Солнце и Звезда: приключения Нико ди Анджело

— Нико ди Анджело, почему бы тебе не рассказать мне историю? Нико вздрогнул. Историю?  Любую старую историю? Э то казалось слишком простым после всего, через что они прошли. После всех страданий. Он бросил короткий взгляд на Уилла, и его парень приподнял бровь. Он выглядел усталым. Слишком усталым. А его бинты... У Нико свело живот. Марлевые полоски снова насквозь пропитались кровью. Он снова повернулся к Горгире. — Рассказать о чем? - спросил он. Нимфа осмотрела лицо Нико, затем Уилла. Собирается ли она снова вытягивать из них нити души? Нико почувствовал, как что-то коснулось его костяшек пальцев. Он опустил взгляд и увидел, что Уилл пытается взять его за руку. Он разжал пальцы и позволил Уиллу просунуть свои между ними. Сердце Нико упало. Хватка Уилла была очень слабой. Нико должен был это сделать. Он должен был закончить то, что они начали. Шепот звал его. А затем и Горгира. — Расскажите мне о вас двоих, - сказала она. *** Нико столкнулся с худшим решением в своей жизни, и он был уверен, что всё испортит. — Я не могу этого сделать, — сказал он Уиллу Соласу, потрясающе красивому сыну Аполлона, стоявшему напротив него. Но Нико решил сосредоточиться на Остине Лейке — одном из сводных братьев и сестер Уилла. Он расхаживал за Уиллом, что только усиливало нервозность Нико. — Перестань двигаться, Остин, — сказал Нико. — Я не могу сосредоточиться. — Извини, чувак, — сказал Остин. — Это просто так напряженно. — Ты должен сделать выбор, — сказал Уилл Нико. — Таковы правила. Нико нахмурился. — Я сын Аида. Я не живу по большинству правил. — Но ты же согласился на эти, — сказала Кайла Ноулз, ещё один ребёнок Аполлона. Она крутила во рту вишнёвый леденец. — Ты что, полубог без чести, Нико ди Анджело? Остин продолжал расхаживать взад-вперед. — Честно говоря, я не думаю, что это задание требует какой-либо настоящей чести. — Тихо! — сказал Нико, проводя руками по волосам. А вдруг он сделает неправильный выбор? Будет ли Уилл разочарован в нем? Но, изучая лицо Уилла, Нико увидел только предвкушение. В хорошем смысле. Уилл был готов ко всему, что скажет Нико, и независимо от того, чем это закончится, Уилл все равно будет так же высоко ценить его. «Чем я заслужил его?» — подумал Нико. Он часто задавал себе этот вопрос. — Хорошо, я принял решение, — сказал Нико. — Я сейчас взорвусь, — сказал Остин. — Мир может рухнуть, — сказала Кайла, теперь держа леденец рядом с собой, ее глаза сияли от тревоги. — В смысле, наконец-то окончательно на этот раз. — Итак, — сказал Нико, — если бы мне пришлось выбирать… — Да? — подсказал Уилл. — Ты бы выбрал…? Нико глубоко вздохнул. — Дарта Вейдера. Уилл и Кайла застонали, но Остин выглядел так, будто Нико только что подарил ему Ferrari на день рождения. — Чувак! — закричал Остин. — Это лучший ответ! — Это худший ответ! — сказала Кайла. — Почему ты бы выбрал Вейдера, когда Кайло Рен прямо здесь? — Я надеялся на что-нибудь менее известное, — задумчиво произнес Уилл. — Может быть, кто-нибудь вроде генерала Гривуса или Драйдена Воса. — Подожди, — сказал Нико. — Я только вчера досмотрел все эти фильмы. Я едва помню, что происходило в приквелах. — Он сделал паузу. — Это были настоящие персонажи из «Звездных войн», или ты шутишь? — Не отвлекайся, Нико, — сказала Кайла. — Дарт Вейдер? Ты бы пошел на свидание с Дартом Вейдером? — Она похрустела леденцом. — Я потеряла всю радость, Нико. Всю. — Добро пожаловать в мой мир, — пошутил Нико. Он заметил, как Уилл поморщился — на мгновение, но все же заметил. — Это безопасное пространство, — сказал Остин. — Знаешь, никаких осуждений по поводу наших ответов? — Беру свои слова обратно, — сказала Кайла. — Это пространство, где все осуждают. — Ты очень тихий, Уилл, — сказал Нико. — Особенно для того, кто носит звание «фаната Звездных войн номер один» в группе. — Я обдумываю все причины, по которым ты мог бы дать такой ответ, — сказал он.