Марвел: заметки о киновселенной

Шерон Картер пожалуй, самый невезучий персонаж во всей КВМ, ведь для зрителя, который до просмотра фильмов не был знаком с комиксами, так до самого конца остаётся загадкой, какой вообще был смысл в ее существовании. Формально она должна быть любовным интересом Стива Роджерса, но на экране это превращается в своеобразный "роман Шредингера" – его как будто бы и нет, но персонажи вокруг ведут себя так, будто бы он есть. Начнём с того, что Шерон не повезло уже на уровне кастинга. Эмили ВанКэмп — актриса, которая, на мой взгляд, стала одним из самых ярких примеров мискаста в КВМ да и в кино в принципе. Но помимо вопроса соответствия создатели столкнулись дальше с куда более серьёзной проблемой — со своего рода "сопротивлением материала". Комиксы вообще с трудом поддаются экранизации из‑за своей специфики вроде растянутых на десятилетия сюжетов, запутанных связей между персонажами и большой условности происходящего. Кинематограф же требует гораздо большей структурированности и последовательности. В результате к моменту появления Шерон в Другой войне её потенциальные функции в КВМ уже были распределены между Марией Хилл и Наташей Романофф, поэтому для Шерон банально не осталось особого места в сюжете. По непонятной причине сценаристы с завидным упорством раз за разом пытались ввести её именно через слежку за Стивом, хотя агента, шпионящего за героем по заданию правительства не так то просто убедительно прописать в качестве любовного интереса. А с учетом характера Стива в КВМ факт слежки полностью убивает для него любую перспективу будущих романтических отношений. Сначала её планировали сделать в Первом мстителе медсестрой под прикрытием в больничной палате. Затем — официанткой под прикрытием в вырезанной сцене из первых Мстителей. В итоге её всё же удалось пристроить в Другую войну в роли соседки, тайно наблюдающей за Стивом по приказу Фьюри. Собственно, единственный раз, когда между Стивом и Шерон возникает хоть что‑то отдалённо напоминающее потенциальные отношения, — это сцена, где Стив делает свою первую и последнюю попытку жить дальше и неуклюже приглашает "медсестру Кейт" в кафе. Показательно, что из всех девушек, которых ему предлагала Наташа, он выбирает именно ту, кто, как ему кажется, не имеет отношения к S.H.I.E.L.D. На тот момент организация уже начала его раздражать, и Стив инстинктивно тянется к человеку, который, как он думает, стоит вне всей этой системы. И практически сразу после этого он узнаёт, что его медсестра всё это время прослушивала его квартиру по приказу Фьюри. На этом их взаимодействие в фильме фактически заканчивается. Ничто в дальнейшем не намекает на возможность романтического развития — скорее наоборот. Стив воспринимает её не как потенциальную партнёршу, а как ещё одно доказательство того, что доверять он не может никому. В итоге единственная функция Шэрон в Другой войне — усилить паранойю Стива и подчеркнуть, насколько глубоко он оказался втянут в мир, где даже его соседка оказывается агентом под прикрытием. Она работает как сюжетный инструмент, а не как персонаж, с которым у героя может возникнуть эмоциональная связь. И именно поэтому последующие попытки MCU представить их отношения как нечто само собой разумеющееся выглядят настолько искусственно. Тем удивительнее смотрится сцена в финале фильма, когда Наташа вдруг советует Стиву позвонить Шэрон "потому что она хорошая". Это особенно странно, учитывая, что буквально незадолго до этого Стив прямо сказал Наташе, что не хочет никаких отношений. При этом сама Наташа не знает, что он пытался пригласить Шерон в кафе, — то есть, в контексте фильма ее просьба ничем не обоснована и вызывает вопросы о том, насколько Наташа вообще была в курсе слежки за Стивом и роли Шерон в этой операции. Судя по тому, что за два года, прошедшие между Другой войной и Гражданской войной, Стив так и не позвонил Шерон, даже эта реклама от Наташи не произвела на него особого впечатления. И это логично – трудно начать доверять человеку, который за стенкой подслушивал твои разговоры. В Гражданской войне Шэрон снова пытаются встроить в сюжет, на этот раз делая акцент на её родстве с Пегги Картер. На мой взгляд, как раз этот элемент стоило бы исключить полностью. Возможно, в 60‑е идея о том, что мужчина переходит по наследству от бабушки к внучке, выглядела романтично, но сейчас это