На финишной прямой?

      В парк культуры и отдыха они тоже съездили. Сперва Марине было до безобразия грустно от того, что Молохин сможет кататься, а она будет вынуждена топтаться внизу с Витей, несмотря на то, что здесь есть трассы ей по уровню, однако Молохин любезно согласился посторожить Витю и занять его чем-нибудь, пока Марина катается.       «Интересно, а смогла бы я вот так заниматься с его Дашей, если бы, не знаю, жизнь не так сложилась, — подумала Марина. — Да нет, конечно. Не захотела бы. А он вполне им занимается без делений на "свой-чужой"».       Молохин и вправду честно мог заниматься Витей по совокупности часа два в неделю. Полчаса поиграть с ним, например, рассказать что-нибудь или послушать рассказы Вити. А, например, в поликлинику Марина водила сына сама.       — Марина Исаевна, вы бы себе хоть машину купили, — произнес однажды Молохин. — И катались бы с Витей на работу. Он у вас тихий, спокойный, сидел бы незаметным на задней парте и никто слова бы не сказал.       — Пока бабушка не против, пусть с ней сидит, — ответила Марина.       — Дело ваше, — произнес Молохин. — Но сколько вы времени тратите, чтобы сперва доставить Витю бабушке, потом доехать от бабушки на работу — мне прямо вас жалко.       — Зато у Вити там свои игрушки, персональная учительница и вкусное питание, — уточнила Марина. — Он у меня уже неплохо читает, хотя моей заслуги в этом нет, скоро книжки, в которых текста гораздо больше, нежели картинок, его не будут отталкивать.       — Ну тогда чисто для своего удобства бы машину купили, — сказал Молохин. — Какую-нибудь малолитражку.       — Антон Викторович, вот если бы я вас напрягала просьбами в стиле «довезите туда-то», вы бы еще могли так говорить, — ответила Марина. — А так вы меня катаете, только если по пути. А не по пути — меня и автобусы более чем устраивают.       — Да дело ваше, — удивился Молохин.       Марина пришла на работу. Достала из пакета туфли, привезенные из дома, переобулась.       — Обновочки от Молохина? — спросила Анна.       — Анна Геннадьевна, да сколько можно, почему муж не может наряжать свою жену? — не поняла Воронкова.       Казалось, Воронкова на секунду опередила Веру Марковну, которая хотела сказать то же самое.       — А то здесь не понятно, — удивилась Анна. — Брендовые итальянские туфли, брендовая итальянская сумка. В платьях особо не разбираюсь, но тоже предположу, что итальянское.       — Итальянскее не бывает, — ответила Марина.       — Ну и что плохого в этом? — спросила Вера Марковна.       — А туфельки были достаны из пакета «Шестерочки», — произнесла Анна. — Наряды оттуда же, откуда Дашка одевается?       — Да, Анна Геннадьевна, — резко ответила Марина. — А еще оттуда же три российских или китайских, уж не спрашивала такие детали, платья. А еще оттуда же три пакета одежды для Вити. А еще я не думала, что стоит докапываться до людей, что они носят б/у.       — Да я как бы ничего плохого и не имела в виду, — уточнила Анна. — Тоже, что ли, в костел сходить? Может, тоже что-нибудь перепадет.       — Сходите — там есть сапоги тридцать девятого размера на худую голяшку, — сказала Марина. — Тоже итальянские. И российского навалом.       — Если на вас не застегнулись, на мне тоже не застегнутся, — ответила Анна. — Так что не вижу смысла кататься.       Марине было чуть не по себе, когда Молохин позвал ее в костел со словами, что там есть одежда, которую держат для приличных людей, потому что нуждающимся отдавать жалко. Марина прекрасно понимала, что словом «нуждающиеся» заменены «маргиналы», но все же несколько стеснялась, примеряя различные наряды.       — Я не удивлюсь, если через пару месяцев там появится пуховик, который носили пару сезонов, — позже сказал Молохин.       — С учетом того, что я свой пуховик носила одиннадцать сезонов и дальше бы носила, если бы на распродаже случайно не увидела еще более красивый… — ответила Марина.       — Значит, будет еще один, — произнес Молохин.       Настена ехала в автобусе после очередного сеанса ЭСТ. Казалось, сегодня ее вообще не взяло побочными эффектами и это не могло не радовать. Девушка села в автобус, расплатилась наличкой, поехала…       Еще одна пересадка — вот она почти и дома, надо было только чуть-чуть пройти. Настена пришла к знакомому дому, позвонила в дверь…       — Настенька! — обрадовалась бабушка. — Как я рада тебя видеть!       — Можно подумать, надолго расставались, — ответила Настена.       — Надолго, Настена, надолго, — произнесла бабушка. — Если тебе два месяца — это ерунда, то для меня — немало.       — Два месяца? — не поняла Настена, но решила не уточнять детали. — Ну и ладно.       Огляделась по сторонам, удивленно спросила:       — А где Анатолий?       — Какой Анатолий? — не поняла бабушка.       — Анатолий, Толик, Толян, — сказала Настена. — Его чернейшество. Красавец без единого белого волоска.       — Насть… — бабушка начала подозревать, что не все так просто. — Толик же подох три года назад…       — А я не знала? — удивилась Настена. — Бабуль, давай телек включим. Я все хочу узнать, освободили Пальмиру или нет.       — А что там в Пальмире? — не поняла женщина. — Вроде, за новостями же слежу…       — Да ты что, — удивилась Настена. — Гражданская война в Сирии, ты разве не слышала? ИГИЛ такие зверства устраивает…       Наверное, бабушка задала бы Настене еще не один вопрос, однако раздался звонок на телефон.       — Насть, ты где? Куда пропала? — раздался голос Катюшки.       — Домой приехала, — удивилась Настена.       — Так я дома, а ты где? — спросила Катюшка. Начала что-то подозревать, добавила. — Назови адрес.       — У бабули, — ответила Настена. — Тебе трубку дать?       — Давай, — сказала Катюшка.       Уже скоро Катюшка рассказала бабушке, что Настена проходит корректировку лечения, может утверждать, что на дворе две тысячи шестнадцатый год, но это не представляет опасности для кого-либо, потому что вреда совершенно не приносит. Единственное, может поставить электрочайник на плиту или попытаться поджечь электроплиту спичками, но в доме бабушки, который газифицирован, это вообще не является проблемой.       — Она завтра придет в себя и все будет хорошо, — подытожила Катюшка. — Ты ее только под ночь обратно в общагу не отправляй и не пускай, если сама соберется, а то еще не доедет…       — Да ты что, Катюш, как можно так даже думать? — ответила бабушка.       Пока Настена смотрела новости и не понимала, почему там нет ни одного намека на Сирию, бабушка позвонила матери Настены. Долго возмущалась на тему, почему она попустительски относится к дочери, призывала к совести.       — Она в беспамятстве куда поехала? — ответила мать. — К тебе. Вот если бы она приехала ко мне и я ее выгнала, у тебя, может, еще был бы какой-то повод возмущаться. А так она приехала к тебе, потому что ей так гуси в голове велели, а виновата в этом почему-то я.       — Она сказала, что приехала домой, — произнесла бабушка.       — Так тем более! — воскликнула мать. — Она сама эти стены не считает домом, какие ко мне претензии-то?       На следующий день Настена, проснувшись, немало опешила — прийти в себя в бабушкином доме она не ожидала.       — Я вчера какую-нибудь ерунду несла? — первое, что спросила Настена.       — Да нет, Насть, все было нормально, — ответила бабушка. — Только ведро весь вечер просила, спрашивала, где оно стоит. Я тебя в туалет веду — а ты все равно про ведро твердишь. Я тебя к унитазу подвожу, твоей рукой крышку трогаю — а ты говоришь: «Это все понятно, я поняла, на день — сюда и пойду, а ночью-то?»       — Ну так кто виноват, что вы туалет сделали позже две тысячи шестнадцатого года, — пошутила Настена.       Настена погостила еще полдня у бабушки, а потом сказала:       — Ладно, надо обратно ехать. А то пробки еще начнутся…       — Так в другую же сторону, в нашу, — удивилась женщина.       — Да все равно, — ответила Настена. — Лучше заранее, чтобы не волноваться.       — Доедешь — позвони, — попросила бабушка.       — Так зачем же? — удивилась Настена. — Сегодня все хорошо, сегодня я точно по назначению доберусь.       — И все равно, — ответила женщина.       Объявление о том, что студия спортивной гимнастики набирает детей и что можно начинать занятия с 2,5-3 лет, попалось Марине неожиданно.       Девушка полазила по сайту. Какая-то частная студия, кстати, не очень далеко от дома. Цена за занятие, вроде, доступная. Так почему бы не попробовать?       — Вить, хочешь гимнастикой заняться? — спросила Марина.       — Да, — ответил Витя.       Ну, как говорится, раз сам ребенок хочет — почему бы и не сводить?       Марина записалась на пробное занятие. Села в отдалении сама, начала наблюдать.       Вот классика жанра — ходят по кругу, как бы разминка. Вот упражнения — да типичная физкультура, сейчас бы еще деньги за это платить.       Марина уже успела пожалеть, что вообще согласилась на такой перевод денег и времени, когда дети начали ходить сперва по линии, а потом и по скамейке. Потом прыгали через какие-то мелкие препятствия. Потом пытались висеть на шведской стенке. Потом пытались тянуться вперед.       А потом снова началась «какая-то херь», которую Марина сроду не понимала.       — Ну как, Витя, будешь еще ходить? — спросила Марина.       — Да, конечно! — обрадованно воскликнул Витя.       «Ну давай рискнем с абонементом», — подумала Марина и пошла записываться на следующие занятия.