То ли змея, то ли псина.

      День первокурсника наступил быстрее, чем она думала. Время без нападок Кати текло быстрее, от чего создавалось чувство скуки и монотонности. Но вот, уже воскресенье, сегодня нет пар и ровно в 18:00 всех первокурсников зовут в загородный дом. В беседе, которую создали ребята, аж 200 человек, и естественно, Морозова вообще не представляла, как такое количество студентов поместится в доме. Но увидев фотографии самого дома, она поняла, что там может поместится еще в два раза больше людей: огромный холл с лестницей, два этажа и просторный чердак, сделанный как третий этаж. Огромный бассейн во дворе, зона для гриля и многое другое. Судя по всему, ребята действительно хотели отжечь на год вперед, чтобы затем полностью сосредоточиться на учебе.       И Полина была к этому готова. Она прокрутила в голове весь план, который они захотели провернуть с Ромой, и всё, что им оставалось — так это ждать.       И они дождались.       Время пять вечера. Девушка рассматривала свой образ в зеркале: Свободные черные джинсы, спортивный топик под короткой кофтой, распущенные волосы, кольца в ушах и самая главная деталь, подчеркивающая её образ — черный чокер с металлическим кольцом посередине. Она покрутилась из стороны в сторону, довольно улыбаясь.       Идеально.       Перед тем, как начать наносить на лицо легкий макияж, девушка вспомнила вчерашний разговор с Ромой:       — Ты ведь поняла, что делать? — Спросил у неё парень, согласившийся помочь несмотря на то, что Катя его вывела из себя буквально на днях. — Приходишь, чуть чуть выпиваешь, делаешь вид, что сильно пьяная и… — Рома щелкнул языком, улыбаясь. — Будешь у неё на крючке.       — А ты то какую роль играешь?       — Так я самая важная часть твоего плана. — Он в шутку обиженно поцокал, вызывая у Полины раздаржительное фырканье. — Я тот, кто попытается тобой воспользоваться.       — Что?! — Возразила девушка, напрягаясь. — Мы так не договаривались! Ты больной?       — Да блин, думаешь, мне в кайф играть в этот спектакль? — Пятифанов сказал, словно обиженный. — Зато представь, как Катя разозлится. В этот раз точно не отвертится!       Морозова, удивившись, насколько далеко готова зайти ради Кати, приложила руку ко лбу и покачала головой, не в состоянии смириться с этим.       — Я же не идиот, не буду к тебе сильно прикасаться. — Рома, словно с отвращением бросил, не в силах представить, чтобы он делал что-то настолько мерзкое. — Я имею ввиду, что просто намекну Кате всем своим видом, что сделаю что-то очень не хорошее.       Если честно, Полине этот план вообще не нравился. Вообще. Это уже не план, а… Блин, она даже не знает, что это такое! Действительно ли это что-то изменит между ней и Катей, или наоборот, сделает всё хуже?       А что, если Катя больше не обратит на неё внимания? А вдруг раскусила? Вдруг вообще будет зажиматься с той самой незнакомой в углу, не подозревая, что где-то рядом стоит Полина? Полина, которой нужна будет её защита и поддержка? В прошлый раз Смирнова так яростно бросилась защищать её, что сомнений, вроде, остаться не должно было. Но то, как светловолосая ушла, не сказав ни слова, даже не оскорбив на последок, заставляло сомневаться в своих действиях. Точно ли она делает всё верно?       Телефон в кармане звякнул, оповещая о сообщении. Морозова достала надоедливый гаджет, открывая переписку с Ромой.       Рома: «Ты где, блять, носишься?»              «Мы же договорились на 16:00»             «Время 16:12, я подъехал, а тебя нет.»       Полина: «Я выхожу.»                   «Красилась.»       Молчание. Девушка в последний раз осмотрела себя в зеркале, аккуратно подправляя чокер, а затем нацепила осенние ботинки с массивной подошвой и вышла, спускаясь. Чувство предвкушения, словно нугой, разлилось в груди, обжигая легкие, заставляя ждать. Катя там будет. Катя точно там будет. И она знала: что-то обязательно случится. Что-то произойдет.       