— Возможно, ты прав. — Он сильный, — сказал Нико. — И решительный, - добавил Уилл. — Он всегда точно знает, куда идти на свидание. С этим не поспоришь. — Он снимает шлем, чтобы поесть? - спросила Кайла. Нико положил руку на сердце. — Представьте, что Дарт Вейдер снимает шлем во время ужина, а затем с тоской смотрит в ваши глаза через стол. Вот это романтика. Уилл тяжело рассмеялся, а затем сверкнул своей блестящей улыбкой. Почему, ну почему, заставлять Уилла смеяться казалось такой победой? Долгое время Нико считал, что у него самого нет сердца. В конце концов, он был сыном Аида. Любовь не находит таких, как он. Но потом появился… Уилл. Уилл, который мог растопить ледяное спокойствие Нико одной лишь улыбкой. Любой мог догадаться, какой бог был отцом Уилл — он излучал энергию и свет. Иногда в буквальном смысле, как они узнали в пещерах троглодитов ранее в том году. Уилл был сыном Аполлона, до мозга костей. Возможно, вся эта поговорка о том, что противоположности притягиваются, была верна, потому что Нико не знал ни одного человека, который был бы его большей противоположностью. Несмотря на это, приближался год. Год вместе. У Нико появился настоящий парень. Он всё ещё не был уверен, что верит в это. Четверо полубогов продолжили свой путь по Лагерю Полукровок. В амфитеатре не горел костёр. Может быть, раз на Лонг-Айленде начинает холодать, Нико и Уилл зажгут его сегодня вечером. Никто из отдыхающих не спешил в оружейную или кузницу; никто не посещал Пещеру Оракула. ​​Домики были пусты (кроме домиков Аида и Аполлона), и это был самый явный признак того, что лето закончилось. Нико не хотел признавать это вслух, но он будет скучать по… ну, почти по всем отдыхающим, хотя быть одним из их вожатых порой было утомительно. Особенно ему не хотелось прощаться с Кайлой и Остином Ранее в тот день им пришлось принять непростое решение относительно своих планов поездки, и, когда все четверо поднимались на Холм Полукровок, Кайла и Остин замедлили шаг. — Мне кажется, мы выбрали не самый лучший вариант, — пробормотала Кайла. — Ты уверен, что с нами всё будет нормально, Нико? — спросил Остин. — Ну… да, — ответил тот. — В смысле… никто же ещё не умирал или типа того. — Это вообще ни капельки не утешает! — вспыхнула Кайла. — Всё будет хорошо, — сказал Уилл и положил руку Остину на плечо. — Я слышал, что это хаотично и может немного мутить, но домой вы точно доберётесь целыми. Они дошли до вершины холма, где на нижней ветке сосны мерцало Золотое Руно. Внизу дорога Фермы 3.141 огибала подножие холма, очерчивая внешнюю границу лагеря. У гравийной обочины, рядом с кучей коробок и дорожных сумок, стоял Хирон — директор по деятельности Лагеря Полукровок. Его лошадиная нижняя часть белела и блестела в послеполуденном свете. — А вот и вы! — окликнул их кентавр. — Ну же, идёмте. Никто не спешил. Нико было очевидно: Кайла и Остин не рвутся покидать лагерь. Почти все остальные уже вернулись к своей «обычной» жизни… если, конечно, у кого-то вроде Нико вообще могла быть нормальная жизнь. Эпические битвы. Постоянная угроза поражения и смерти. Мёртвые, которые с ним разговаривают. Пророчества. Голос из его снов снова поднялся внутри, умоляя о помощи. Слова Рэйчел Дэр тоже не давали покоя. Только он и Уилл слышали то, что Оракул предсказал несколько недель назад, и Нико до сих пор никому об этом не рассказал — даже другим советникам. А зачем, собственно? В пророчестве не было ни слова о конце света для Лагеря Полукровок. Мир — насколько Нико знал — пока оставался в безопасности: без разъярённых богов и восставших титанов. Ожившие безумные римские императоры тоже больше не были проблемой. Пророчество