Марвел: заметки о киновселенной

Так уж вышло, что мой интерес к этой серии фильмов изначально вызвала именно линия Стива Роджерса, потому что реверс-исекай и сам по себе довольно редкий вид, а уж герой, который не начинает немедленно любить новый мир а мир не начинает любить его, — для фантастики случай почти уникальный. В жанре, где попадание куда-то обычно трактуется как подарок судьбы, как возможность сбросить прежние ограничения и обрести наконец настоящую жизнь, история Стива выглядит как намеренное отрицание жанровой формулы, даже если это получилось скорее случайно чем сознательно. Его путь с полным правом можно назвать анти‑исекаем: Роджерс отличается от традиционного попаданца буквально по всем ключевым параметрам. Если герой исекая приходит в новый мир неудачником с нереализованным потенциалом, то Стив приходит туда уже полностью состоявшийся в жизни человеком, поэтому вместо пути к вершине он вынужден переживать утрату всего достигнутого ранее. Стив действительно начинает свой путь как классический герой‑неудачник – слабый, хронически больной и социально уязвимый, он идеально вписывается в архетип персонажа, которому нет места в старом мире. Но именно здесь проявляется фундаментальное отличие Стива от традиционных попаданцев – если они в основном пассивно плывут по течению, смиряясь с обстоятельствами и принимая их как данность, то Стив, напротив, развивает почти безумную активность, пробиваясь на фронт с достойным камикадзе упорством. Он не просто мечтает о другой жизни и не бежит от этой а всеми силами пытается добиться желаемого здесь и сейчас, в своём мире и на своих условиях. И в результате его путь ниндзя начинается и заканчивается прямо по месту жительства и не дожидаясь появления грузовика счастья, поэтому миру будущего уже действительно нечего предложить Стиву для дальнейшего развития кроме паранойи и хронического чувства чужеродности. Будущее в КВМ объективно выглядит как воплощенный кошмар параноика, вплоть до наличия рептилоидов, и Стиву ещё очень повезло так о них и не узнать. В результате получилось так, что он еще в прошлом закрыл для себя все ключевые линии роста, которые обычно становятся для попаданца точками прокачки. Проблемы здоровья и внешнего вида благодаря Эрскину решились раз и навсегда, как и социальное неприятие. Профессионально он реализовался полностью, даже больше чем хотел, случайно получив впридачу к офицерской должности еще и карьеру артиста. В сфере романтических отношений у него изначально были серьёзные психологические проблемы, но и там на момент крушения наметилась тенденция к улучшению. Они с Пегги как-то на редкость удачно совпали и ослиным упрямством и склонностью к безумным авантюрам вроде угона самолёта. В будущем же Стив после "медсестры Кейт" вообще поставил крест на романтических отношениях, по видимому из-за страха нарваться на очередного агента. Возвращение друга, давно считавшегося погибшим, вызвало у него в основном чувство вины, потому что если бы он не провел во льдах столько лет, то мог бы найти его раньше. Поэтому, оказавшись в будущем, Стив буквально теряет вектор и нередко выглядит прямо таки дезориентированным, а в Другой войне местами вообще на грани нервного срыва. Он живёт в новом мире, потому что у него нет выбора, но любит его не больше, чем Робинзон Крузо любил свой необитаемый остров, а его список дел в блокноте сильно напоминает список достопримечательностей у туриста. И именно это делает его анти‑попаданцем в чистом виде: человеком, которого новый мир не освобождает, а лишает всего, что придавало его жизни смысл. Поэтому возвращение Стива в прошлое в свете всего этого выглядит не просто логичным — для него это, как не парадоксально, единственная возможность наконец сдвинуться с мёртвой точки, в которой он застрял на много лет, и как-то двигаться вперёд. Несмотря на то, что в двух последних фильмах сценарий временами напоминает взбесившийся винегрет, именно этот момент передан там удивительно точно. *** Вообще интересно, почему Стива так упорно называют идеалом человека, хотя при внимательном рассмотрении странностей у него более чем достаточно. Из‑за полного отсутствия гибкости ему действительно непросто сближаться с людьми, потому что он не умеет подстраиваться, а компромиссы не признает в принципе. Именно этим и вызваны его постоянные конфликты с миром — и забавно что в итоге мир оказывается вынужден прогибаться под него. То же самое касается и утверждений об идеальном солдате. В классическом понимании солдат — это человек, который выполняет приказы. Стив же выполняет только те приказы, которые ему кажутся правильными, поэтому считаться идеальным солдатом мог бы разве что в израильской армии, где приказы принято обсуждать за банкой туны. Для любой другой армии у него слишком много инициативы, слишком много собственного мнения и слишком мало субординации, поэтому для использования он максимально неудобен. Да и вообще по всем фильмам причуд у Стива набирается немало. То он утаскивает из музея свою старую форму еще времен войны, потому что хочет сражаться с Гидрой только в этой форме, то пробегает здание насквозь, снося стены, окна и двери, то пытается задушить робота, а в свободное время смотрит кино чтобы иметь возможность сказать что он его смотрел. С учётом характера киношного Стива и других героев создатели совершенно правильно сделали, что не стали превращать Мстителей в суррогатную семью. С точки зрения психологии это выглядело бы совсем уж неправдоподобно. Там у всех характеры не проще, чем у Стива, и логично, что кто‑то с кем‑то сойдётся ближе, кто‑то — ровнее, а кто‑то, как Стив и Тони, так и останется взаимно неприятными до самого конца. В фильмах очень точно передано, насколько они противоположны по самой своей сути: Тони как символ гибкости и перемен и Стив как воплощение неизменности. Но больше всего мне нравится в Стиве то, что он, пожалуй, единственный персонаж во всём КВМ, который так и не согласился вступить в клуб любителей Высшего Блага, хотя приглашали его туда постоянно и весьма ннастойчиво. И не согласился именно по идеологическим причинам – потому что не смог принять что человеческие жизни можно оценивать в условных единицах.