***

      — А-ху-еть. — Произнес по слогам Рома, как только они наконец-то подъехали к нужному дому. Конечно, они могли приехать и раньше, но заезжали в магазин чтобы взять воды и других вещей и оставить в машине, мало ли что. — Это не дом, это…       — Дворец, на. — Закончил Бяша, присаживаясь на задних и наклоняясь так, чтобы поместить голову между двумя передними сидениями, где слева сидел Рома за рулем, а справа — удивленная Морозова.       — Только несильно пейте, ребят. — Попросил Антон, поправляя очки. — А то мне потом ваши туши до дома довозить вообще не хочется.       — Антон. Спасибо тебе конечно за то, что согласился побыть трезвым водителем на сегодня. — Начал Рома, поворачивая голову назад, чтобы краем глаза взглянуть на Петрова, жмущегося к двери. — Но я, блять, не просто так не пил всё лето. Так что сегодня не просыхаем!       — Да! — Воскликнул Бяша, выходя из машины.       — Да… — Поддержала Полина, но тихо, погруженная в себя. Интересно, Катя точно здесь? Может быть, оставить этот план и просто поговорить с ней.?       — Эй. Че за херня? — Возник Пятифанов. — Ты че, на похороны приехала? Соберись! Щас пойдем твою Катьку охмурять.       — Я…       — Вот и славно! — Подытожил Ромка, не давая девушке договорить. Вместо этого вышел из машины и обошел её, чтобы открыть той дверь. — Пошли давай.       Как только они зашли во двор, то Полина сжалась от шума. Вокруг было куча людей, кто-то уже прыгал в воду, разливая пиво из бутылок, а кто-то спокойно общался на крыльце у входной двери, попивая вино. Вообще, девушка не была ярым фанатом разных сборов или вечеринок, просто… Мысль о том, как она встретится здесь с пьяной Катей, была единственной, которая преследовала её до этого дня. Ну, вот теперь она здесь. И отвертеться уже не получится.       Она зашла в дом. Внутри была громкая музыка, приглушенный свет и море, море студентов, разговаривающих друг с другом, превращая это в приятный, но не менее громкий, шум. Кто-то сидел в стороне диванов, играя в приставку на телевизоре. Кто-то был в зоне столиков, разливая напитки. А кто-то вообще играл в настолки, держа при себе лишь банки с газировкой и энергетиками. И тут не было такой атмосферы, что все готовы нажраться и уснуть прямо на полу. Нет. Тут было довольно… Комфортно? По крайней мере, пока что. Но Полина надеялась, что так оно и будет.       По пути к барному столику ей попалось несколько однокурсников, которые радостно махали в знак приветствия, или обнимали за плечи. Из группы она особо не с кем не заобщалась, но и ни с кем не ссорилась, наоборот, ребята считали её классной, просто… Немного отстраненной. Конечно же, Морозова большее количество времени уделяла либо учебе, либо мыслям о Кате. Кстати, про Катю…       — Где она? — Спросила девушка у Ромы, который уже подошел к ней, держа два стакана какого-то сомнительного напитка. Взяв один в руки и сделав глоток, Полина едва ли сдержала себя от того, чтобы не выплюнуть всё обратно, еле как проглатывая.       — Я че, знаю? Ты видела сколько тут народу? — Ответил Пятифанов, выпивая стакан залпом. Количество спирта в этом напитке было явно больше, чем нужно. — В любом случае я уверен, что как только она увидит тебя бедную в опасности, сразу прибежит.       — Нет! Пока она не будет смотреть, я тебя к себе ни на шаг не подпущу. — Девушка взмахнула стаканом, от чего из того вылилось немного содержимого, капая на бежевую плитку пола. Страх за себя и за то, что всё было зря, заставлял сердце забиться быстрее. — Иначе смысл всего этого?       — Так я и не спрошу. Сделаю всё неожиданно, чтобы выглядело, как по-настоящему.       — Только попробуй, ты…       — Пока! — Махнул Рома, уходя в сторону.       — Подожди! Ты куда? А я?       — Я же сказал, что приду неожиданно! — Крикнул в след парень, поднимая большой палец вверх, мол, всё нормально и переживать не стоит.       Полина надеялась, что всё будет нормально. Но сейчас нужно найти, чем себя занять. Красная и прозрачная жидкость всё еще заполняла почти весь стакан, выглядя, словно вода, смешанная с мышьяком. Хотя, она уверена, на следующее утро эффект будет точно таким же, как и от яда. Так что терять? Должна же она повеселиться?       С уверенностью она поднесла стакан к губам и залпом выпила всё до самой последней капли. Послевкусие спирта обожгло горло, заставляя глаза зажмуриться и заслезиться, но кроме этого в голову тут же слегка ударило. Она не стала сразу пьяной, просто… Расслабленной.       И это распустило ей руки.       

