На финишной прямой?

      То, что на кафедре всегда можно найти еду, в очередной раз проиллюстрирована Воронкова. Достала из холодильника банку с чем-то, напоминающим лечо, достала тарелку, намазала достаточно густое пюре из помидоров на куски хлеба, сказала:       — Уважаемые коллеги, угощайтесь. Свежее, буквально пару дней назад сварила. Кому понравится — мажьте себе еще.       — Это вы на зиму делаете или на сейчас? — спросила Вера Марковна.       — Как получится, — ответила Воронкова. — Каждый год вырастает больше помидор, чем хотелось бы. Потому что садишь больше, чем нужно, боишься, что они замерзнут. А они не замерзают, приживаются при пересадке, вот и получается, что вместо двадцати пяти кустов растет сорок или пятьдесят. Я, Вера Марковна, варю кастрюлю, часть раскладываем по банкам и убираю в холодильник, часть едим сразу. Если хорошо пошло, то и банки сразу же открываем. А зачем ждать?       Марина взяла кусок хлеба. Достаточно вкусно, разве что неожиданно сладко.       — Прямо десерт какой-то, — прокомментировала девушка. — Очень вкусно, Антонина Петровна.       — В следующий раз будут острые с перцем и приправами, — сказала Воронкова. — Тоже потом принесу.       Сажать не пойми сколько, излишки раздавать — это было слишком похоже на детские годы Марины. Бабушка с дедушкой, имея участок, обычно отдавали кабачки мешками в добрые руки, потому что этих самых кабачков было слишком много.       Ближе к концу рабочего дня на кафедру пришла Дашка.       — Даша! — обрадовалась Воронкова. — Да как ты выросла! Ты же здесь росла! Пошли фотографироваться с цветочком.       Пара кадров на фоне стола, на фоне китайской розы.       — Пошли, посмотрим, что из этого тебе подойдет, — сказала Воронкова. Когда Дашка вышла в коридор, тихо добавила. — Обеспечивать ребенка одеждой — обязанность обоих родителей, а не только матери. Могли бы и купить.       — Мог бы и «Постинор» купить, — прокомментировал Молохин.       Вера Марковна открыла интернет, чтобы посмотреть, что же такое «Постинор». Через некоторое время, опешив, закрыла окно браузера.       Воронкова отсутствовала недолго, вскоре вернулась.       — Все подходит, — сказала она.       — Дашка, скажи, что у тебя одежды, как у дурака фантиков, — произнес Молохин.       — У меня полно одежды, только штанов мало, — обрадованно начала Дашка. — Что у католиков, что в церкви штаны не носят, а у евреев одежду не дают, только еду. А еще я очень-очень хочу шорты, бабушка сказала, что купит.       Вера Марковна просидела, опешив, все время, пока Дашка была на кафедре. Потом, когда Дашка ушла, удивилась еще больше от последующего обсуждения.       — А вы ее отпускаете одну, в одиннадцать лет, вот так через весь город? — не очень одобрительно спросила Воронкова.       — Ее мать, наверное, лет с пяти на электричку сажала на станции, а мама встречала на другой, — ответил Молохин.       — Я бы на месте второй жены тоже детей не давала, — прокомментировала Воронкова. — Чему их научат?       Небольшая пауза.       — Мать лишать родительских прав будете? — спросила Воронкова.       — Ну так-то да, логично: мать — лишенная родительских прав, вместо отца прочерк, у нее льготы сироты для поступления в вуз, — сказала Анна. — Хотя, я не знаю, матери бы обратно родительские права вернуть, а то еще и на тех детей отберут же. А те дети, по-видимому, в детдом, если что, поедут.       Вера Марковна слушала обсуждения, пыталась вникнуть в суть, а потом все-таки спросила:       — Я не понимаю: а если есть ограничение родительских прав и ребенок от матери-одиночки, то почему он живет у чужой женщины, а не в социально-распределительном или как там он правильнее называется центре?       — Приоритет семейных форм воспитания над государственными, а у этой женщины ребенок время от времени пасся, что подтверждает и женщина, и мать, и ребенок, — ответил Молохин. — Опека дала согласие на предварительную опеку, потом оформит и постоянную.       — Звездочку не сняли? — пошутила Анна. — А то вашей же подзащитной защищаться в совете.       — За разгильдяйство матери-одиночки по отношению к чужому по закону мне ребенку? — спросил Молохин. — Нет, как говорится, не дождетесь. А вот за свое разгильдяйство та самая мать получила письменное предупреждение, что нарушает КоАП и плюет на воспитание несовершеннолетних с высокой колокольни.       — А что, раз пошла такая пьянка, отцовство по суду не оформили? — продолжила Анна.       — Кто-то кормит всех окрестных котов, кто-то прикармливает бродячих собак, — сказал Молохин. — Кто-то не может пройти мимо и не накормить птиц. А Ирина Константиновна решила заняться благотворительностью по отношению к дочери женщины-разгильдяйки, у которой хватило сообразительности ее зачать и не хватило мозгов, что потом делать. Я вопросами призрения не увлекаюсь.       — Это же его ребенок? — позже спросила Вера Марковна, когда Молохин ушел.       — Его, его, — ответила Анна. — А по бумагам — дочь матери-одиночки.       Одежды у Дашки и вправду было достаточно. Явно не хватало канцтоваров, нужно было решить вопросы с кружками. На танцы Ирина Константиновна записала внучку снова, подумав, записала и на плавание — Дашка и раньше туда ходила, разве что по социальным путевкам. Немного пугало, что Дашка предпочитает не отсвечивать, по-видимому, чтобы ей не накинули какое-нибудь дело по хозяйству, однако на этот вопрос Ирина Константиновна решила закрыть глаза.       Марина вернулась с пары несколько позже: пока допроверила работы, пока оформила все плюсиками в ведомости… Тем более, на кафедре была очередная комиссия, которая бы явно ее отвлекала от работы.       Казалось, сдавали всё те же: Антон, Никита, Софка, из неожиданных лиц — Надюшка и Лена, которая была почти что отличницей на первом курсе.       — А вот отчислили бы их год назад — не пришлось бы каждые полгода видеть всё те же лица, — прокомментировала Анна.       По-видимому, к дисциплинам уголовного профиля на комиссии ее решили не подпускать. Поэтому набор принимающих был явно не в пользу студентов: Анна, Катерина, Молохин.       — Почему в эту компанию затесались Надежда и Елена, я так и не поняла, — прокомментировала Катерина. — Надежда за те прогулы, что ли?       — Не только за прогулы, еще и за неудовлетворительные ответы на пересдаче, — ответила Анна.       — У остальных ответы были слабее, но все равно, допустимые, — продолжила Катерина.       — Товарищ майор, — передала слово Анна.       — Если не припоминать никаб и зарубежку на первом курсе, то я не думаю, что их знания хуже знаний одногруппников, — сказал Молохин. — Да, сла́бо, но… — казалось, Молохин подбирает слова. — Но лучше, чем все та же Марина Исаевна в магистратуре.       — Мы сколько лет будем мерить остальных мерой «Марина Исаевна в магистратуре?» — опешила Анна. — Есть критерии оценивания. Двое сдали — это без сомнения. А эти трое? Вот это и надо обсуждать.       — Уважаемые коллеги, простите, что вмешиваюсь, но студенты ответили на все вопросы, — вступила Вера Марковна. — Да, уровень тех двух и этих трех неодинаковый, но базовый порог прошли все. Вы же явно не базовый уровень спрашивали, повышенный. А с ним были определенные сложности.       — Порог не базовый, так и заведение не то, где учатся мои подзащитные, — ответила Анна. — Да и от Софьи я бы избавилась, пока релейный шкаф не подожгла со словами: «Так это же уничтожение чужого имущества, причем здесь терроризм, какая диверсия». Как говорится, какая разница, что за статья, ты что, совсем дурак, раз готов «всего лишь будочку» поджечь? Мне одного такого пытались предложить, причем не по назначению, а по соглашению — я отказалась. На черта оно мне нужно? А концепция защиты, которую он пытался протолкнуть — это «сначала на малолетку, а потом, со взрослой зоны, прямо в армию». Нахрена он такой в армии? Чтобы прямо с оружием к врагу ушел?       — У Софьи типаж другой, она так не будет делать, — прокомментировал Молохин. — Что будет делать Софья — вы это видели.       В конце концов было принято решение, что сегодня сдали все. Обрадованная Софка помчалась в общежитие, чтобы немного отдохнуть и привести себя в порядок, а потом поехала то ли в клуб, то ли в ресторан, где порабатывала цветочницей.       Логики в том, что кто-то будет покупать у спекулянтки розу по цене, немногим меньше крыла от самолета, Софка найти не могла. Однако цветы время от времени покупали, что позволяло иметь достаточно стабильный, пусть и небольшой, доход.       Все в том же клубе Софка предложила себя в качестве танцовщицы на шесте. Художественный руководитель, как окрестила Софка девочку-ровесницу, посмотрела на фрагмент выступления и сказала:       — Ну это же совсем любительский уровень. С таким или в стриптиз-клубах работают, чтобы потом показывать обнажение, или чисто для себя на секцию ходят. Пол-дэнс — это совсем другое. Посмотри записи, есть на сайте, как девочки неделю назад танцевали. Это больше цирковой номер, чем у тебя.       — Ну и ладно, — ответила Софка, решив, что с танцами на шесте она окончательно завязывает, а вместо исторических танцев, возможно, запишется на классические бальные.