять минут он выбежал из подъезда, вставляя сигарету меж зубов. В куртке нараспашку, без шапки, с растрепанными волосами. Разбитая губа запеклась, синяк под глазом пожелтел. - Вы чего? - спросил он, подходя. - Ничего, - сказал Саша. - Пошли. Ермолаев посмотрел на Лёшу. Тот пожал плечами. - Илья позвал. Мы подумали... ну, ты тоже. Ермолаев сглотнул. Отвел взгляд. Они пошли втроем. Снег падал на них, таял на волосах. Где-то уже вовсю гремели поздравления в телевизорах, в телефонах, во всех домах сразу. До Нового года оставалось десять минут.

***

Дом Ильи встретил их теплым светом из окон и запахом хвои, который чувствовался еще на улице. Не огромный особняк, но добротный частный дом с мансардой, с елкой в гостиной, которую было видно через большое окно. Фонари на участке горели, дорожки были расчищены - чувствовалось, что здесь готовились к празднику серьезно. - Ничего себе, - тихо сказал Ермолаев, оглядываясь. - Ага, - отозвался Саша. - Яцкевичи не бедствуют. Лёша промолчал. Он бывал здесь нередко за жизнь, но каждый раз чувствовал себя немного не в своей тарелке. Не потому что завидовал - просто у него самого никогда такого не было. И уже не будет. Дверь распахнулась до того, как они успели позвонить. Илья стоял на пороге - в новогоднем красном колпаке, с бокалом сока в руке, красный и веселый. - Явились! - заорал он. - А я уже думал, заблудились. Заходите быстро, холод собачий! Он схватил Лёшу за рукав, втащил внутрь, потом увидел Ермолаева. Замер на секунду. Бровь дернулась. - А ты... Ермолаев смотрел в пол. Напряжение повисло в воздухе, густое, как кисель. - Мы его позвали, - быстро сказал Саша, подхватывая того за плечо. - Не могли одного оставить. Илья молчал. Смотрел на Ермолаева. Тот не поднимал глаз. - Ладно, - выдохнул наконец. - Проходите, раздевайтесь. - В голосе его не было прежней злости. Скорее усталое смирение. Они вошли в гостиную. Елка до потолка, вся в огнях, игрушках, мишуре. Стол ломился - оливье, селедка под шубой, горячее, фрукты, бутылки. За столом сидели родители Ильи - мать, красивая женщина с добрыми глазами - тетя Марина, и отец, крупный мужчина, уже слегка навеселе. - А вот и мальчики! - мать всплеснула руками. - Садитесь, садитесь, мы как раз собирались! Отец поднял бокал: - Молодежь, пригубите-ка! Через пять минут куранты, а вы еще сырые! Они сели. Лёша рядом с Ильей, Саша рядом, Ермолаев немного с краю - будто случайно, но так, чтобы никого не задевать. Родители суетились, подкладывали еду, наливали шампанское. Лёша взял бокал, посмотрел на пузырьки. - За родителей! - сказал отец Ильи, когда часы на стене показали без минуты двенадцать. - За родителей, - эхом отозвался Лёша, и внутри кольнуло. Телевизор замигал - началось обращение президента. Все затихли, глядя на экран. Лёша смотрел, но не видел. Думал о маме. О том, как они всегда сидели вдвоем, пили дешевое шампанское и смеялись над глупыми шутками. Рядом Саша тронул его руку под столом - легонько, чуть заметно. Лёша покосился на него. Саша смотрел на экран, но пальцы его еле лежали на Лёшином запястье. Теплые. Живые. Куранты. Двенадцать. Бой, звон, крики «ура». За окном засвистели петарды, завизжали соседи. - С Новым годом! - резко, как сумасшедший, заорал Илья, чокаясь с Лёшей. - С Новым, - не так звонко ответил тот. Они пили шампанское, ели