То ли змея, то ли псина.

      Полина делала всё так, как они и договаривались. Каждый раз, когда к ней подходил смущенный и мнущийся с ноги на ногу Антон, предлагая погулять вдвоем или сходить куда-нибудь вместе, девушка соглашалась, причем всегда. Нет, она действительно хотела проводить время с парнем, действительно считала его милым и классным, но дело было совсем в другом и делала она это всё ради…       Неё.       Каждый раз Петров предлагал что-то такое именно тогда, когда неподалеку находилась Катя, и всё благодаря Роме и Бяше, которые подталкивали парня именно в те моменты, когда светловолосая собиралась подойти к Полине с очередной колкостью. И каждый раз, когда та делала шаг той навстречу, то тут же наблюдала, как к ней на всех порах бежит Антон, радостно предлагая погулять после пар.       И девушка, ярко улыбаясь, соглашалась, смыкая руки за спиной и качаясь на носочках ног, чтобы сделать максимально убедительный вид того, что она смотрит только на него и ни в коем случае не на Смирнову, стоящую позади с таким выражением лица, что казалось, словно перед ней кто-то умер. Раздражение и ярость после, сочившаяся из неё невидимой аурой, давала Морозовой молча ликовать и радоваться за то, что очередная шалость удавалась, и план продвигался, как надо.       В коридоре до пар, в аудитории во время пары, на крыльце после пар и в абсолютно все дни недели Полина только и делала, что была с Петровым, наблюдая, как тот влюбленно смотрит на неё, слушая её пустые рассказы. Интересно, он в курсе ситуации с Катей? Если Рома и Бяша знают, то значит и он должен. Но раз Рома так уверенно предложил этот план, значит, тот не в курсе, верно?       Она надеется, что да. Иначе её план раскусят и парень поймет, что его водят за нос.       А пока что нельзя, чтобы он догадался. Еще рано. До дня первокурсника еще три дня. Всего три дня нужно потерпеть.       И Ради Кати она потерпит, и даже подыграет, что есть силы.       И вот в очередной раз Антон подходит к ней, протягивая шоколадку. Морозова мило улыбается, шепчет смущенное «спасибо» и, для большей убедительности, встает на носочки и клюет того в щеку, чтобы подкрепить свой интерес к парню в его глазах. Тот краснеет, заводя руку за затылок и также предлагает встретиться на крыльце после занятий, как обычно. И девушка, конечно же, соглашается.       И смотрит на Катю неподалеку лишь на миг, но этого было достаточно, чтобы почувствовать удовлетворение.       Та смотрит на неё, не отрываясь. Её зеленые глаза, казалось, вот вот прожгут в ней дыру невидимым лазером. От неё даже здесь веяло этим раздражением, несло этот яростной желчью невысказанности, которую она копила в себе все эти дни без возможности выговориться той в лицо, ведь всё прерывал Антон, стоящий напротив.       И нет, Морозова знала, что тот для неё не проблема, знала, что та бы подошла к ним без проблем и разорвала бы в клочья прямо здесь. Просто она… Боялась. Боялась того, что стала неинтересна. Боялась того, что на неё не обратят внимания.       И это было видно невооруженным глазом.       

