Серый цветок больше не расцветёт

День пятого курса начался, как обычно, с лекций. Нинель сидела рядом с Эмилией на истории магии, стараясь концентрироваться на монотонном голосе профессора Бинса, а не на тревоге, гудящей в висках. Но мысли путались, возвращаясь к вчерашнему успеху с водой и к опасному интересу, который он, возможно, пробудил. Вечер в гостиной Когтеврана был тихим. Эмилия, сидя в глубоком кресле у камина, вскрыла пришедшее с вечерней почтой письмо. Сова её матери была узнаваема — небольшая, аккуратная, с умными глазами. — От мамы! — радостно объявила Эмилия и погрузилась в чтение. Нинель, пытавшаяся делать домашнее задание по зельеварению, почувствовала, как ладони становятся влажными. Она украдкой наблюдала за подругой. Сначала на лице Эмилии было просто любопытство, затем оно сменилось сосредоточенностью, а потом — волнением. Она даже привстала с кресла. — Слушай, слушай, Нинель! — прошептала она, хотя вокруг никого не было. — Мама пишет о том деле, о пропавшей девочке Селвин! Сердце Нинель забилось так громко, что, казалось, его было слышно во всей круглой комнате. Она сглотнула комок в горле, не в силах вымолвить ни слова. — Данные уточняются! — продолжала Эмилия, пробегая глазами по строчкам. — Девочка исчезла из семьи примерно восемь лет назад. На тот момент ей было семь или восемь лет. До этого сведения в архивах есть — семья жила в достатке, всё благополучно… А потом — раз! — запись о третьем ребёнке обрывается. Совсем. Как будто его никогда и не было. Мама пишет, что это выглядит… намеренно. И что она будет копать дальше, потому что такой пробел в документах древнего рода — это серьёзно. Я её очень просила писать мне обо всём! Эмилия подняла взгляд, сияя от возбуждения сыщика, и встретилась с глазами Нинель. И сияние мгновенно погасло, сменившись беспокойством. Нинель сидела, белая как мел, и смотрела на неё с таким выражением безмолвного, животного ужаса, будто её приговорили к казни. — Нинель? Что с тобой? Ты как ледышка. Это же просто архивное дело… — Оставь это, — выдохнула Нинель, и её голос звучал хрипло, будто её душили. — Пожалуйста, Эмилия. Скажи маме остановиться. Это… это опасно. Не для неё. Для… для той девочки. — Но почему? — не понимала Эмилия. — Если её нашли, может, она жива! Может, ей нужна помощь! — Ей нужна только чтобы её ОСТАВИЛИ В ПОКОЕ! — сорвалось у Нинель с такой силой, что она сама испугалась. Она резко встала, чуть не опрокинув чернильницу. — Я… я не могу. Прости. И она почти побежала к лестнице, ведущей в спальни, оставив ошарашенную Эмилию с письмом в руках. Дело шло к развязке. Правда, как вода, просачивалась сквозь трещины, и скоро она захлестнёт её с головой, утянув на дно. В это же время, в мрачной, но роскошной спальне Слизерина, Том Реддл слушал доклад двух своих самых доверенных «помощников». Они стояли перед ним, почти не дыша. — Мы нашли, — тихо начал первый, слизеринец с острым лицом. — Род Луен. Чистокровный. Считается мёртвым. Последняя прямая наследница — Ливанна Луен. Умерла при загадочных обстоятельствах почти десять лет назад. После неё прямая ветвь пресеклась. — Луен, — произнёс Том, пробуя фамилию. Звучало певуче и холодно. — Значение? — С древнего магического наречия переводится как «лунная вода», — ответил второй помощник, девушка с внимательными глазами. — Лунная вода, — повторил Том, и в его глазах вспыхнул огонь понимания. Это идеально совпадало с тем, что он видел. Вода, управляемая с интуитивной, почти поэтичной грацией. Не грубая сила, а отражение, контроль, глубина. Красиво. И мёртво. Как раз то, что нужно. — Есть ещё кое-что, — продолжил первый помощник, понизив голос до шёпота, хотя они были одни. — Ходят слухи… не подтверждённые, из самых старых хроник. Говорят, что у рода Луен была не просто родовая магия. У них было… существо. Домашнее животное, переданное по крови. Оно обжилось где-то здесь, в Хогвартсе, когда последние из Луен учились. Змея. Но не простая. Та, что способна одним взглядом обращать живую плоть в камень. В воздухе повисла тяжёлая пауза. Камень. То, что не боится воды. То, что тонет в ней навеки. — Символично, — прошептал Том, его ум уже строил связи. — Камень, который тонет в воде. Вечное пленение. И где оно? — Говорят, в Тайной Комнате, — выдохнула девушка. — И что открыть её может только наследник Слизерина. Но… в легендах упоминается, что пробудить само существо, заставить его служить, может только истинный потомок Луен. Без него… оно будет просто спящим монстром. Без ключа к управлению. Том медленно прошёлся по комнате. Всё сходилось до жути красиво. Нинель. Тихая, никчёмная, с её странным контролем над водой. Она — последний ключ. Не только к тайне её происхождения, но и к могущественной, забытой силе, запертой в стенах этой школы. План, который уже зарождался в его голове, теперь приобрёл кристальную чёткость. Но для этого нужно было быть уверенным. — Надо подтвердить её родство с Луен, — сказал он, останавливаясь. — Безошибочно. И найти способ… заручиться её сотрудничеством. Или, на худой конец, подчинить её волю. Продолжайте искать. Всё, что связано с Луен: их геральдика, заклинания, условия пробуждения их «питомца». И следите за ней. Неприметно. Мне нужно знать каждое её движение. Его люди кивнули и растворились, как тени. Том остался один в зелёном полумраке. На его лице играла тонкая, холодная улыбка. Судьба, казалось, сама подкладывала ему карты. Нинель Селвин, она же — последняя капля лунной воды в высохшем роднике Луен. Она была не просто пешкой. Она была забытым ритуальным кинжалом, и он намеревался взять её в руки. Осталось лишь выяснить, как заставить лезвие повиноваться.