оливье, смеялись над глупыми тостами отца Яцкевича. Ермолаев сидел молча, но постепенно расслаблялся. Даже улыбнулся пару раз, когда тетя Марина под градусом полезла к нему с воспросами о том, не устал ли он от внимания девочек. Видите ли, из всех мальчиков именно он понравился ей больше всех. Часа через два родители начали собираться. У них были свои планы - к друзьям, на вторую выпивку. Мать Ильи чмокнула всех в щеку, не случайно остановившись на брюнете, отец пожал руки. - Ведите себя хорошо, - сказал он на прощание. - Если что, не звоните, я не отвечу. Дверь захлопнулась. В доме стало тихо. Только елка мигала огнями, а из колонок тихо играла музыка. - Ну что, - Илья потянулся. - Остались одни. Предлагаю в плойку, у меня новая форза есть как раз. Они перебрались на ковер под елку. Свет выключили, только гирлянды горели, создавая уютный полумрак. Лёша сидел, прислонившись к дивану, Саша рядом, Ермолаев чуть поодаль. Илья возился с приставкой. - А где Каролина? - спросил вдруг Лёша. - Думал, она с тобой будет. Илья замер на секунду. Потом махнул рукой, не оборачиваясь: - Резко вдруг решила, что с подружками будет лучше. Может, так и есть. В голосе его была обида, плохо скрытая, почти детская. - Понял, - кивнул шатен. Илья наконец запустил игру, бросил всем по джостику. Гонки. Простое, дурацкое, идеальное для такого вечера. Они гоняли, орали, подкалывали друг друга. Выпили еще шампанского - даже Илья, который никогда не пил, сделал пару глотков. От этого напряжение спало окончательно.

***

В какой-то момент Лёша проиграл, откинулся на диван и посмотрел на елку. В голове было странно - таблетки, смещанные с алкоголем, делали свое дело, но внутри все теплилось то самое новогоднее, от которого никуда не деться. Рядом Парадеев крутил в руках джостик, делая вид, что изучает игру. Ермолаев сидел также отстраненно, в своей обычной позе, и явно не знал, куда себя деть. Напряжение между ним и Ильей все еще висело в воздухе - никто не вспоминал драку, но и забыть ее пока не получалось. Яцкевич куда-то пропал - ушел на кухню за добавкой, но задерживался подозрительно долго. - Слушайте, - вдруг сказал Лёша, доставая телефон. - А давайте стрим запустим? Покажем, как мы тут. Ермолаев дернулся - Я в кадр не полезу. - А кто тебя спрашивает? - хмыкнул Лёша, настраивая камеру. - Будешь звездой, смирись. - Да идите вы... Но в голосе его не было злости. Только привычное ворчание. Лёша нажал «Начать трансляцию». Экран моргнул, и через несколько секунд в чате побежали первые сообщения: «Второй день подряд запуск, балуешь» «С Новым годом!» «Где ты?» «Вписка?» - Всем ку, - Лёша махнул рукой в камеру. - С наступившим всех. Мы тут у Илюхи в гостях, помните его? Он провел камерой по комнате. елка, гирлянды, разбросанные джостики, бутылки рядом. Саша с носом на весь экран, Ермолаев, который попытался закрыться рукой, но опоздал. «Как зовут блондинчика? » «Друзья?» «Нихуя себе пентхаус» - Это Саша, - Лёша ткнул камерой в него. Саша кивнул в объектив. - А это Фрама. Я все еще не понял почему его так называют, ну похуй. Ермолаев показал в камеру средний палец. Чат взорвался смехом. «Да они как Инь и Янь» «ХАХАХАХА» - Илья! - крикнул шатен. - Ты где там? Тебя ждут. Из коридора донеслось: - Иду-иду! Сейчас, минутку.. Илья влетел в комнату с огромным пакетом, который