касалось лишь того единственного голоса из его снов — голоса, умоляющего о помощи. О помощи Нико. — Сатиры собрали ваши вещи, — сказал Хирон, когда четверо полубогов подошли к дороге. — Они желают вам удачи в пути. — Она нам пригодится, — проворчала Кайла. — Хирон, просто скажите честно. Серые Сёстры ведь не собираются нас убивать? — Что? Нет! — он выглядел искренне потрясённым. — По крайней мере, пока они никого не убивали. — Вы с Нико! — воскликнул Остин, вскинув руки. — Вы правда считаете, что это нормально — так нас успокаивать? Вокруг глаз Хирона собрались улыбчивые морщинки. — Ну-ну. Вы же полубоги. Всё будет в порядке. Хотя… попробуйте дать им в начале поездки пару лишних драхм. Говорят, это делает путешествие менее… интенсивным? Он порылся в кармане своего стрелкового жилета, вытащил золотую монету и бросил её на дорогу. — Остановись, Колесница Погибели! Едва Хирон договорил, как такси прибыло. Оно не подъехало. Оно появилось. Монета утонула в асфальте, вверх взметнулись тёмные дымные щупальца, дорога скрутилась — и такси Серых Сестёр вырвалось в реальность. Да, это было такси… но если смотреть слишком долго, его очертания начинали плыть и колыхаться. Нико уже слышал рассказы Перси, Мэг и Аполлона об этом способе передвижения. Они не раз говорили ему, что даже его теневое перемещение они предпочли бы тряской, тошнотворной поездке в этой машине. Серые Сёстры испокон веков ненавидели героев, и теперь считали любого обитателя Лагеря Полукровок потенциальным объектом для ненависти. Нико не хотел признаваться остальным, но он встречался с сёстрами несколько раз наедине — и они ему… нравились. Колючие. Сложные. Застрявшие в своих привычках. Хаотичные, но странным образом надёжные. Они носили свою тьму напоказ. Ради Стикса, у них на троих был всего один глаз. Как тут было не проникнуться? Сёстры как раз яростно спорили, когда распахнулась одна из задних дверей. — Я прекрасно знаю, что делаю, Оса, — сказала старуха на пассажирском сиденье. Её жидкие седые волосы мотались перед лицом. — Когда это я не знала, что делаю? — Ой-ой! — завизжала Оса, сидевшая впереди посередине. — Вот это шикарно! Просто шикарнейшее мнение, Буря! — Ты вообще знаешь, что значит «шикарно»? — огрызнулась Буря. Водитель драматично застонала. — Вы двое что дети? Можете вы хоть на минуту замолчать? Буря всплеснула руками и заговорила, пародируя водителя (что сбило Нико с толку — ведь они и так звучали одинаково): — «О, меня зовут Гнев, и я такая зре-е-елая…» — Я съем глаз, — предупредила Гнев. — Правда съем. — Не посмеешь, — сказала Оса. — С солью, перцем и паприкой! — пригрозила Гнев. — Вот возьму и съем! — Эм… привет, — сказал Остин, приподнимая футляр с саксофоном. — А вы не могли бы открыть багажник? У нас тут вещи. Все три Серые Сестры разом развернулись к нему и хором сказали: — НЕТ! И тут же снова принялись ругаться. Нико решил в тот же момент: это его самые любимые люди на всём свете. Хотя Кайлу и Остина он понимал. Пока Хирон пытался открыть багажник, оба полубога выглядели испуганнее, чем за весь прошедший год. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я перенёс вас в Манхэттен через тени? — предложил Нико. Уилл вздохнул. — Нико, ты не можешь пользоваться теневым переходом как общественным транспортом. Это выжмет тебя досуха. — Всё нормально, Нико, — сказала Кайла таким тоном, будто сама изо всех сил пыталась в это поверить. — С нами всё будет в порядке. — К тому же мы едем в разные места, — добавил Остин. — Мама встречает меня в верхнем городе. Меня вообще-то приняли в академию в Гарлеме, и она нашла нам квартиру поблизости! — Звучит как отличное место, — сказал Уилл. — Не так уж далеко отсюда. — И там столько истории, которую можно изучать, — воодушевлённо добавил Остин. — Говорят, один