***

      Катя была в бешенстве. Она готова была взять этого сраного Антона, пересчитать все его белокурые волоски и выдернуть каждый строго по очереди, чтобы тот выл и лаял от боли, пока не поймет:       Лезть к Полине то же самое, что и лезть в собственную могилу раньше времени.       Но самое ужасное в этой ситуации было то, что Морозова охотно принимала его знаки внимания, словно ждала, пока тот подойдет к ней и смазливо позовет куда нибудь. Блять! Как же он её бесит. Как же она её бесит. Как же они её бесят! Нет. Нет-нет. Так дело не пойдет.       Наблюдая за тем, как Антон всё-таки ушел на свои пары, оставляя Морозову одну, Катя поняла, что не может это так просто оставить. Ненависть плескалась в ней, словно лава в вулкане, угрожая взорваться горящими каплями наружу, сжигая всё вокруг. Увидев, как Полина развернулась и ушла в другую сторону, Смирнова незаметно шмыгнула за ней. Она не знала, зачем, не знала, почему. Но держать эту желчь внутри себя, казалось, было больше просто невозможно! Если она прямо сейчас не сделает что нибудь, она кого-нибудь придушит. Эту надоедливую Вику, например.       — Катя, ты ку…       — Щас! — Рявкнул она, оставляя шокированную блондинку позади себя, тут же забывая про неё. Она была лишь для того, чтобы привлечь внимание Полины к себе, показать, что ей всё равно, что та её бросила три года назад, и что Катя теперь живет новую жизнь. Пообещала и тут же предала, подумаешь! Ей плевать, господи, ей абсолютно плевать!       Настолько плевать, что она идет за темноволосой уже две минуты, если не больше, лишь для того, чтобы понять, что вообще от неё хочет и зачем вообще её преследует?       Неважно. Она не знает, куда себя деть, и в этом виновата только чертова…       — Морозова! — Окликнула громко Катя, пользуясь моментом на месте замершей Полины, чтобы быстро сократить между ними расстояние. Они снова оказались в пустом коридоре, почти в таком же, как в прошлый раз, только с другой стороны здания. Зеленые глаза сверкнули перед тем, как уставились на девушку, почти не моргая. — Какого хуя ты делаешь?       — А что я делаю? — Непонимающе спросила удивленная Полина, но тут же выронила болезненный стон, как только её толкнули спиной в ближайшую стену. В этот раз Катя не сжала лацканы её одежды, ограничиваясь лишь взмахиваниями рук.       — Не строй из себя дурочку, ты! — Смирнова ткнула пальцем той в грудь, скалясь и рыча, словно бешеная. Казалось, еще секунда и с её рта пойдет пена, но этого не происходило. — Решила всем парням в вузе дать? Разгулялась, я смотрю, как только приехала?       Морозова, не сдержавшись, выронила язвительный смешок, вводя Катю в ступор. Голубые глаза с вызовом смотрели на светловолосую. Резко атмосфера сменилась на более угнетающую и мрачную. Если до этого Катя всегда была в роли нападающей, то когда роли сменились, сменилось и настроение.       — А ты что, в кандидаты баллотируешься? — Полина отстранилась от стены, наступая вперед. Теперь уже Катя сделала шаг назад, явно не ожидая такого поворота событий. Сердце в груди отбивало громкий ритм, наполненный ненавистью и тревогой одновременно. — Или же ревнуешь меня?       — Ревную?! — Проговорила Смирнова так, словно её обвинили в убийстве с особой жестокостью, которое она, естественно, планировала провернуть с Петровым, но еще не дошла до этой части своего списка дел на день. — Да щас! Делать мне больше нечего, как тебя твоим псинам жадничать! Пусть жрут на здоровье!       — А чего пришла тогда такая злая? Кусаешься стоишь, м? — Морозова понизила голос, подходя ближе, пока Катя не дошла до противоположной стены коридора, сжимаясь спиной уже в неё. — Просто чтобы сказать, что я шлюха?       — Да! Ты шлюха, Морозова. — Выплюнула с ненавистью Катя, уже готовая наброситься на Полину с сжатыми кулаками. Её тело пульсировало от напряжения, а на лбу выступала едва видимая венка. Руки всё же схватили ту за лацканы, снова сжимая, толкая, что есть силы. Смирнова теряла контроль. — Да я тебя, блядь, ненавижу, тварь. — Процедила она сквозь сжатые, до треска, зубы, вкладывая в эту фразу всю свою обиду и злость, которую копила все эти годы.       Морозова сглотнула, дергая кадыком. Её голубые глаза с каплей испуга смотрели на взведенную Катю, которую от драки, казалось, держало только трезвое состояние ума. Интересно, она действительно хочет её убить или же наоборот, прижать к себе?       Проверить это было ошибкой.       — За что? За то, что оставила тебя одну? — Полина надула губу на одну секунду, актерски строя жалостливое лицо. — Бедняжка.       Катя замерла. Воспоминания о трёх годах, которые она провела, страдая по темноволосой, ударили в голову. Первые месяцы после внезапного уезда Полины Катя плакала чуть ли не каждый день, пытаясь связаться с той, пытаясь поговорить, спросить, за что и почему. Но телефон той, как на зло, был недоступен. Потом она пыталась переключиться, найти замену. Перепробовала всё, что только можно, чтобы забыть, но… Встретила её здесь, в этом вузе.       И вся грусть и печаль, копившаяся в ней все три года, вся любовь и надежда растворилась в ненависть именно в тот момент, когда Катя увидела ту, полностью нормальную, взрослую, живущую свою лучшую жизнь, в то время как она страдала по ней и ждала хоть одной весточки. Мысль о том, что Морозовой, возможно, было плевать, била по груди больнее всего.       И то, что сейчас сказала Полина, лишь подтвердило эту мысль. Было больно. И неприятно.       Прозвучал шлепок. Полина отдернула голову, смотря куда-то в пустоту, медленно поднося пальцы к своей щеке, на которой уже выступал красный след от только что ударившей по ней ладони. Катя, смотрящая на неё с влажными глазами, тут же смахнула слезы и выплюнув короткое:       — Да пошла ты.       Ушла, оставляя Морозову наедине с собой.