с трудом дотащил до елки. Он был уже без колпака, но в обычной домашней футболке, видимо, перед камерой стеснялся. - Всем привет, - махнул он в камеру. - Он плюхнулся на ковер и начал разгружать пакет. - Я совсем забыл отдать вам подарки из Америки в этой суете... Так, Лёха, держи первым. Он протянул Лёше длинную плоскую коробку. Тот развернул - внутри лежал игровой коврик. Огромный, с подсветкой, которая тут же загорелась всеми цветами радуги, переливаясь по краям. - Ахуеть, - выдохнул парень. - Погоди, это не все. Илья протянул ему еще один сверток - постер в тубусе. Лёша развернул, и у него перехватило дыхание. Silent Hill. Его любимая игра. Оригинальный постер, с Пирамидоголовым и туманным городом. - Откуда? - только и смог выдавить он. - А вот, нашел, - довольно улыбнулся Илья. - В одном магазине для гиков. «ОРИГА? » «Помню то прохождение» «Илья красавчик» Лёша смотрел на подарки и чувствовал, как внутри поднимается что-то теплое. - Спасибо, брат, реально. - Да ладно, - отмахнулся Илья. Он снова полез в пакет и вытащил небольшую коробку. Протянул Саше. - Держи, Парадеев. Я там голову сломал, что тебе привезти. Ты ничего никогда не просишь... В общем, вот. Саша развернул коробку. Аккуратной, но большой стопкой лежали белые носки. «Серьезно? » «Лучший подарок» Саша посмотрел на носки, потом на Илью. Усмехнулся. Тут же стянул свои черные и натянул белые - прямо поверх штанов, для смеха. Поднял ногу в камеру, пошевелил пальцами. - А это, - Илья вдруг замялся. Покосился на Ермолаева. - Это... тебе. Он протянул коробку побольше. Брюнет поднял голову. В глазах его мелькнуло удивление. - Мне? - Ага. Ермолаев разорвал упаковочкую бумагу, открыл коробку. Внутри лежала камера. Не простая мыльница - хорошая, полупрофессиональная, с объективом. «АХУЕТЬ» «Новый стример? » «Илья расщедрился» Брюнет замер. Смотрел на камеру, не веря своим глазам. - Ты говорил, что хочешь снимать, - сказал Илья, отводя взгляд. - Ну я и подумал... Ермолаев молчал. Пальцы его гладили качественный пластик. Потом он поднял глаза. В них блестело что-то, чему Лёша не сразу нашел название. - Ты... запомнил? - Ну да. Ермолаев сглотнул. Кивнул. - Спасибо. - Не за что. - А теперь моя очередь, - сказал Лёша, разряжая обстановку. Он полез в свой рюкзак и вытащил цилиндрический сверток. - Держи, Илюха. Илья развернул. Соломенная шляпа - широкая, с красной ленточкой, точь-в-точь как у Луффи из One Piece. - Ахренеть! - заорал Илья. - Ты где взял? - Заказал через интернет, - усмехнулся Лёша. - Ты же фанатеешь. Илья вертел шляпу в руках, как ребенок. Надел - съехала набок, закрыла половину лица. - Погоди, это не все, - Лёша достал сложенный лист, перевязанный ниткой. - Это тоже тебе. Илья развернул. На листе была нарисована аниме-героиня - пышногрудая, с длинными волосами, в откровенном наряде, еле прикрывающем сиськи. - Это ж моя любимая! - заорал Илья. - Откуда ты знаешь?! - Дак она у тебя на аве полжизни стоит, идиот. - улыбнулся Лёша. «ЭЙ ЭТО ВООБЩЕ-ТО МОЯ ВАЙФУ» «Смотри чтоб не забанили» «WWW» Илья прижал рисунок к груди, потом повесил портрет на елку. - Теперь это семейная реликвия! - объявил он. Лёша незаметно полез в карман. Достал маленький конверт - плотный, запечатанный. Протянул Саше. - А это тебе. Саша взял, повертел в руках. - Что это? - Открой. Саша открыл. Внутри