***

      Вообще, Катя пришла сюда ради того, чтобы повеселиться. Да, она пришла ради того, чтобы выпить и хорошо провести время с новой приставшей подружкой викой, которая прилипла к ней, как жвачка с горячего асфальта к обувной подошве. Да, и она, естественно, ехала сюда не ради Полины, которая стояла чуть поодаль, болтая с какими то девчонками, хихикая в ладонь.       По наблюдениям светловолосой, Морозова выпила уже три стакана этой красной бурды. Честно? Смирнова после первого же глотка поняла, что эту ересь пить не то что невозможно, а даже опасно для жизни. Она уверена, что все, кто пил эту херь, на утро проснутся с дополнительной парой рук или ног, выросших во сне из-за мутации, которую пробудила радиация, исходящая от этого напитка. Да там её было похлеще, чем на слоновой ноге, она была убеждена в этом!       Но капли беспокойства за девушку всё равно капали в груди, образуя глубокую лужу. Почему? Почему она всё еще думает о ней? Морозова ведь буквально… Унизила её. Назвала бедняжкой с таким жалостливым выражением лица, что стало тошно. То, как она надула губу в тот момент и наигранно похлопала глазками просто… Блять!             Смирнова от злости аж сжала банку пива в руке, оставляя на ней легкие вмятины. Вика, сидящая рядом и о чем-то увлеченно рассказывающая, отвлеклась на этот неприятный звук. Её брови нахмурились.       — Ты вообще меня слушаешь? — Блондинка надулась, складывая руки на груди. Она, конечно, была привлекательной, но Полина, почему-то, привлекала больше внимания. Погодите, у Морозовой что, был чокер? — Я тут рассказываю про того мудака, а ты на девочек пялишься.       — Ниче я не пялюсь. — Рявкнула Катя, делая глоток из, уже помятой, банки. — Да и я не слышу из-за шума, что ты там говоришь.       Но девушке было всё равно, она просто продолжила болтать безмолку, разбавляя шум еще и своим надоедливым лепетом. От него уже просто кровь из ушей текла, вот честное слово! Ей нужно отойти куда-нибудь, постоять и перевести мысли в нужное русло. Решив, она встала.       — Ты куда?       — Покурить.       — Но ты же не куришь…       Катя уже не слышала, уходя в сторону коридора, туда, где было куча дверей, ведущих в разные комнаты, какие именно, она не знала и знать не хотела. Тут, за углом, было потише, а музыка не давила на голову своей громкостью. Да, в начале, когда все только пришли, было даже неплохо. Но сейчас, когда многим в голову ударил алкоголь, начался хаос, если говорить мягко. Если грубо, то начался пиздец.       Она открыла свой телефон, пролистав всевозможные чаты, чтобы затем открыть ленту в ВК, быстро пролистывая новости: так, ученик сбросился с крыши после результатов ЕГЭ, две девочки попали под метро, находясь в нетрезвом состоянии, два бомжа подрались с тремя восьмиклассниками и бла-бла-бла, короче, ничего нового и удивительного.       Из интересного только всплыло несколько акаунтов с надписью «Возможные друзья.»       Там была страничка той самой Вики, нескольких её одногруппниц и страничка Полины Морозовой.       — Ну да, преследуй меня даже тут, бесчувственная сука. — Пробубнила себе под нос девушка, задерживая палец над её аватаркой перед тем, как всё-таки нажать.       Ей открылась ничем не примечательная страница. Было несколько постов, один из которых был общей фоткой на выпускном из новой школы, с позитивной надписью: «Буду скучать по вам, 11А!»       — «А по мне ты так не скучала, да?» — Подумала Катя, листая выше, открывая фото на аватарке. Там стояла Полина на фоне какого-то красивого здания, улыбаясь и взмахивая руками. Боже. Это было так банально.       Почему Катя вообще в неё влюбилась? Почему, даже спустя три года, всё еще думает о ней? Полина ведь бросила её в этом селе, не предупредив, оставила одну. И ладно, если бы она просто уехала. Они ведь… Поцеловались. И влюбленность Кати впервые за два года догонялок обрела шанс вылиться в отношения.       Но всё было разрушено. Морозова всё разрушила. И Катя ей этого никогда не простит.       — Да че ты, не ломайся. — Смирнова замерла, услышав заглушенный голос в коридоре, прямо за углом, через несколько метров от неё. Тело напряглось, а уши навострились, стараясь уловить каждое слово. — Я же знаю, тебе нравится.       Катя, поняв, что это просто какие то ребята решили уединиться подальше от всех, закатила глаза. Какой идиот будет заниматься здесь такими вещами? В переполненном пьяными студентами доме, где непонятно, где и что находится. Она уже собиралась уйти в другую сторону, чтобы не стать свидетелем неприятной сцены, как вдруг…       — Отвали, Пятифанов! — Раздался очень знакомый голос, и это поменяло всё. Смирнова тут же выглянула за угол, наблюдая сцену: Полина, еле стоящая на ногах, пытается оттолкнуть от себя наглого Ромку, который всё наступал, не давая той и шанса на побег. Кровь забилась в жилах, ярость вспыхнула в голове быстрее, чем осознание.       Какого хуя он делает?!       Не теряя ни минуты, Катя вышла, заставая «парочку» врасплох. Она тут же набросилась на Рому, толкая его, что есть силы. Тот отлетел, чуть ли не падая, но лучше бы упал, ведь девушке придется толкать его второй раз.       — Ты ахуел? — Смирнова оскалилась, проговаривая эту фразу с такой желчью, что казалось, та с минуты на минуты польется с её рта, прожигая ковер на полу, словно кислотой. Пальцы закатали рукава водолазки, оголяя пульсирующие, от напряжения, руки. — Хочешь сдохнуть? Да я тебя сейчас собственными руками убью, падла.       И бросилась к нему, поваливая на пол. Парень, явно не ожидая такого внезапного вторжения, так еще и под влиянием алкоголя, тут же упал, из-за чего Кате не составило труда нависнуть над ним и сжать пальцами его горячую, колючую в некоторых местах, шею. От сильного придушивания Пятифанов закатил глаза и попытался отбиться, размахивая руками туда сюда, задевая Катю всего один раз по щеке, но этого хватило, чтобы она потеряла хватку.       Вырвавшись, Рома стал судорожно кашлять, прижимая руки к горлу. Его голос, хриплый и сиплый, прорезал недолгую тишину.       — Ты… — Кашель. — С катушек слетела.? — Кате стало не по себе, как только он встал, возвышаясь над ней. Его сжатые кулаки налились кровью, готовые ударить в любой момент. — Опять лезешь, куда не надо.       Смирнова замерла на месте, не зная, что делать, позволяя шоку накрыть себя с головой. Вся уверенность улетучилась, как только осознание того, насколько сильнее неё был парень перед ней, ударило в голову.       — Бежим!       Воскликнула Полина, хватая растерявшуюся Катю под руку, утаскивая в сторону ближайшей комнаты. Они быстро вошли в темное помещение, дверь захлопнулась и раздался щелчок замка. По ту сторону двери тут же стал тарабанить обозленный Рома, никак не успокаиваясь.       — Блять… Какой ужас. — Прошептала Полина путающимся языком, закрывая лицо ладонями, хотя Катя ничего не видела в этой темноте. Судя во всему, они были в какой-то каморке или прачечной, потому что стены были на расстоянии друг друга всего около двух метров в ширину. В длину же было, вроде бы, больше. Смирнова не могла знать. — Он будто с ума сегодня сошел.       — А ты тоже молодец, Полин. — Саркастично ответила Катя, жмурясь от очередного приглушенного удара в дверь, которая, казалось, еще чуть чуть и проломится. — Напилась какой-то ереси и подпустила к себе хер пойми кого.       — Но это же Рома…       — Да какая разница, если он второй раз уже до тебя доебывается?! — Смирнова разозлилась, но говорила шепотом, чтобы на раззадорить Пятифанова сильнее, чем следует. — Разве не ясно было тогда, в столовой, что он ебанутый?       Молчание. Звуки ударов по ту сторону утихли, и сквозь музыку не было слышно, чтобы парень ушел, но судя по всему, он действительно это сделал. Полина попыталась ответить, но три стакана пунша ударили в голову так неожиданно, (вероятно, из-за резкого скачка адреналина.) что она не удержалась и захихикала, скатываясь по стене и садясь на пол.       — Почему ты смеешься?! — Катя злилась, но замерла, слушая, как тихое хихиканье всё не заканчивалось, разливаясь по комнате.       За это время, которое они находились здесь, глаза уже привыкли к темноте не так хорошо, чтобы увидеть всё, но достаточно, чтобы понять, что вокруг них: сзади Кати стояло три стиральных машинки а над ними, ближе к потолку, было расположено несколько нитей, вероятно, чтобы сушить одежду. Небольшое свечение пробивалось сквозь щели вентиляционного окошка. Света было очень мало, но достаточно, чтобы разглядеть тень от стен.       — Ой… Я просто… — Начала Морозова, смахивая пару слезинок с глаз, которые появились из-за её резкого прилива смеха. Улыбка сама по себе натягивалась на покрасневшее лицо, из-за чего мышцы уже сводило. — Я такая… Пьяная? Я не знаю… Как ощущают себя люди, когда пьянеют?       — О боже… — Прорычала Катя себе под нос, явно не довольная сложившейся ситуацией. Находиться в какой-то темной каморке наедине с пьяной скрипачкой? Особенно после того, как её грубо отшили? Ну уж нет. — Нет, это не мои проблемы. Я сваливаю.       Девушка уже повернулась лицом к двери, нащупывая в темноте ручку, как тут дернулась, ощутив, как одну из её ног обнять двумя руками, удерживая на месте. Смирнова повернула голову, наблюдая, как темноволосая прижалась щекой к её бедру, смотря той в глаза.       — Ну Катя-я-я… — Она протянула, поджимая губы. — Не уходи. Мне страшно.       Смирнова недовольно подергала ногой, в попытке сбросить девушку с себя, которая обвила бедро руками, словно ленивец, но быстро прекратила. Не оставит же она её тут одну, да еще и пьяную? Мало ли, опять придет какой-нибудь Ромка?       Но и выходить не вариант. Вдруг парень поджидает за углом?       — Как же ты мне дорога. — Прошептала светловолосая, скатываясь на пол, опираясь на стиральную машинку спиной, садясь напротив Полины, что уже сложила голову на сложенные, на коленях, руки. Её голубые глаза были отчетливо видны даже несмотря на то, что остальное её тело было в тени. Но судя по запаху, Морозова не врала и действительно была пьяной. — И что мне делать с тобой? Сначала бросаешь меня, потом приезжаешь и просишь остаться.       — Прости… — Морозова использовала все остатки трезвости, чтобы произнести эту фразу нормально, при этом не проглатывая буквы. Её тело чуть склонилось к Смирновой, но та заметила это не сразу из-за темноты. — Мне правда очень стыдно.       — Да конечно. Так я тебе и поверила. — С обидой произнесла она, складывая руки на груди и отворачивая голову в сторону, лишь бы не видеть эту прекрасную девушку, слегка пьяную, покрасневшую и раскрытую. Кадык непроизвольно дернулся, как только чужое пьяное дыхание стало к ней чуть ближе. — Я никогда тебя не прощу, поняла?       — Я…       — Ты знаешь, сколько я мучилась? Знаешь, сколько плакала по тебе? — Даже не попытавшись остановить поток обиды, перебила Катя, переводя взгляд, смотря с горечью, смешанной с злобой. — Я каждый день проверяла телефон и почту, каждый день надеялась, что ты напишешь и каждый день вспоминала, как мы… — Она замолчала на мгновение, выдыхая с мелкой дрожью. — Как мы целовались тогда. Ты помнишь? Ты ведь… Ответила мне на поцелуй.       — Да… Я помню, правда помню, и я действительно хотела, но… — Морозова пыталась собрать мысли в одну кучу, распутывая узлы. Страх за возможную реакцию Кати накрыл её с головой, но она, не поддаваясь, продолжила. — Но я ведь не специально! Просто родители… Поставили меня перед фактом, сказали, что мы переезжаем…       — И ты не могла мне сказать об этом сразу?! — Разозлилась Катя, наклоняясь вперед. Её рот исказился в привычном оскале, но блеск в глазах говорил о другом. — Решила меня кинуть как ненужную вещицу и уебать в закат?!       — Прости! Прости! — Полина бросилась вперед, беря девушку за руки, но та отдернула их, словно ошпаренная кипятком. В легких словно надували мячик тревоги, делая его всё больше и больше. — Мне было стыдно! Я ведь пообещала тогда, что буду рядом и мне было так неловко сразу же нарушать обещание и я просто растерялась и… — Она тараторила так быстро, как могла, не понимая, что именно хочет донести. — И боялась, что это несерьезно и что это всё ерунда но я не думала что как только увижу тебя снова то захочу всё вернуть!       На выдохе закончила она, тяжело дыша. Катя смотрела на неё с раскрытыми, от удивления, глазами.       — Хочешь всё вернуть? — Задала Смирнова вопрос, произнесенный с таким странным тоном, что Морозовой стало страшно. Её затуманенный алкоголем мозг старался соображать, но с каждой секундой ей было всё тяжелее и тяжелее это делать. Дыхание сперло.       — Да… Я…       Но ей опять не дали договорить. Тело светловолосой двинулось вперед, на четвереньках вставая перед сидящей Морозовой, что смотрела с искренним удивлением. В темноте можно было разглядеть пожирающий взгляд зеленых глаз. Взгляд, которым обычно смотрел волк на свою добычу. Как змея на мышку.       То ли змея, то ли псина.       Всё произошло быстрее, чем мозг мог усвоить произошедшее. Катины губы с тихим рыком впились в губы Полины, зубами оттягивая розовую, мягкую кожу. В груди разлилась кипящая лава, теплом отдаваясь куда-то в живот, стекая ниже и ниже, доходя до ног. Полина тихо простонала от неожиданности, ощущая, как чужой язык ворвался в её рот, переплетаясь с её языком, впитывая в себя послевкусие отвратительного алкоголя.       Ноги тут же свелись в непонятной ей судороге.       — Кать… Мх… — Попыталась отстраниться Морозова, чувствуя, как что-то странное наполняет её тело, но что именно, сказать не могла. Рот раскрылся, чтобы сказать что-то еще, но Катя вжалась сильнее, не давая этого сделать. Дыхание, смешиваемое друг с другом в редкие, быстрые паузы между поцелуями, было громким и влажным, наполняя комнату неподобающими звуками. — Кать…       — Да заткнись и целуй меня. — На выдохе произнесла девушка, прерывая поцелуй, чтобы затем возобновить его с новой интенсивностью. Морозова итак, вроде, отвечала ей взаимностью, нелепо открывая и закрывая рот, не зная, что конкретно делать. Но чувствуя, как с каждым влажным причмокиванием Смирновой внутри растягивалось что-то приятное, она начала поддаваться вперед, прижимаясь ближе.       Вожделение. Всё, что сейчас двигало Катей. Она хотела взять Полину прямо здесь, на полу этой каморки, наблюдая, как она извивается под её касаниями. Она хотела оставить миллион отметин на её прекрасном, девственном теле, помечая, как свою собственность. Она хотела намотать её темные волосы на свой кулак, чтобы посмотреть, как сильно может выгнуться её спина. Она хотела растерзать. Наказать. Сожрать.       — Блять. — Шепотом выругалась Смирнова, попытавшись сесть к Полине на бедра, но из-за тесноты ударилась коленом об стену, еле как помещаясь. Воздуха здесь, ествественно, стало не хватать сразу же, как их тела прижались друг к другу. Фоновая музыка и шум студентов были единственным звуком, который доносился до их раскрасневшихся ушей, не считая их собственного дыхания. — Всё из-за тебя.       — Что.? — Выдохнула Морозова, откидывая голову, чтобы дать девушке больше пространства, как только та опустилась с поцелуями ниже, если это можно вообще назвать поцелуями.       — Из-за тебя мы потрахаемся в какой-то ебучей каморке. — Ответила Катя, кусая кожу с левой стороны, зажимая и протирая зубами. От резкой и неприятной боли Полины жалобно промычала, чувствуя, как в уголках глаз выступили слезинки, а в животе, несмотря на это, что-то приятно вспыхнуло.       — Больно…       — Замолчи.       И громкий стон заполнил комнату, как только Смирнова укусила девушку еще раз, но уже в другом месте. Следы зубов на тонкой, бледной коже выделялись красновато-фиолетовыми крапинками. Светловолосая довольно, даже с гордостью посмотрела на яркие отметины, наслаждаясь чувством удовлетворения, разлившегося внутри, а затем дернулась и встала, потянув за собой.       