***

      — Это пиздец. — Подытожил Рома, выслушав рассказ только что прибежавшей к нему Полины. Несмотря на то, что у обоих были пары, они оказались вдвоем на крыльце университета, сидя на одной из ступенек. — Ты так и сказала? Ну типа, сказала ей «бедняжка» с наигранным лицом?       — Да… — Стыдливо признала Полина, уткнувшись в руки, сложенные на согнутых коленях. Её волосы слегка колыхались на слабом осеннем ветру, создавая мелкие узлы и паутинки прямо в воздухе.       Недолгая тишина повисла между ними, когда Пятифанов непонимающе выдал.       — И нахуя?       — Чтобы ты спросил! — Психанула Морозова, явно злая на себя из-за того, что конкретно облажалась, еще и так смачно. — Я просто хотела проверить, точно ли она ко мне что-то чувствует или просто, ну, играется…       — Ну молодец! — Рома саркастично выдохнул и хлопнул в ладоши два раза, доставая сигарету за ухом, чтобы поднести её к губам. — Ну что, проверила?       Полина стыдливо молчит. Парень достал из кармана свою бензиновую зажигалку, подкуривая. Тяжелая затяжка, затем выпуск едкого дыма и продолжение.       — Зато после этого все её чувства к тебе с высоким шансом пропадут. — Пятифанов отряхнул пепел с сигареты, выплевывая куда-то в сторону скопившуюся во рту слюну. В этот раз Полина проигнорировала этот противный жест, даже не обратив на него внимания, погрузившись в себя. — Если она сама их из себя не вырвет, чем-нибудь потяжелее…       — Чем?! — Обеспокоено дернулась Полина, поднимая бровки. Её пальцы сжали край красного свитера, из которого уже торчало пара нитей грубой пряжи.       — Даже не знаю… — Игриво ответил Ромка, закидывая руки за голову, всё еще зажимая сигарету меж зубов. — Алкоголем, например. Сопьется и станет алкашкой из-за тебя.       Морозова, явно не понимающая, что Рома шутит, растерянно уткнулась в пол, представляя, как Катя станет ходить в бар после каждого рабочего дня, напиваясь до ужаса, чтобы потом беззащитной идти до дома. Её лицо, стареющее и меркнущее от алкоголя, всплыло в голове за несколько секунд, будто перемотка лет жизни светловолосой от двадцати лет до сорока.       — Нет же! Она так не сделает! — Молчание, разбавленное ухмылкой Ромы. — Не сделает же, верно?..       — Да всё, выдохни, Поль. — Ромка докурил до половины. — Я угораю.       — Щас вообще не до смеха мне, идиот. — Она прорычала, готова уже дать этому оболтусу подзатыльника, но сдержалась, вспоминая, зачем вообще его сюда провела. Мокрые глаза Кати, вспыхнувшие в голове, подтолкнули задать вопрос. — Что мне теперь делать?       — Ну-у-у-у… Честно? Не знаю. — Ответил парень, туша недокуренную сигарету об бетон. Последний куб дыма из-за ветра ударил в лицо Морозовой, от чего та сморщилась, но не отстранилась, слушая. — До вечеринки еще три дня, Сейчас Катька либо станет еще жестче, выливая свою обиду по максимуму, либо наоборот, сольется.       — Я не думала, что её это так обидет…       — Блять, Морозова, ну серьезно? Ты сначала её киданула, весточки не кинув, а затем еще бедняжкой назвала? — Уже серьезно начал он, оставляя шутки на следующий раз. — Естественно ты поступила ужасно. Если бы меня так отшили, я бы точно волосы на себе все выдрал.       — И что? Что мне делать? — Уже на грани срыва она стала наступать, вставая со ступеньки, смотря на Рому сверху вниз. — Я ведь не специально так… И вообще, мне очень стыдно!       — Лан, короче. У меня новый план.       — Какой?       — Антон слишком мягкий, да и с ним больше не выйдет. Продолжишь так ему отвечать взаимностью, дашь Кате понять, что у неё нет шанса.       — И…?       — И, соответственно, тебе нужен тот, кто создаст угрозу. — Рома говорил так, словно придумал что-то невероятно гениальное. Его лицо приняло хитрый вид. — Чтобы от него можно было защитить. Уберечь.       — А-а-а… — Понимая, протянула Полина, улыбнувшись. Картина, где к ней настырно подкатывает какой нибудь наглый парень, а затем подбегает Катя, чтобы защитить её, всплыла голове яркой вспышкой, на фоне которой взорвались хлопушки и фейерверки с надписью «идеальный план!». Вот только… — А где мы возьмем такого? И как уговорим на такую аферу?       Пятифанов прокашлился, вставая со ступеньки, выпячивая грудь и тыкая в неё сжатым кулаком, гордо произнес.       — Я стану тем, кто сделает это!       Молчание. Полина удивленно замерла, смотря на парня, который ждал её реакции, а затем взорвалась. Звонкий и лучистый смех вышел наружу, заставляя девушку согнуться пополам, чтобы не задохнуться.       — Эй!       — Ты? Ха-ха! — Девушка вытерла уголки глаз, более-менее успокоившись, но не смогла убрать с лица дурацкую улыбку. — Да я лучше Антона попрошу быть понастырнее, чем тебя к себе подпускать!       — А что? Я идеально справлюсь! Катя ведь не дура, поймет, что ты Антона подговорила быть пожестче. — Он махнул рукой, фыркая, не в силах представить, как их смазливый Петров сможет из сладкой «омежки» стать грубым «альфа-самцом». — А я? Я ведь к тебе и в шестом классе катал, помнишь? То, что я захочу попробовать снова, будет более убедительно и реально, чем то, что будет из себя строить Антон.       Полина затихла, задумавшись. Действительно, план звучал довольно убедительно, но…       — Думаешь, Катя клюнет?       — Конечно! Одно дело Петров, порхающий вокруг тебя, как бабочка. — Убедительно говорил парень, жестикулируя руками, показывая кривую бабочку. — Другое дело Пятифанов, большой и сильный, зажимающий бедную и несчастную Морозову в углу. Естественно, она придет на помощь, кто же еще?       Спустя небольшую паузу размышления Полина хмыкнула.       — Хорошо. — Согласилась девушка, протягивая руку. Ромка уже потянулся пожать её, но та отдернула ладонь. — Только потом никаких шуток про это, ясно?!       — Договор!       