лежала пачка купюр, аккуратно сложенная, перетянутая резинкой. И маленький листок бумаги, сложенный вчетверо. Саша развернул, прочитал быстро. Лицо его изменилось - неуловимо, но Лёша заметил. Он сунул письмо в карман, даже не показывая никому. Деньги тоже убрал. - Ты чего? - спросил Илья, заглядывая. - Чего там? - Личное, - коротко ответил Саша. Посмотрел на Лёшу. Взгляд его был тяжелым, но теплым. «Что там?» «УУУ» «Покажите!» - Продолжим, - Саша полез в рюкзак и вытащил объемный пакет. Протянул Ермолаеву. - Тебе. От меня. Ермолаев удивился, второй раз за вечер. - Мне?! - Ну не мне же. Он развернул. Толстовка - черная, мягкая, с качественным принтом на спине. Теплая, уютная, явно дорогая. - Присмотрел в одном магазине, - сказал Парадеев . - Подумал, тебе к лицу будет,да и с волосами стакается. Ермолаев провел пальцем по ткани. Посмотрел на Сашу. В глазах его было столько, сколько не выразить словами. - Спасибо, - сказал он тихо. Он тут же натянул толстовку поверх своей футболки. Утонул в ней, улыбнулся. Наступила небольшая пауза. Все как-то переглянулись. Ермолаев вдруг понял, что он единственный, кто ничего не подарил. Он не готовился, не ждал, не думал. Денег нет, времени не тоже, а главное - он вообще не рассчитывал, что будет здесь, в этой компании, в этом доме в этот Новый год. Он покраснел. Отвел взгляд. - Я это... - вдруг сказал он. Голос его прозвучал хрипло. - я не готовился. Не думал, что... - Да ладно, - махнул рукой Илья. - Не парься. - Нет, - Ермолаев поднялся. - Я могу... я на гитаре сыграю. Если хотите. Все замерли. - Ты чего? - спросил Лёша. - У Ильи же есть гитара, я видел. Яцкевич округлил глаза - У меня есть. Старая, но она расстроена... - Настрою. Ермолаев пошел в угол комнаты, где стояла гитара в чехле. Достал, покрутил, прислушиваясь к звуку. В комнате стало тихо - только гирлянды мигали да чат в телефоне Лёши удивленно строчил: «Этот крутой парень ещё и на гитаре умеет?» «+вайбик» «Давай, Фрама!» Ермолаев сел на край дивана, поставил гитару на колено. Провел пальцами по струнам и заиграл. Это была не новогодняя песня. Что-то старое, грустное, но красивое. Мелодия лилась, обволакивала, заставляла замереть. Ермолаев играл с закрытыми глазами, полностью уйдя в музыку. Лицо его разгладилось, напряжение ушло, он был в своей стихии. Лёша смотрел на него и не узнавал. Это был не тот зажатый, вечно хмурый староста, который только вчера стоял у забора и смотрел на Илью с ненавистью. Сейчас он был другим, спокойным, красивым и почти легким. Саша сидел, откинувшись на диван, и слушал. Илья замер с открытым ртом. Даже чат притих - сообщения перестали сыпаться, только изредка появлялись «Вау». Когда Ермолаев закончил, в комнате повисла тишина. Потом Илья захлопал. - Давно не играл, - буркнул Ермолаев, отводя взгляд. Но в голосе его слышалось что-то новое - смущение? Он сам не понимал. - Это в сотню раз лучше чем тогда, на костре, - сказал Саша серьезно, без шуток. Ермолаев посмотрел на него. Кивнул. Они сидели под елкой вчетвером. Снег падал за окном, гирлянды мигали, где-то далеко взрывались петарды. Чат в телефоне Лёши ожил: «Это было красиво» «Знакомая мелодия» «Лучший Новый год» Деревяшкин посмотрел на Сашу. Тот поймал его взгляд и чуть заметно улыбнулся. Все будет хорошо. Может, не сразу, но обязательно будет.

