На финишной прямой?

      Софка сидела перед двумя белыми листами бумаги и усиленно пыталась думать, что бы ей написать.       — Надюха! — позвала Софка.       — А? — откликнулась девушка.       — Как мне начать объяснительную про Маринку? — спросила Софка.       — Ну вот так и начни, — предложила Надюшка. — Что тебя выперли с работы, потому что Маринка сказала, что это аморалка.       — А, то есть, признаться, что я материла и однажды отпи́здила студентов, потом признаться, что я обматерила Маринку, а потом признаться, уже на этом листе, что я приперлась пьяная к Анне, — озвучила Софка. — Может, лучше сразу позвонить в императорский и поинтересоваться насчет перевода? В сам императорский, не в филиал. Чтобы общагу дали.       Надюшка промолчала.       — Как там на лекциях говорили? — продолжила Софка. — Каждый документ в уголовном процессе может иметь свой вес, лишние документы могут только сыграть против.       — Тебе предлагали извиниться перед Маринкой, — ответила Надюшка.       — Мне тогда хотелось, чтобы ректор выебал Анну, — сказала Софка. — А сейчас понимаю, что, ну что Анне будет? Порежут ей премию, допустим. А мне? Я на выход пойду.       — А если не писать? — предложила Надюшка.       — Это-то я сделаю, — ответила Софка. — А про Маринку?       — Тоже не пиши, — сказала Надюшка. — И к научнику сходи, может, что сделает.       — Да что он сделает… — вздохнула Софка. — Вон, кстати, есть и плюс в этой ситуации. Мне больняк дали. На две недели. Девятьсот рублей в день, потому что травма по пьянке и после увольнения.       — Лучше бы не позорилась, — ответила Надюшка.       — Я тоже так думала, — произнесла Софка. — Но потом решила, что на девятьсот рублей в день вполне себе можно жить, поэтому согласилась.       — Уважаемые коллеги, вы как-нибудь поосторожнее со студентами, — сказала Катерина, придя на кафедру. — Стулья дергать не надо, даже если нервы совсем сдали.       — Как говорится, спасибо, низко кланяюсь за огласку, — прокомментировала Анна.       — А я ничье ФИО не называла, — произнесла Катерина. Увидела, что ей звонят, ответила. — Слушаю.       Небольшая пауза.       — Нет, студентка от объяснительной отказалась, — сказала Катерина. — В чем дело? Да в том, что она там гопотой воспитанная, нормально вести себя не умеет. Да, это которая ВАКовскую статью написала. Хорошо, вызову, предупрежу.       Катерина положила трубку и произнесла:       — Уважаемые коллеги, чья заслуга в том, что Маугли в женском обличье поняла, что только сделает себе хуже?       Тишина.       — Надежда, может быть, вы подвели ее к такому решению? — спросила Катерина.       — Да я не подводила… — растерялась Надюшка. — Я просто предложила начать с самого начала, а Софья сказала, что если начать с того, как она материла студентов в общежитии и отдубасила кого-то там шваброй, то пойти на улицу больше шансов у нее, чем у Анны Геннадьевны.       — А, то есть, она еще и шваброй кого-то там избила? — опешила Катерина.       — Да не избила — просто, как она выразилась… — Надюшка замялась. — Нет, я не буду повторять, что она сделала, по ее мнению.       — Передайте ей, что если по ней раньше плакала малолетка, то теперь взрослая зона плачет, — ответила Анна.       — Надежда, позвоните и скажите, чтобы пришла на кафедру, — произнесла Катерина.       Надюшка, чуть волнуясь, взяла в руки телефон, набрала номер Софки:       — Тебя просят зайти на кафедру, где я работаю.       Скорее положила трубку.       Софка пришла практически сразу.       — Ну что, Софья, может быть, что-то сказать хотите? — произнесла Катерина.       Софка оглядела кафедру — практически все, прямо как в прошлый раз, произнесла:       — Вера Марковна, спасибо вам за лекции, очень нужные и видно, что прямо взятые из жизни. Особенно спасибо за обоснование, почему каждая лишняя бумажка в уголовном процессе лишняя и не может быть «просто так».       Вера Марковна удивилась, что Софка обратилась к ней, Катерина изумилась не меньше.       — Ваше счастье, что у руководства много других лишних хлопот, — сказала Катерина. — Пойдете к Дарине Олеговне и распишетесь, что у вас замечание от ректората. Просили передать, что следующим будет выговор, завершающим — отчисление.       По Софке было видно, что на подобный исход она даже не рассчитывала.       — По вам, Софья, уже не малолетка — взрослая зона плачет, — сказала Анна.       — Взаимно, — ответила Софка. — А по вам сто пятнадцатая плачет. Умышленное причинение легкого вреда здоровью.       — Приносите извинения Марине Исаевне, — произнесла Катерина.       — Приношу свои глубочайшие извинения, Марина Исаевна, за выбор лексики, — сказала Софка. — Как видите — не только здесь все огорчены — еще и с работы выперли.       Марина промолчала. Софка чуть постояла и вышла.       — Анна Геннадьевна, как говорится, это была воля судьбы, что вы со стимулирующими и без выговора, — произнесла Катерина.       Когда Катерина вышла, Анна спросила Веру Марковну:       — Позвольте полюбопытствовать, Вера Марковна: а что именно вы рассказывали на лекциях?       — Прописные истины, — ответила женщина. — Что в уголовном процессе не может быть каких-то «левых» бумажек, что у каждого документа есть своя определенная цель и он несет свои определенные правовые последствия. Что нельзя говорить абы что, чтобы через некоторое время передумать.       Марина слушала эти разговоры вполуха и все думала о том, что перед ней извинились за выбор лексики. Значит, все остальное считается полностью справедливым.       «Но, с другой стороны, если бы я училась здесь на бюджете или за меня платили бы, я бы спокойно окончила учебу», — подумала Марина.       — Марина Исаевна, — к ней подсела Воронкова. — Не расстраивайтесь. Что, впервые в жизни такая неприятность?       — Вот так, да еще и по больным темам — да, впервые в жизни, — ответила Марина.       — Значит, вы счастливый человек, раз первые сколько-то лет преподавательского стажа прошли без таких досадных недоразумений, — сказала Воронкова.       — Ей даже в ректорате повезло, — произнесла Марина.        — А если ее научный руководитель сумеет провести по конкурсу или как-то иначе в вуз, вы представляете, сколько раз ей попадет от Екатерины Васильевны, да еще и с учетом того, что нам всем Екатерина Васильевна — заведующая кафедрой, а ей будет деканом. Следовательно, вдвойне неприятно, — озвучила Воронкова.       — А что, есть вероятность, что ее сделают ассистентом? — опешила Марина.       — Ничего нельзя исключать, — ответила Воронкова.       Марина промолчала. Потом, когда уже вот-вот должна была начаться пара, вышла в коридор, потом направилась в аудиторию, где должна была быть пара у Софки.       — Софья, выйдите на два слова, — произнесла Марина.       — У меня от группы секретов нет, — ответила Софка.       — Тогда слушай меня внимательно, — начала Марина, после чего с удовольствием обматерила Софку, упоминая и ее уровень развития, и воспитание гопотой, и поведение в целом, которое всех непередаваемо утомило.       Марина вышла из аудитории и с изумлением увидела, что перед дверью стоит преподаватель с соседней кафедры, который не решался войти, пока внутри была Марина.       — Больше не отвлекаю, можете начинать занятие, — произнесла девушка и пошла к себе на пару.