из клубов, где раньше играл Майлз Дэвис, снова открылся! Нико рассеянно кивнул. Он понятия не имел, кто это такой. Один из минусов того, что он не так долго жил в «человеческом» мире. — А ты, Кайла? — спросил Хирон, укладывая в багажник её стрелковое снаряжение. — Обратно в Торонто, — ответила она. — Папа хотел, чтобы я приехала домой, да и вообще, я давно там не была. Честно говоря, я очень жду этого. Её глаза блеснули. — Особенно возможности доказать, что теперь я стреляю из лука лучше него! Остин повернулся к Нико и Уиллу. — Так вы… правда остаётесь здесь? Нико надеялся, что первым ответит Уилл. Солнце, уходя за западные холмы, заставляло кудрявые светлые волосы Уилла казаться охваченными пламенем. На мгновение Нико даже подумал, не пользуется ли тот своей светящейся способностью. В любом случае это его немного раздражало. Почему Уиллу обязательно быть таким красивым постоянно? — Думаю, да, — сказал Уилл, беря Нико за руку. — Мама осенью гастролирует с новым альбомом, а мне не хочется мотаться по стране на заднем сиденье фургона. — Может быть весело, — заметил Остин. — Я надеюсь, что когда-нибудь тоже буду путешествовать из-за музыки. Кайла кивнула. — Интересно, каково это — смотреть другие места и не думать, что какой-нибудь убийственный памятник вот-вот тебя прикончит. — Да ладно, — сказал Нико. — Где же тут удовольствие? — Вы собираетесь садиться в машину? — прорычала Буря. — Или вы платите нам за то, чтобы мы слушали ваш скучный разговор? Она высунулась из окна, протянув к ним раскрытую ладонь. Остин заплатил ей тремя драхмами, щедро дав на чай, как советовал Хирон. Буря несколько секунд разглядывала монеты — Нико не понимал как, ведь за плотной завесой седых волос у неё не было видно глаз, — потом хмыкнула и втянулась обратно в салон. — Садитесь, — сказала она. Были быстрые объятия и поцелуи в щёку, и Остин с Кайлой забрались на заднее сиденье такси Серых Сестёр. Всё это время Сёстры продолжали спорить. Кайла оглядела салон. — Бывало и хуже, — сказала она тем, кто остался снаружи. — Правда? — усомнился Остин. — В общем, надеюсь, скоро увидимся, — сказала Кайла. — И не вляпайтесь в неприятности, вы двое. Остин перегнулся через Кайлу и высунул голову в окно, с озорным блеском в глазах. — Но если неприятности всё-таки будут… Уилл махнул им рукой. — Вы узнаете. Обещаю. — Берегите себя! — крикнул Хирон. — Гони, Гнев! Гони! — завопила Оса. — Разве это не то, чем ты занимаешься? Серьёзно, зачем ты вообще сидишь на этом месте, если ты не — Её слова оборвались: такси дёрнулось вперёд и исчезло в сером размытом вихре. Ага. Нико обожал Сестёр. — Ну вот и всё, — сказал Уилл. — Они были последними, да? — Именно, — ответил Хирон. — Если не считать персонал, сатиров и дриад, Лагерь Полукровок теперь, по сути… пуст. Старый кентавр звучал немного потерянно. Насколько Нико мог вспомнить с тех пор, как начал приезжать сюда, это был первый раз, когда в лагере не осталось ни одного полубога. Ну, кроме него и Уилла, конечно. — Это странно, — сказал Нико. — Очень странно. — За последние годы многое изменилось, — задумчиво ответил Хирон. — Сейчас я как никогда понимаю, почему ребята хотят вернуться домой — к семьям или просто увидеть мир. — Наверное… — пробормотал Нико. — Ну что ж, господа, — сказал Хирон, отряхивая жилет, — у меня встреча с Юнипер и дриадами по поводу гнили деревьев. Захватывающе, уверяю вас. Увидимся за ужином? Они кивнули и помахали ему, когда Хирон умчался прочь. — Ну что, — сказал Нико, — чем займёмся дальше? Уилл, всё ещё держа Нико за руку, повёл его обратно вверх по холму. — Ну, монстров убивать не нужно. — Уф, скука. Я мог бы поднять армию скелетов и заставить их исполнить хореографический танец. Думаю, смог бы научить их «Single Ladies», если хочешь. Уилл рассмеялся. — И римских