***

      На следующий день, за два дня до вечеринки, Рома и Полина, дождавшись длинного перерыва отошли в сторону, чтобы обсудить подробности их плана. Уединившись в коридоре, сразу перед входом в наполненную столовую, они выглядывали Катю. Она сидела ближе к входу, что было им на руку, осталось только начать действовать.       И они начали. Полина зашла в столовую, проходя мимо стола Кати, чувствуя, как взгляд зеленых глаз тут же зацепился за неё, провожая до ближайшего поворота между столов. Следом за ней вышел Рома, высокий, выпрямившийся. Его шаги были уверенными, а выражение лица дерзким и нахальным. Уже через мгновение он подошел к Полине, казалось, не так уж и близко, но достаточно, чтобы она никуда не смогла отступить.       — Ну че, Полинка. — Позвал Рома, на удивление, довольно реалистично, учитывая, что это всё было притворством. На его лице всплыла самая мерзкая и отвратительная пацанская улыбка, которую только можно было представить. — Как тебе мой приглос? Не надумала еще?       Он говорил специально не сильно громко, чтобы другие студенты не обращали на них внимания, но достаточно, чтобы привлечь Катю. Полина, видя, как Пятифанов стоит к ней так близко, не на шутку испугалась. Он был на удивление очень… Реальным. Будто это всё не план, а действительное событие.       — Я… Я же сказала, что не хочу. — Девушка ответила, пытаясь отступить, но как только та сделала шаг назад, то парень перед ней сделал шаг вперед. Она почти уперлась в пустую столешницу, проглатывая слюну.       — Да ты что? А как же мои билеты в кино? Я че, зря покупал? — Рома сменил свой тон с игривого на обвиняющий, наклоняясь ближе. Морозова уже чувствовала запах дешевых сигарет от его дыхания. — Как отрабатывать их будешь? Знаешь, сколько пачек я мог купить на эту сумму?       — Я… Э-э-э… — Заикалась она, попытавшись уйти, но не смогла. Её грубо схватили за запястье, удерживая на месте. — Отпусти…       — А еще че? Убежишь от меня еще! И с кем мне тогда в кино идти?       — С мамашей своей сходи к психиатру, придурок. — Возразила быстро появившаяся Катя, протискиваясь между их телами, чтобы закрыть собой Полину. Её лицо, застывшее в искаженной гримасе, выражавшее ярость, приблизилось к отстранившемуся лицу Пятифанова. — Ты свои сигареты ушами куришь, что оглох? Тебе ясно сказали отпустить, так отпусти, блять.       Полина ликовала внутри, едва сдерживая себя, чтобы не взмахнуть кулаком и не прошипеть тихое «Да!» в качестве небольшого жеста победы. Но Рома, выглядывающий из-за спины светловолосой, заметив секундную радость на лице Морозовой, усмехнулся, а затем снова сосредоточился.       — Не лезь не в своё дело, Смирнова. — Угрожающе процедил Рома, кладя руку на чужое плечо, чтобы отодвинуть мешающее тело со своего пути, но Катя не сдвигалась с места, словно статуя. Её зеленые глаза потемнели на несколько тонов.       — Тебе что, от бати мало досталось? Или он тебе все мозги выбил? — Смирнова была ниже Ромы на голову, но благодаря ботинкам на высокой платформе, казалась выше, чем обычно. Её ноги, обтянутые в сетчатые колготки и юбка, едва достающая до коленей, подчеркивали её плохое настроение. — Мало ли, может тебе еще пару ударов по твоей лысой бошке не хватает.       А вот теперь было несмешно. Полина увидела, как напрягся Рома, как только светловолосая коснулась темы, которой лучше не касаться, по крайней мере, пока парень рядом. Последние капли притворства растворились, давая понять:       Это уже была не игра.       — Ты ахуела?! — Рома взбесился, хватая Катю за лацканы, но не поднимая, просто удерживая на месте. Его лицо слегка покраснело, а глаза сузились, как у бешеного. — Тебе язык в мясорубку забыли засунуть в шестом классе или че?       Катя тоже озверела, как только ей напомнили о похищении, произошедшим еще очень давно. Её руки схватили Пятифанова за запястья, толкая от себя.       — Прекратите! Вы как дети, вот серьезно! — Попросила темноволосая, явно уставшая от постоянных ссор и передряг с кем только можно. Она подошла к Роме, чуть толкая в сторону. — Ром, отпусти её.       Парень колебался, словно не мог так просто принять оскорбления в свою сторону безнаказанно, но вспомнив, зачем всё это вообще было устроено, сдался. С раздраженным рыком отпустил Смирнову, быстро уходя в сторону выхода, вероятно, чтобы покурить.       Катя, всё еще не до конца пришедшая в себя, быстро дышала, в попытке взять себя в руки. Впервые за день она подошла к Полине так близко, хотя до этого старалась избегать встречи весь день.       Их взгляды встретились. Смирнова встала перед ней и открыла рот, будто хотела что-то сказать, но не стала. Махнув рукой, она ушла в противоположную сторону, оставляя девушку одну.       План удался.?