Полина не заметила, как её прижали к краю стиральной машины, чуть ли не насаживая на её гладкую, холодную поверхность. Рука Кати быстро, дрожащими пальцами залезла под кофту, нащупывая края спортивного топика.       — Оделась, как шлюха. — Произнесла Смирнова, залезая под ткань, накрывая ладонью аккуратную грудь, твердый сосок которой уткнулся куда-то между двумя пальцами, указательным и средним.       Чувствуя, как ноги едва ли удерживают её тело, Полина немного насела на стиралку, опираясь на неё руками, слегка откидываясь назад. Тело горело, словно пламенем, как и легкие от недостатка кислорода. Ноги Кати, прижавшиеся к её ногам, лишь усилили это чувство, помещая его в третью степень.       Что-то возбуждающее было в её грубом тоне, в её рваных действиях и словах, брошенных, чтобы задеть и расстроить. Морозова не могла конкретно понять, как именно это влияло на неё, но знала одно точно:       Она хотела, чтобы Катя злилась сильнее.       — Ну что ты, конечно, как шлюха. — Сладко пролепетала темноволосая, наклоняясь ближе, пытаясь сдержать стон от того, как её сосок зажали меж пальцев, слега потирая. Спина дрожала от напряжения, казалось, еще чуть-чуть и она рухнет той в объятия, давая сделать с собой всё, что та только захочет. Но сдаваться было нельзя. — Мне ведь надо было привлечь к себе внимание Антона.       — Пиздишь, как дышишь. — Подвела светловолосая, проводя другой рукой ниже, к ширинке её темных, мешающих джинс. Пальцы схватились сначала за большую металлическую пуговку, вынимая её из отверстия, затем взялись за маленький замочек, медленно протягивая его вниз. — Побесить меня хочешь? Позлить?              Катя, так ловко раскусив Полину, улыбнулась, задирая чужой топик выше к ключицам, чтобы открыть вид на маленькую грудь, сосок на одной из которых уже приятно порозовел, выпирая. Облизнувшись, Смирнова предвкушенно выдохнула, возвращая взгляд обратно к скрипачке.       — На словах ты, как обычно, всегда самая смелая. А на деле что? — Пролепетала Смирнова шепотом, расстегивая джинсы до конца, чтобы просунуть туда руку. С губ Морозовой слетел жалобный всхлип, как только светловолосая нащупала пальцами насквозь мокрую, липкую ткань. Улыбка сменилась на удивленный оскал. — У-у-у… — Протянула Катя, одним пальцем надавливая на почти пульсирующее тепло, проваливаясь пальцем немного внутрь сквозь белье.       — Блять… Заткнись… — Не в силах признать поражение, Полина зажмурила глаза, раскрывая рот. Необходимое касание выбило девушку из колеи, заставляя поддаться тазом немного вперед, от чего ноги чуть ли не подкосились, еле как удерживая девушку в стоячем состоянии.       Прождав несколько секунд и ощущая, как пальцы Кати всё давят и растирают, словно растягивают время (ну или же специально ждут, пока Полина выйдет из себя.) девушка с психом шепнула.       — Ну? Ты так и будешь стоять? — Возмутилась Морозова, неконтролируемо двигаясь ближе. — Может уже сделаешь что нибудь?       И мгновенно простонала, как только ощутила, как девушка напротив отодвинула ткань белья и резко вошла в неё указательным пальцем, вводя его до упора, до самой костяшки. От ощущения вошедшей фаланги внутри себя Полина закусила губу, обхватывая Катю за шею, чуть ли не нависая на ней.       — Подожди… Кать, Стой… — Попросила скрипачка, судорожно дрожа всем телом, чувствуя, как палец начал двигаться внутри неё слишком быстро, рвано и грубо. Влажные звуки доносились откуда-то снизу, вынуждая зарыться в чужую шею, пряча свое покрасневшее, от стыда и смущения, лицо. — Помедленнее… Мм…       Игнорируя чужую просьбу, Смирнова продолжала двигать рукой в том же темпе, если не быстрее. Узел, натянувшийся снизу живота так сильно, как только мог, неожиданно порвался после очередного толчка. Тело выгнулось струной и задрожало, толкаясь тазом навстречу. Ногти вонзились в спину Смирновой сквозь ткань черной водолазки, царапая, почти что протыкая насквозь. Заглушенный стон был протяжным, сладким, обволакивающим. Казалось, что Морозова взлетела на седьмое небо не только физически, но и морально, чувствуя терпет в груди от девушки, вжимающейся в неё.       