***

Подарки были распакованы, гитара убрана в чехол, а бутылки на столе стремительно пустели, оставляя после себя только мокрые круги на деревянной поверхности. Илья, который никогда в жизни не пил, сегодня оторвался по полной. Сначала было весело - он хохотал над каждой шуткой, тряс головой так, что соломенная шляпа то и дело съезжала на глаза, и требовал включить какую-то дурацкую музыку. Потом стало слишком весело - он начал рассказывать истории из детства, путаться в словах и забывать, что хотел сказать на середине фразы. А теперь он просто сидел на ковре, привалившись спиной к дивану, с блаженной улыбкой на лице и периодически заваливался на бок, будто гравитация работала на него как-то иначе, чем на всех остальных. - Илья, ты как? - спросил Лёша, косясь на него через плечо. - Я? Я прекрасно, - Илья попытался сесть ровно, но его качнуло в сторону, и он чуть не уронил телефон. - Я вообще всегда прекрасный. - Кажется, ты больше никогда пить не будешь, - усмехнулся Саша, поднимая бокал с остатками шампанского. Чат в телефоне Лёши ожил: «ИЛЬЯ В ХЛАМ» «Слава богу, что я это вижу» «Кто-нибудь, скриньте» Ермолаев молча поднял камеру и навел на Илью. Тот, заметив это, сразу принял пафосную позу, но из-за шляпы, съехавшей набок, выглядел скорее как персонаж комедии, чем как серьезный человек. - Я звезда, - объявил Илья в объектив. - Да уж, самая большая, - тихо буркнул Ермолаев, но по губам его скользнула улыбка. Они то и дело бегали на балкон курить. Сначала по одному, потом парами, потом всей толпой, потому что одному было холодно, а вместе в самый раз. Лёша стоял, облокотившись на перила, и смотрел, как снежинки кружатся в свете уличного фонаря. Саша курил рядом, иногда стряхивая пепел в сугроб за перилами. Ермолаев укрощал кадры - ночь, огни, заиндевевшие деревья, чьи-то силуэты в облаках пара. Илья хоть и не курил, но выбегал в одной футболке, дрожал, улыбался и требовал, чтобы его тоже сняли. - Идите в дом, холодно , - говорил Деревяшкин, но сам не уходил. - А ты? - Я скоро. Но «скоро» растягивалось на полчаса, потому что на балконе было как-то особенно хорошо - тихо, морозно, и мысли укладывались в порядок. Потом они снова возвращались в комнату, грели руки об камин, и кто-нибудь обязательно поднимал тост. Тосты были дурацкими: «За анимешки!», «За то, что бы Добрынина нашла себе мужика!», «За то, чтобы Лёха наконец выиграл хоть одну гонку!». Но один тост заставил чат замереть. Саша поднял бокал. Посмотрел на всех по очереди, на Илью с его вечно широко улыбкой, на своего лучшего друга, который в новой толстовке казался почти домашним, на Лёшу, который смотрел сквозь и о чем-то думал. - За тех, кто рядом, - сказал он просто. В комнате стало тихо. Даже Илья перестал ерзать. Лёша посмотрел на Парадеева. Встретился с ним взглядом и кивнул. Ермолаев поднял свою кружку. Яцкевич, все еще в шляпе набекрень, сделал серьезное лицо. - За тех, кто рядом, - эхом отозвались они. В телефоне, стоящем на тумбочке, чат взорвался: «Я НЕ ПЛАЧУ, ЭТО ПРОСТО АЛЛЕРГИЯ» «За тех, кто рядом!!!» «Теперь я тоже хочу к вам» Илья прочитал последнее сообщение вслух и заржал - Хочешь к нам? Приезжай! У меня диван раскладной! - Не поместятся, - заметил Саша. - Клянись! - Илья развел руки, показывая, как именно они будут тесниться, и чуть не сбил елку. Ермолаев щелкнул камерой - Илья, пытающийся поймать равновесие, Лёша, хватающий