На финишной прямой?

      В классических бальных танцах у Софки ничего особо не получалось. И если на шесте все можно было сгладить парочкой «покрутилась вокруг своей оси», то здесь таких вариантов не было видно. Для начала Софка выбрала направление только с латиноамериканскимии танцами и впоследствии убедилась, что этого было более чем достаточно: учить сразу и европейскую программу, и латину было бы достаточно сложно. Но больше всего деморализовали детские группы, которые занимались параллельно в другом зале и показывали более чем достойные результаты.       Тренер что-то заливала про турнир через пару месяцев, говорила, что латину можно танцевать соло. В чем прелесть танцев соло, Софка уже успела понять — нет нужды искать себе партнера, с другой стороны, участвовать в каких-то соревнованиях — да нахрен надо!       «Зато бухать не хочется», — с некоторым удовлетворением подумала Софка, прекрасно осознавая, что она выбросила на все эти танцы столько денег, сколько бы сроду бы не пробухала.       В целом, жизнь была насыщенной: наука, танцы, подработка в ночном клубе. Однако время от времени все равно на языке было невольное что-то типа: «Вот бы сейчас бухнуть», хотя делать это Софка не особенно планировала. Да и, вот так вспоминая прошлые месяцы, последний раз она бухала на закрытие сессии.       «Даже после зачета у Анны не пошла», — с некоторым удивлением подумала девушка.       — Даша будет заниматься дальше, как мы и планировали раньше? — спросила тренер кого-то.       — Как можно быть в чем-то уверенным? — раздалось в ответ. — Так-то мне назначили на нее опекунские, могу в рамках опекунских и на турниры позаявлять. А если матери вернут родительские права, то я могу, как и говорила, только дважды в год заявлять. У меня тоже пенсия не бесконечная.       «О, еще одна будущая воспитанница гопоты», — безразлично подумала Софка и пошла переодеваться.       Когда Дашка пришла на учебу в новых джинсах и достала из рюкзака новый пенал с набором цветных ручек, комментарии раздались незамедлительно:       — Магазин ограбила?       — Нет, бабушка купила, — ответила Дашка.       В целом, такая версия вполне удовлетворила остальных и больше вопросов не возникало.       Катерина была на кафедре, когда раздался звонок на мобильный.       — Да, слушаю, — начала она. — Ну что сказать, молодцы. Ага, список скиньте. Ну да, небольшую премийку выпишем. Да, и научному руководителю, и студентам. По конституционному праву? Ну и ладно, пусть пишут по конституционному, если считают свою тему актуальной. Нам лишь бы факультет пиарили.       Катерина положила трубку, села за ближайший свободный компьютер, вошла в свою почту. Вывела файл на печать, достала лист из принтера, обомлела.       — Уважаемые коллеги, — Марине показалось, что здесь просилась вставка «бля», — Софью вам придется тянуть до конца. Вот с этим, — Катерина положила лист на стол, — ее не дадут отчислить. Особенно за один-два долга.       Марина посмотрела на лист бумаги. Там был список студентов, которые поучаствовали во «взрослой» конференции в местном НИИ, список студентов, которые поучаствовали, пусть и дистанционно, в достаточно престижной конференции в одном из ведущих вузов. Софья была в обоих списках.       — Надежда, — обратилась к лаборанту Катерина. — А вы почему не хотите заниматься наукой? Пропиарили бы нашу кафедру. Вот какая тема вам интересна? С кем вам было бы комфортно работать? Вот и попроситесь к этому человеку.       По внешнему виду Надюшки, казалось, было написано что-то, вроде: «Мне с вами деловых отношений много, еще и наукой заниматься», однако девушка ничего не ответила.       Когда Надюшка вышла, Воронкова произнесла:       — Екатерина Васильевна, мы с Надеждой пробовали работать. Очень тяжело. Даже на местную конференцию с трудом написали, я не знаю, как соседняя кафедра с ней дальше пошла.       — Ну неужели нет никого, кого можно было бы вот так взять и вывести на подобный уровень? — удивилась Катерина.       — На третьем курсе какая-то пустота, — честно сказала Воронкова. — С четвертым работаем. Но это больше исследования по теме диплома, уже такого простора нет.       — Третий курс взяла в оборот соседняя кафедра, на нем себе и премии, и престиж делает, — произнесла Анна. — Хотя я тоже не понимаю, с кем и, что самое главное, зачем там заниматься наукой. Из них будут, не знаю, хорошие секретари суда, какие-нибудь специалисты по юридическим вопросам в администрациях, может, кто-то в следователи пойдет. Юристов по судебной работе не вижу никого, специалистов, которые пойдут в науку, тоже не вижу ни одного.       — Уважаемые коллеги, вот поверьте на слово, что иметь хорошего секретаря суда — это очень ценно, — прокомментировала Вера Марковна. — У меня, да и не только у меня, секретари сильно долго не задерживались, но из хороших могу вспомнить только девочек, которые работали без юридического образования, но зато хорошо работали, потом обычно шли получать второе высшее и дальше строили карьеру, и парень был, что парадоксально. Парень был сразу с юридическим образованием, был очень грамотным, поэтому тоже в секретарях сильно долго не пробыл, его сразу же наверх подвинули. А остальных даже вспоминать не хочется. Вроде, образование юридическое, а знаний меньше, чем у, допустим, девочка была — логопед, кажется. Тогда разрешали работать с любым высшим. Она, кстати, тоже сильно долго не задержалась, получила второе высшее и сразу наверх продвинулась. А были те, кто и без знаний, и, что куда хуже, без желания работать нормально. Сами не работали и мне мешали. Ладно, кто-то ушел в декрет и не вернулся, а с некоторыми доходили до того, что прямо говорила, мол, или работай нормально, или уходи по собственному, или по статье выгоним.       — А откуда были секретари с образованием, но плохие? — полюбопытствовала Анна.       — Большинство из второго нархоза, — ответила Вера Марковна. — Клевали на хорошую зарплату, а работать не хотели. Из первого нархоза тоже были. Одна из филиала императорского была.       — А из худшего вуза города кто-нибудь был? — полюбопытствовала Анна.       — У коллеги было два секретаря оттуда, — сказала Вера Марковна. — Обеими была более чем довольна. Обе ушли дальше: одна стала юристом по судебной работе, вторая потом ушла юристом в бизнес. Сопровождение бизнеса. Там же, насколько я понимаю, не только те учатся, кто хочет любое высшее образование, там и те учатся, у кого просто нет денег на хороший вуз. Как говорится, было бы желание — и в том университетике можно знания получить. Хотя, конечно, явно придется самостоятельно много заниматься.       — Пока что, из тех, кого я встречала, этот вузик мне поставляет только подзащитных, — прокомментировала Анна.       — Дашка, не наглей: что, так быстро забыла, как на ужин лапшу варила? Попросишь бабушку через месяц, если сможет — купит. Либо маму проси. Я на работе, имей совесть, все вопросы к бабушке, — Молохин записал голосовое и отправил.       Судя по тому, как на него смотрело с явной заинтересованностью несколько человек, ответил:       — К хорошему быстро привыкла. Рюкзак ей нужен, причем не за 199 рублей из «Шестерочки», а школьный. Совесть иметь надо, мать не может вот так взять, и за один раз все купить. Рюкзаки, насколько я помню, в гуманитарке никто нигде не давал.       — Антон Викторович, — неодобрительно ответила Воронкова, — даже согласно законодательству заниматься детьми должны оба родителя, не говоря уж о здравом смысле.       — Ну вот мать такими темпами скоро и лишат родительских прав за их неисполнение, — прокомментировал Молохин. — А бабушка-опекун не может вот так взять и все купить за один раз. У нее, как говорится, пенсия маленькая. А выплаты на ребенка от государства тоже не бесконечные. Кончились деньги, так бывает.       — Ну сколько этот рюкзак стоит-то? — удивилась Воронкова и открыла сайт Вайлдберриза. — Вот, около тысячи. Вот, даже есть варианты рублей за восемьсот. Я не понимаю: неужели у вас нет этой тысячи?       — Это чужой ребенок, за которым я иногда приглядываю, — ответил Молохин. — Этот чужой ребенок нынче в надежных руках, которые его точно не оставят голодным или без минимальной одежды и обуви. А просить рюкзак за тысячу, если есть рюкзак из «Шестерочки» — это уже то, что выходит на минимальные рамки. Подождет следующих опекунских, значит.       Увидел, что Воронкова все равно смотрит опешившим взглядом, добавил:       — Вот когда она и вправду реально могла с голоду помереть или от грязи коркой покрыться, за ней лаборант здешняя смотрела. А сейчас она в надежных руках человека, который не против следить за чужим ребенком. И, будем уж откровенны, на одни только опекунские ребенка не поднимешь, Ирина Константиновна и свои на Дашку тратит.       — И что в вас женщины находят? — прокомментировала Воронкова и замолчала.       Молохин вышел. Вера Марковна, которая каждый раз не могла понять всю риторику Молохина, сказала:       — А кто-то алиментщикам удивляется.       — Ну он правда ребенка не хотел, — прокомментировала Воронкова. — Но никто же никого не заставляет эту Дашку воспитывать. Купи ты ей этот рюкзак, кинь матери пару тысяч, чтобы она их могла на внучку потратить. На кофе больше тратит, как говорится!       — Марина Исаевна, вам передача от зайчика, — вскоре пришел Молохин. Поставил на стол Марины кофе из пирожковой и пакет. — Треугольный с мясом, круглый с картошкой. В позной очередь, поэтому зайчик туда даже не пошел.       — Спасибо, — ответила Марина.       — Вот видите, как плохо было отвратно учиться и позорно работать, — сказал Молохин. — Еще не весь университет обсудил ваши выговоры и лишения премии, поэтому документы все еще подписываются по инстанциям.       — А, то есть, каждый раз, когда вы видите зайчика, то решаете, чтобы жизнь медом не казалась, понатыкивать меня носом в косячки по работе? — спросила Марина. — А что же кофе не поили, когда мы с вами мою диссертацию обсуждали.       — А чтобы вы меня этим кофе в лучших традициях Жириновского не облили, — пошутил Молохин. — У нас же были слишком жаркие дискуссии.       — Подпишутся документы — будем подавать работу в совет, — чуть позже продолжил Молохин. — Кстати, нужна информация для расширения кругозора: вы при прочих равных предпочитаете кофе из кофейни или отсюда?       — Из кофейни, — ответила Марина. — Но и в пирожковой тоже неплохой. Не чета автоматскому.       — Хорошо ухаживает, — позже прокомментировала Вера Марковна. — Понимает, что кофе с пирожками в перерыв не менее ценно, нежели цветы.       — Это без вас он же бурятские позы принес? — спросила Воронкова. — Вот это, конечно, было вообще неожиданно.       — Пусть Марина Исаевна найдет свое счастье, — ответила Вера Марковна. — Ребенок — это прекрасно, а когда есть и ребенок, и муж — еще лучше.       Если бы Марина слышала эту фразу, то немало бы удивилась, хотя бы потому что коллеги видели все, что видела и она, никаких дополнительных попыток сделать какие-то шаги навстречу не было, поэтому девушка вполне допускала такой вариант, что ее просто хотят морально поддержать на пути к диссертации.