Ощутив, как её указательный палец Полина то сжимает, то разжимает, Катя довольно выдохнула, держа их внутри еще немного перед тем, как вытащить. Подняв руку и увидев, как она вся блестит от влаги, она выдавила:       — Так сильно хотела меня?       Девушка промолчала, обмякнув на чужой шее, наваливаясь, словно тяжелым грузом. Джинсы от постоянного движения сползли до колен, держась там из последних сил перед тем, как с мятым звуком упасть до щиколоток.       — Иди нахуй…       — Я еще не закончила.       — Что…       Катя резко развернула девушку к себе спиной, надавливая на поясницу, отчего Полина прогнулась в спине, верхней частью тела ложась на поверхность стиральной машины. Оголенная грудь столкнулась с холодным пластиком.       — Катя, стой… — Но было уже поздно. Смирнова ввела внутрь указательный и средний палец до костяшек, немного удерживая, чтобы дать девушке привыкнуть. Стон, дрожащие ноги и еще более выгнувшаяся спина — всё это было зеленым светом для продолжения. Она толкнулась сначала один раз, затем второй, стараясь быть грубой, но не настолько, чтобы было больно. От каждого движения рука, из-за тесноты в помещении, билась локтем о противоположную стену, издавая тихие постукивания в такт своим действиям.       — Смотрю, ты вообще не устала… — Произнесла Катя, делая очередные толчки, сгиная пальцы внутри и прокручивая, наблюдая, как отзывается тело горе-возлюбленной на каждое её действие. От вида нагнувшейся перед ней Полины в груди грызлись собаки страсти, просясь наружу. Собственное возбуждение давало о себе знать легкой дрожью в голосе и мандражом рук.       Полина промолчала, сосредотачиваясь на длинных пальцах Смирновой внутри себя, ощущая каждую фалангу и каждую мелкую дрожь на кончиках её ногтей. Сердце стучало громче только от того факта, что объект её чувств нагнул её в какой-то прачечной. От этого в животе снова натянулся крепкий узел, но в этот раз он разорвался не так быстро, как в первые. Прерывистые стоны выходили из неё каждый раз, когда Катя входила до упора, двигая её тело слегка вперед, затем назад. Тысяча мурашек пробежала по телу.       В каморке, красные и возбужденные, быстро дышащие и двигающиеся друг к другу в такт грубым толчкам, впечатывающих Морозову в стену — всё это было так интимно, но в тот же момент и раскрепощенно, грязно и неправильно, что от этого становилось только приятнее. Блестящая капля стекла по внутренней стороне бедра скрипачки, как только чужие пальцы снова согнулись внутри, нащупывая все шершавости. Блять. Она так долго не протянет…       Снова рывок, протяжный стон, финальные движения таза навстречу Кате и вот, это невероятное ощущение снова накрыло с головой даже сильнее, чем в прошлый раз, распространяясь дрожью по всему телу. Звезды всплыли перед глазами, беспорядочно танцуя и сверкая, ослепляя итак зажмуренные глаза.       Еще толчок. И еще. Затем Полина снова обмякла, пластом располагаясь на белой поверхности стиралки.       Катя облокотилась на её спину где-то сзади, тоже устало дыша в попытке взять себя в руки и восстановить силы. Находиться в этой комнате было невозможно, она ощущалась, как баня, растопленная до ста градусов по Цельсию.       — Только попробуй кидануть меня после этого, Морозова. — Сказала Смирнова, проводя дрожащей рукой по такой же дрожащей чужой ягодице, слегка сжимая. — Иначе части твоего тела будут по всему Питеру собирать, поняла?!       Полина улыбнулась, выдыхая. Двинулась тазом ближе к руке, примыкая к чужому касанию. Катя вскинула светлые бровки, удивляясь тому, что девушка перед ней всё еще не удовлетворена и хочет продолжения, а затем отстранилась и с отдышкой выдала.       — Нет... У меня щас рука… Отвалится…       — У тебя есть другая рука.       Смирнова спорить не стала. Лишь поменяла положение, делая так, чтобы Полина встала во весь рост и выпрямилась. Прижавшись сзади, Катя прошептала той на ухо.       — И язык.