На финишной прямой?

      Больше всего на свете Софке хотелось отпинать гопоту. Так отпинать, чтобы навсегда забыли, как пускать сплетни, будто бабки на лавочке. Однако это было нереалистичным, поэтому Софка пару раз помахала ногой в сторону гопоты, которая успела отскочить, пару раз отскочила сама, а потом услышала:       — Что, спарринг захотелось?       — Нет, не люблю сплетников, — честно ответила Софка.       — Софи, ну неужели ты думаешь, что больше некому донести до твоей матери, как именно ОМОН тебя уложил мордой в пол, — сказал кто-то. — Забавно-то как! В шараге учимся мы, а ОМОН пи́здит ногами тебя.       — А вот не надо наговаривать, меня просто аккуратно опустили на пол, когда я туда села, — произнесла Софка.       — Что, опять двести двадцать восьмую клеили? — раздался вопрос.       — Да, — ответила Софка. — А кто стукачок?       — Эллочка ваша, — сказал парень. — Рассказывала, что такие, как мы, не только в своей шараге, будто гетто, учимся. А и в других вузах такие же учатся. Я не выдержал и сказал, что знаю тебя, ты из нашей компашечки.       — Вы что попало несете, а мне мать потом предъявы предъявляла, — уточнила Софка.       — А что поделать, жизнь такая, — раздалось в ответ.       Реакция матери была точно такая же, как и в прошлый раз. Да что там говорить: точно такая же, как и всегда. Погонялась за Софкой с ремнем, несколько раз попала, удовлетворилась этим, успокоилась. Версия, что ее вообще ни за что замели, успокоила женщину, однако Софке было невероятно обидно: она-то не соврала, ее и вправду побили ни за что.       На следующую пару Анны идти не хотелось. Однако перед глазами стоял пример Надюшки, которая попрогуливала в прошлом полугодии, а потом сдала только на комиссии. Правда, Софка тоже прогуливала, но, видать, или не так сильно отпечаталась в памяти Анны, то ли прогуляла меньше. И, скорее всего, просто попался хороший билет, по которому было, что сказать.       Софка, в целом, подготовилась — а вдруг ее спросят? Села подальше — просто, чтобы не мозолить глаза. Даже не опоздала — зачем давать повод для комментариев? Начала ждать.       Анна пришла вовремя. Оглядела класс, увидела Софку. Прокомментировала:       — Какие неожиданные лица.       Начала отмечать по списку. Дошла до Софки, ничего не сказала. Потом, окончив перекличку, сказала:       — Хочу вас послушать, Софья. Интересно, насколько вы будете смелая без бутылки.       Софка встала — этому она успела научиться за два с лишним года, спросила:       — Что именно хотите послушать?       — Да хоть что, — ответила Анна. — Главное, чтобы без бутылки в кадре.       — Любой каприз за ваши деньги, — Софка начала заводиться.       Вышла на середину кабинета, начала петь, пританцовывая:       — Эх, яблочко, ты мое спелое,       А вот барышня идет, кожа белая.       Кожа белая, а шуба ценная,       Если дашь чего — будешь целая.       Эх, яблочко, да с голубикою,       Подходи, буржуй, глазик выколю,       Глазик выколю — другой останется,       Чтоб видал, говно, кому кланяться!       Сцена, очень похожая на кадры из фильма, заставила засмеяться многих.       — Что еще умеете? — спросила Анна, явно не ожидавшая подобного поворота событий. — Самодеятельность — это хороший навык, в колониях ценится.       — Умею нахуй посылать, — ответила Софка. — Тех, кто над другими глумится.       — Как бы вас Зябликова нахуй не послала в следующий раз, — сказала Анна. — Или что, год с момента выговора прошел и стала такая смелая? Так не прошел же еще.       — Зябликова на хуях никого не таскает, в отличие от некоторых, — произнесла Софка, обращаясь к Анне. — Такое чувство, что сама вчера из колонии вышла, только вот в каком статусе — неизвестно.       — Я бы понаблюдала за вашим процессуальным статусом и его изменениями, — ответила Анна. — А пока что собрала вещи и вышла. Увидимся на комиссии.       Софка вернулась на свое место, взяла вещи, вышла, со всей силы хлопнув дверью, что едва не осыпалась штукатурка. Пошла в сторону деканата, однако буквально за два шага до него остановилась, подошла к подоконнику, начала писать заявление.       Пришла в деканат, протянула бумагу Дарине Олеговне.       — Софья, — ответила женщина, прочитав документ. — Было негласное указание все, что связано с вами, сразу отправлять Екатерине Васильевне. Сходите к ней да передайте документ сами.       Софка на мгновение задумалась, а потом, решив, что Анна виноватее ее, пошла к Катерине.       Катерина несколько не ожидала увидеть Софку у себя. Взяла в руки заявление, прочитала.       — Идите учиться, Софья, — чуть нервно произнесла Катерина.       — Меня не пускают, — ответила Софка.       — Значит, сходите попить чай и идите на следующую пару, — ответила Катерина. — Дарина Олеговна вам позвонит, если будет, что сказать.       Софка вышла в коридор. Хотела пойти в магазин и купить, допустим, пива — надо же как-то снять стресс, однако вспомнила слова психиатра и решила придумать другой ритуал. Зашла в туалет, открыла окно, хотела в него поорать, но передумала и, чуть постояв, пошла в позную.       Анна вернулась на кафедру ближе к концу перерыва, донельзя злая.       — Кто вас так довел, Анна Геннадьевна? — спросила Воронкова.       — А кто меня мог довести с третьего курса? — ответила Анна. — Звезда соседней кафедры, надежда и опора тех, кто поставил на Софью, что именно Софья будет второй Кутафиной! — посмотрела на Марину, добавила. — Олег Емельянович Кутафин, Марина Исаевна, это ведущий российский юрист-конституционалист.       — Я знаю, — коротко сказала Марина.       — Низко кланяюсь, Марина Исаевна, что вы не поступили сюда на бакалавриат, — продолжила Анна. — Мне вас за два года, — женщина показала на шею, — вот как хватило! Нет, что я говорю, за год! Я вами была сыта по горло за год. А вот она — она уже третий год бесплатную анимацию нам тут показывает! А, не дай Господь, и в магистратуру пойдет, и в аспирантуру. Может, на соседнюю кафедру, так что выпустим — и больше никогда не увижу.       — На научных конференциях, — ответила Марина. — Или вы там не бываете?       — Конституционным правом не интересуюсь, — сказала Анна.       На следующей перемене на кафедру пришла Катерина.       — Уважаемые коллеги, недельки так через две у Софьи надо принять экзамен, — произнесла Катерина. — Антон Викторович, Антонина Петровна, Марина Исаевна.       — Почему Марина Исаевна? — возмутилась Анна. — Других специалистов на кафедре нет?       — Марина Исаевна — специалист по процессу, — ответила Катерина. — Себя не ставлю на случай, если еще будет пересдача и вторая пересдача.       — С Мариной Исаевной она сдаст на раз-два! — воскликнула Анна.       — Кроме Марины Исаевны будут и другие члены комиссии, — произнесла Катерина. — И, если вы помните, с Мариной Исаевной у Софьи далеко не все так гладко, как хотелось бы. Без знаний, да еще и комиссионно, не сдаст.       — Так что же произошло? — спросила Воронкова, когда Катерина вышла.       — Да эта дура начала петь, танцевать и материться, а виноватой осталась я, — ответила Анна и кратко пересказала ситуацию.       — Анна Геннадьевна, — парой раньше Катерина позвала Анну к себе. — Вы бы за выражениями-то следили.       — За правду обиделась? — спросила Анна.       — Хотели спросить Софью — спрашивали бы, — ответила Катерина. — А вот все эти реплики про бутылку и самодеятельность были лишними. Как и упоминания, кто и кого должен на чем оттаскать.       — Да как она меня достала! — воскликнула Анна. — Как довела! Как будто она мне по назначению досталась и процесс никак не заканчивается! Уже третий год идет!       — Вот что это за выражения, Анна Геннадьевна? — начала возмущаться Катерина. — Вам-то сколько лет? У вас-то опыт какой? Уж думать-то вы должны были научиться!       — А она иначе не понимает, — решила как-то перевести диалог Анна.       — Да вы вообще неправы! — продолжила Катерина. — Начали не пойми что, выгнали вообще навсегда, сказали, что встретитесь только на комиссии!       — Прочитать можно? — спросила Анна.       — Да читайте, пожалуйста, — ответила Катерина.       Анна взяла в руки бумагу. На нее жаловались на придирки, нецензурную лексику, то, что она, по сути, не пустила на все следующие занятия и зачет с первой пересдачей, в целом, глумление. Все завершалось более чем казенной фразой:       «В целях недопущения произвольного ограничения возможности сдать экзамен ведущим курс преподавателем по причине личной неприязни прошу назначить комиссионную сдачу экзамена до начала сессии в целях осуществления возможности при необходимости своевременно ликвидировать возможную академическую задолженность в установленные сроки семестра дважды».       — А за уже второе привлечение в уголовный процесс «пока что свидетелем» отчислить нельзя? — спросила Анна.       — У вас, Анна Геннадьевна, больше шансов получить не сто процентов стимулирующими, чем то, о чем вы говорите, — ответила Катерина.       Анна, понимая, что речь уже заходит о стимулирующих, предпочла не развивать диалог дальше.       Софка вышла с пары. Не успела отойти от кабинета, как увидела, что ей звонят из деканата. Чуть вздрогнула, взяла трубку:       — Софья, вам сдавать недельки через две, как узнаю точную дату — схо́дите расписаться, — произнесла Дарина Олеговна.       Софка, опешив, угукнула, положила трубку.       — Ну что, тебя в деканате даже не выебли за этот перформанс? — спросил Антон.       — Нет, меня просто выставили, — ответила Софка.       — Хочешь видюху? — продолжил Антон. — Как чувствовал, что будет что-то интересное, заснял тебя.       Софка взяла в руки телефон Антона, посмотрела видео, сказала:       — Скинь мне. Это прикольное. Не то, что с водкой у деканата.       Надюшка, которая внимательно слушала этот разговор, дождалась, пока Антон закончит, и спросила:       — Кто звонил, деканат же?       — Да, — ответила Софка. — Буду сдавать комиссии и заранее.       — Не сдашь, — сказала Надюшка. — Все сделают, чтобы ты не сдала.       — Значит, буду сдавать под аудио, как говорила Вера Марковна, а потом пойду жаловаться своему научнику, — произнесла Софка. — Но, может, до такого дело не дойдет.       — Ты их сильно достала, можешь и не сдать, — ответила Надюшка.       — Спасибо тебе на добром слове, — Софка поклонилась в пол, махнув рукой, прямо как в фильмах. — Что, сразу с научником идти?       — Да попробуй сначала без него — вдруг повезет, — вздохнула Надюшка.