скорее напоминает психологическое замещение. Вместо того чтобы углубить персонажа Шерон, сценарий превращает её в новую версию Пегги — и это делает ситуацию ещё более неловкой. Кроме того, здесь всплывает один любопытный момент. В киновселенной у Пегги Картер был только один брат — тот самый, который, по разным версиям, либо погиб на фронте, либо сфабриковал свою смерть и пошел работать на Гидру, и именно его родной внучкой по идее должна быть Шерон. Но если учесть, что до похорон Пегги никто никогда не слышал об их родстве и даже не подозревал о нем, происхождение Шерон начинает вызывать определённые мысли. Вырезать полную версию их общения после похорон было, пожалуй, правильным решением. В ней открыто показано, что Стив даже не собирался сам подходить к Шерон — его буквально подтолкнул Сэм. Почему вдруг это делает Сэм, который видит Шерон впервые и не имеет ни малейшего представления о том, что между ними что‑то было (хотя на самом деле ничего не было), остается загадкой. Он не знает, что два года назад Стив пытался пригласить её в кафе, и причин воспринимать ее как потенциальный романтический интерес друга у него нет. В итоге сцена выглядит так, будто фильм сам пытается заставить персонажей поверить в то, чего зритель на экране не видел. Когда Стив всё‑таки подходит к Шерон, его первый вопрос звучит не как начало личного разговора, а как попытка закрыть незавершённую тему: знала ли Пегги о том, что Шерон следила за ним. После этого они неловко пытаются говорить о чём‑то ещё, но разговор снова возвращается к Пегги. Между ними скорее ощущается натянутая неловкость чем романтическое напряжение, так как из общего у них только Пегги, и профессиональная история, которая, наоборот, мешает доверию. В той же вырезанной сцене перед тем, как войти в лифт, Шерон вдруг подходит к Стиву с чем‑то вроде намерения поцеловать его. Этот жест возникает буквально из ниоткуда, потому что за два года, что они не виделись, она ни разу не пыталась связаться с ним, он — с ней, и никакого развития отношений между ними не было. Поэтому ее внезапная попытка сблизиться выглядит не как логичное продолжение их истории, а как попытка сценария догнать условную романтическую линию, которой в фильмах просто не существовало. То, что все это происходит сразу после похорон, добавляет ситуации лишней пикантности. А затем Шерон настигает одно из самых забавных явлений, периодически встречающихся в фильмах КВМ — так называемое сценарное проклятие. Оно проявляется в том, что персонаж внезапно начинает совершать поступки, совершенно не соответствующие его характеру и не имеющие под собой видимых мотивов. Именно это происходит с Шерон в Гражданской войне. Она неожиданно начинает рисковать карьерой, свободой и, по сути, жизнью ради Стива — человека, с которым у неё нет ни близких отношений, ни доверия, ни даже какого-то продолжительного общения. Она по собственной инициативе идёт на должностное преступление и сливает Стиву информацию о местоположении Баки. Затем буквально жертвует всей своей жизнью и будущим, чтобы привезти ему щит и экипировку. Всё это выглядит не как действия вменяемого человека, а как попытка сценария любой ценой подтянуть её к Стиву, чтобы оправдать будущий поцелуй. Почему Стив внезапно целует её в сцене передачи экипировки — вопрос, на который, кажется, затруднились ответить даже сами сценаристы. В контексте того, что поцелуй идёт сразу после слов Шерон о том, что теперь Стив "в долгу" перед ней и что у неё из-за него будут неприятности, сцена приобретает откровенно нездоровый оттенок: это не романтический момент, а странная смесь чувства вины и неловкой благодарности. Градус абсурда повышает и реакция Баки, который впервые видит Шерон в здравом уме, только сегодня вспомнил собственное имя и не имеет ни малейшего представления о том, что два года назад Стив пытался пригласить её в кафе, но почему-то вдруг так оживляется, как будто много лет только этого и ждал. Нетрудно понять почему эта сцена стала идеальным материалом для мемов. Парадокс в том, что на эти обречённые попытки вписать Шэрон в сюжет ушло то самое экранное время, которое могло бы быть использовано куда продуктивнее — например, для развития полноценной и нормально прописанной романтической линии для Стива, которая не возникала бы из воздуха и не выглядела бы как вынужденная попытка соответствовать комиксному канону.