его за штаны, Саша, закатывающий глаза. Кадр получился живым, настоящим, таким, какие не ставят на аватарку, но хранят годами. Чат продолжал строчить сообщения, кто-то донатил, кто-то просил включить конкретную песню, кто-то просто писал «спасибо за этот стрим». Шатен иногда зачитывал самые смешные комментарии вслух, и они ржали всей компанией, пока Илья не начинал икать. Брюнет отвел глаза от камеры. Он почти не пил - только пригубливал, чтобы не выделяться. Всю ночь он снимал. Кадры получались волшебными. В свете разноцветных огней все выглядело иначе - мягче, теплее, почти сказочно. В один момент Илья вскочил и от прилива нежности начал обнимать парней так, будто завтра конец света. - И ты давай, иди сюда, - повторил Яцкевич, раскидывая руки. Ермолаев медленно поднялся, подошел и позволил себя обнять. Илья прижал его к себе, зарылся лицом в новую толстовку. - Ты только не смотри так на меня больше, ладно? - пробормотал он. - Ладно, - тихо ответил брюнет. И сам не понял, согласился он или просто чтобы Илья отстал, но руку с его спины убрал не сразу. Лёша заметил, как лицо Ильи изменилось на секунду. Он снова смотрел в телефон. Там, на экране, висело его последнее сообщение Каролине - отправленное еще до боя курантов. И ни одного ответа. Пять часов тишины. - Че там? - тихо спросил шатен. - А? - Илья поднял голову. Глаза его были мутными, но в них плескалась обида. - Каролина не отвечает. - Может, спит уже? - Может, - Илья пожал плечами, но как-то неуверенно. - Или с подружками тусит. Я не знаю. Он отложил телефон, снова взял джостик, но игра не шла - пальцы не слушались, мысли путались. Через минуту он снова полез обниматься, на этот раз ко всем сразу. - Давайте жить дружно, - еле разборчиво бормотал он, пытаясь обнять троих одновременно. - Мы же враги,ой... Он не договорил, просто отключился. Рухнул на ковер и засопел. - Афигеть, - сказал Саша. - Вырубился так резко. - Пусть поспит, - Лёша накрыл его пледом, который валялся рядом. Ермолаев щелкнул спящего Илью. Потом Лешу, который сидел с усталым, но спокойным лицом. Потом Сашу, который натянул желтую шляпу на глаза и откинулся на диван. - Иди сюда, - сказал Парадеев, похлопав по месту рядом с собой. - Посидим. Шатен перебрался к нему. Они сидели в тишине, глядя на клку. За окном начинало светать - небо стало серым, предрассветным. - Хороший Новый год, - тихо сказал Лёша. - Ага, - отозвался тот. Ермолаев снова щелкнул камерой. Этот кадр получился самым лучшим за всю ночь: двое на диване, елка на заднем плане, за окном рассвет, и между ними - то самое, что нельзя объяснить словами. Через полчаса Лёша уснул, привалившись к плечу Саши. Парадеев сидел еще минут двадцать, боялся пошевелиться, чтобы не разбудить. Потом тоже отключился - голова упала на коричневую макушку, и они замерли в этой неудобной, но такой правильной позе. Брюнет сделал еще несколько кадров. Потом проверил камеру, памяти почти не осталось, столько он наснимал. Улыбнулся своим мыслям, выключил технику и лег на ковер рядом, укрывшись чьей-то курткой. Телефон Лёши, все еще транслировавший, показывал спящую компанию. В чате писали: «Они вырубились))» «Милота» «Пусть поспят» «Спокойной ночи, пацаны» «Это был лучший стрим» Зарядка на телефоне мигнула красным - один процент. Экран погас. В комнате стало совсем тихо. Только гирлянды на елке продолжали мигать, пока за окном медленно светало.