императоров нам тоже больше не нужно находить и свергать. Нико вздрогнул. — Фу. Даже не напоминай. Если бы я мог прожить остаток жизни, ни разу больше не услышав имя Нерона, я был бы счастлив. — Забавная шутка, — сказал Уилл, когда они поднялись на вершину. — Какая? — Ты, — ответил Уилл. — Счастливый. Нико закатил глаза. — Мой ворчливый маленький сгусток тьмы, — добавил Уилл, ткнув его в бок. — Фу, гадость, — сказал Нико, отпрыгивая в сторону. — Мы не будем делать из этого «штуку». — Ты уже забыл, что я однажды был твоей — цитирую тебя, Нико — «значительной головной болью»? — О, ты ею и остался, — сказал Нико, и Уилл тут же погнался за ним вниз по холму, обратно в лагерь. В тот момент Нико позволил себе насладиться этим ощущением. Уилл был прав: впереди не маячило никаких угроз. Никаких Великих Злодеев. Ни скрытых предателей-полубогов, ни затаившихся монстров, готовых уничтожить Лагерь Полукровок. Но тут по коже Нико пробежал холодок. Тело предупреждало его, разве нет? Не расслабляйся, говорило оно. Он ждёт тебя в Тартаре. Или ты, как и все остальные, о нём забыл? Может быть, этот период покоя — не такая уж хорошая вещь. Если у Нико не было какого-нибудь ужасного монстра или злодея, с которым нужно сражаться, то какое у него вообще было оправдание, чтобы дальше игнорировать тот голос? Правда была в том, что он не мог его игнорировать, даже если бы захотел. За эти годы его навещало слишком много призраков. Мёртвые хотели быть услышанными — и кто подходил для этого лучше, чем сын Аида? Но этот голос… он не принадлежал тому, кто уже умер. И Нико никогда прежде не слышал, чтобы кто-то так отчаянно просил о помощи. Поэтому к тому времени, как они с Уиллом, заглянув сначала в домики привести себя в порядок, добрались до обеденного павильона, настроение у Нико было приглушённым. Странно было находиться в месте, которое обычно кипело жизнью. Теперь за столами неровно расселись лишь несколько дриад-персонала и гарпий. Директор лагеря Дионис — для них всех мистер Ди — развалился за главным столом рядом с Хироном, который каким-то образом успел прийти на ужин раньше них. Оба администратора были так увлечены разговором, что едва заметили, как Уилл помахал им рукой. Даже сатиры, обслуживавшие Нико и Уилла, не выглядели особо довольными своей работой. — Весь этот лагерь сейчас как моя душа, — пошутил Нико, обращаясь к Уиллу. — Ну знаешь, пустой и тёмный. Уилл проглотил кусочек куриного шашлыка. — Ты не пустой, — сказал он, а потом ткнул в Нико шампуром. — А вот тёмный — это да. Определённо. — Тёмный, как самые глубины Подземного мира. Уилл опустил взгляд, уставившись в тарелку так, будто это была самая интересная вещь на свете. — Мы можем об этом не говорить, если ты не хочешь, — сказал Нико. Уилл сумел улыбнуться. Его тепло было настоящим — как всегда, ведь он, по сути, был буквальным лучом солнца — и это немного смягчило Нико. — Можем, — сказал он. — Просто… не сейчас, Нико. Остин и Кайла только что уехали. В лагере спокойно. Умиротворённо. Тихо. Давай просто насладимся передышкой, ладно? Нико кивнул, но не очень понимал, как именно он должен выполнить просьбу Уилла. Когда у него вообще была передышка? Если это были не мёртвые римские императоры, то отец. Или Минос. Или мачеха — Персефона. С того случая прошло уже несколько лет, но Нико до сих пор злился из-за того, что его превратили в одуванчик. В одуванчик! Это было оскорблением его эстетике! И были другие вещи, о которых он не хотел думать. Более тёмные. Призраки, которые, вероятно, однажды снова придут к нему. Нико запихнул всё это внутрь — сворачивая в груди свой ворчливый маленький комок тьмы. А потом натянул улыбку, слушая, как Уилл говорит обо всём, чем они могли бы заняться осенью, оставаясь в лагере. Всё будет хорошо. Всё будет нормально.