На финишной прямой?

      К следующей лекции Марина чуть-чуть освоилась. Приехала пораньше, прошла в кабинет. Хотела немного посидеть в интернете — увидела, что интернет глушится. Не стала выяснять: глушится именно здесь по какой-то причине или вообще на территории учебного корпуса. Ходить по зданию было как-то неудобно, да и какой аргумент бы она привела — ищу интернет? Глупо как-то.       Зато, насколько открывался обзор на коридор, можно было понаблюдать за курсантами. Судя по тому, что у очников пары уже подошли к концу, можно было сделать вывод, что проход в общежитие то ли единственный, то ли самый быстрый — это через вахтера, а потом внутренний дворник. И тот, кто возвращался обратно с пакетом от «Шестерочки», явно шел в общежитие.       Больше курсантов пока что не было, поэтому Марина решила поизучать компьютер. К немалому удивлению, интернет там открывался. Марина почитала новости на Яндексе, но лезть в соц.сети не стала — мало ли, а вдруг историю браузера будут смотреть все, кому не лень.       Вот-вот должна была начаться пара. Марина по некоторому шуму услышала, что курсанты подошли. Вышла, произнесла:       — Здравия желаю, товарищи курсанты.       — Здравия желаем, товарищ преподаватель, — раздалось в ответ.       — Группа 01-З к занятию готова в составе пятнадцати человек, отсутствующих нет.       Марина вместе с курсантами вошла в кабинет, оглядела рассаживающихся.       — Ребят, — произнесла она, прекрасно понимая, что какие они ей ребята — многие старше, — кто отсутствует?       Тишина.       — Староста, кого нет? — повторила вопрос Марина. — Вас четырнадцать.       — Тишина.       — Да мне, в целом, плевать, — ответила Марина. — Но у вас так не положено. Сейчас пофамильно перекликну.       — Заходи, — шепнул офицер последнему курсанту.       Марина увидела, что кто-то заходит в кабинет.       — Представьтесь, — произнесла девушка.       Тишина.       — Товарищ курсант, назовите свою фамилию, имя, отчество, — озвучила Марина.       Некоторая пауза. Пока Марина думала, как ей лучше поступить, в дверях показался офицер.       — Марина Исаевна, можно вас на секундочку? — произнес он.       Марина, чувствуя, что сейчас будет диалог в стиле «какая ты лошара», вышла.       — Марина Исаевна, вы уж извините за эту проверочку, не обращайте внимания, забудьте, — произнес он. — Больше не смею отнимать время от пары.       Марина вернулась обратно. Порадовалась, что не успела сказать, как планировала: «Что, раз штатская, то и отвечать не хотите». Начала пару.       Обсудить хоть с кем-нибудь всю ситуацию казалось необходимым. Однако Воронкова, на удивление, не могла ответить на ее вопросы. Именно поэтому выбор Марины пал на товарища полковника.       — Ефим Геннадьевич, — начала Марина. — А что это за номерок про мужа и жену из одного заведения.       — Марина Исаевна, просто дело в том, что после свадьбы начинают проверять жену и всех ее родственников, — на этих словах Марина вспомнила слова Матвея про идеальную невесту и репрессированного дедушку, который не считается. — До свадьбы вы предполагаемому жениху никто, а вот после свадьбы — уже жена. И если что-нибудь «этакое» всплывает, то это надо или устранить, или развод, или прекращение контракта по причине утраты доверия. Нет, разумеется, развод никто не вправе требовать, но народ обычно сам разводится, чтобы показать, мол, все, с этим человеком меня больше ничего не связывает. И живут соседями. А если вы к тому, зачем Антон Викторович вас на работу пристроил — поставлю на то, что действующего преподавателя завалить на защите будет, скажем так, неудобно. Ну или личные взгляды, как раньше, при Союзе, часто говорили, что жену или мужа надо искать «из своих».       На всякий случай Марина решила прямо спросить Молохина об этом: зачем ей нужно было устраиваться на почасовку.       — Чтобы сильно не проверяли, Марина Исаевна, а то дойдут до вашего неполученного военника, оштрафуют на пять тысяч — ну ладно, это не так страшно, вам надо будет идти в военкомат, проходить медосмотр, вставать на учет и так далее, а мне просто выскажут, что жена с административкой, — ответил Молохин. — А так сами сильно проверять не будут и, если что, они же будут виноваты, что плохо проверили, что у вас нет военника.       — Матвей ни слова не говорил про военник, — произнесла Марина. — Помню только про «идеальную невесту» и «репрессированного дедушку, который не считается».       — Значит, так проверяли, — сказал Молохин. — Вам же на руку.       Фотосессию решили делать в один из выходных в студии — зачем тратить лишнее время в день регистрации или праздника. Марина, вспомнив, что у нее были босоножки на слишком высоком каблуке, решила их примерить: во-первых, хорошо подходят по цвету к платью — бежевые, во-вторых, они стали с женихом примерно одного роста — красиво будет смотреться на фотографиях.       — Ой, Марина Исаевна, — чуть удивился Молохин. — А вам всего этого хочется. Спасибо, что не в один день.       — В один день будет неудобно, — ответила Марина.       — А представьте, каково было мне в день первой свадьбы, — произнес Молохин. — Роспись в девять ноль-ноль. Значит, выехать надо было в семь тридцать — пробки же, утро, все едут на работу. В шесть начало выкупа. Стишки из первого сценария из интернета, зачитываемые по бумажке. Потом, вместо завтрака, по паре бутербродов. Я в пять встал, а невеста, вроде, в половину пятого. Около десяти из ЗАГСа вышли — началась фотосессия по самым банальнейшим точкам города. И так до пяти вечера, потому что банкет был на пять вечера, правда, возле, дома. В какой-то забегаловке пирожки хоть купил, а то голодными кататься — такое себе удовольствие. В общем, незабываемые ощущения. И на второй день свадьбы, не успели отоспаться — опять очередная программа из интернета. Зато «как у людей».       — Ой, не, — опешила Марина. — Как-то все слишком хорошо.       Марина бы не удивилась, если бы Молохин после пары кадров сказал: «А теперь снимайте невесту одну, с меня хватит». Однако весь час честно снимался возле парочки фонов и зоны с креслами.       — Целоваться будете? — спросила фотограф после очередного держания за руки.       — Издеваетесь? — опешила Марина.       — А что, для полноты картины, — предложил Молохин. — За газеткой, чтобы не было видно.       — Ну можно и за газеткой, — ответила Марина.       За газеткой, разумеется, никто не целовался и даже не стали прикасаться друг к другу. Однако фотографии явно были хорошими.       — В коттедже тоже кто-нибудь пару кадров снимет, — предложила Марина. — И хватит.       В один прекрасный день, вдруг вспомнив Степана, Марина решила проверить Молохина на честность. Поставила телефон в режим полета, отправила себе с помощью сайта в интернете смс-ку. Подождала, включила телефон. Никаких подозрительных звуков не было.       «А что меня слушать, если я сама с удовольствием на любую тему попиздеть люблю», — подумала Марина.       — Свидетелей, надеюсь, в ЗАГС не потащите? — неожиданно спросил Молохин Марину.       — Так, вроде же, с девяносто седьмого года, по новому кодексу, их присутствие не является обязательным, — удивилась Марина — этот факт девушка узнала несколько лет назад, когда готовила лекцию про заключение брака.       — А вы посмотрите по сторонам — много кто тащит свидетелей, — ответил Молохин.       — А у кого-то подружки невесты и жениха по американским канонам, — уточнила Марина. — А у кого-то гулянка тематическая. Или в определенных цветах, например. Почему я должна на тему свидетелей еще голову себе греть? Ага, как говорится, найди понятых на свою же свадьбу.       — Еще раз убеждаюсь в том, что вы разумный человек, Марина Исаевна, — произнес Молохин.