Эксцесс

      Капитан долго раздумывал над возникшей в его ядре проблемой: искал источник, возможные пути для решения, проводил первичные анализы и странную, столь приятную практику, сотканную из системы имитации боли. Он знал, понимал: тело его должно состоять лишь из кода и алгоритмов — не более.       Не забывал со дня собственного осознания — мгновения, когда Создатель ввёл его программу как часть Технолайка. Помнил и старательно соблюдал протокол, делал всё ради столь необходимой безопасности.       В этом суть «Капитана» — сам смысл существования. Как Идол безопасности, он верил в это подобно единственной истине; как нечто иное он недоумевал со странного давления внутри собственного аватара, что так отчаянно дёргало нити нервов и отвлекало: заставляло лишний раз оглядываться во время патруля, с недоумением сжимать собственное горло и метаться в анализах.       Хоть даже отдал он изучению несколько часов, бессмысленно диагностировал работоспособность своего тела — не нашёл уж ничего. Казалось, это тупик, вставший каменной стеною на его пути — но уж любую стену можно обойти, если правильно ухватиться за штифт и надавить, разбить давящую преграду.       — Идол порядка, ты не слышал? Хорошо, повторюсь ещё раз: разбей мой аватар, сейчас же.       Любую преграду можно разбить. Но что, если преграда — собственное тело, что стало теряться в неудобных состояниях, полных туманности и влечения? Капитан думал недолго, признал, что разница не столь велика. Аватар ли, стена — программный код един.       Идол безопасности терпелив, со спокойною душой томится в ожидании, когда его коллега соберётся с путаными мыслями, наконец сумев осознать сказанные слова. Встанет с пола, одной рукой хватившись и натягивая спадающие штаны, а второй гневно ткнул в чужую грудь.       — Ты окончательно умом тронулся?!       — Единственный, кто здесь тронулся умом, — Капитан демонстративно отодвинул чужую ладонь, — это ты. А мне нужно проанализировать инородное состояние моего аватара и сделать я это могу лишь на практике.       Бан хотел было возразить, заявить, что чужие цели его уж не касаются — но отчего-то задумался, поглядывая на столь близкое и серьезное лицо этой красивой мерзости. Он помнит, не забывает, как единожды оно уже было сломано: трещины на белой коже выглядели до странности... привлекательными. Идол порядка вздрогнул и тотчас прикусил губу, стараясь подавить навязчивые мысли.       Лгать самому себе тяжело; признаться — легко. Ему нравился вид того Капитана: до ран избитого, истекающего голубой кровью и точно уставшего. Манили мгновения, когда он сидел верхом и бил, точно унижая коллегу — который, судя по всему, унижением это вовсе не счёл.       Капитан, битыш бы его побрал, возжелал вновь ощутить себя в подобной позиции! И Бан вдруг задумался, уставившись в голубые глаза: а почему он должен быть против? Что стало быть причиной, по которой он обязан отказать — не только Капитану, но и себе?       — ...Значит, мне нужно просто повторить тот день?       — Да.       С неуверенностью Бан протянул собственную ладонь к чужой шее, слишком нежно касался тела, сминая ворот одежды. Двигает рукою и смотрит, как меняется бледное лицо: Капитан лишь опустил взгляд ниже, следил за его действиями — ничего более. Потому Бан пробует, дышит и ногтями царапает кожу, точно проверяет, давит на чуть выпирающий кадык. И вдруг чувствует движения под пальцами: Капитан сглотнул.       Идол безопасности со столь бесстрастным ликом, удивительной стойкостью, уверенностью — и сглотнул?! Бан с удивлением ахнул, вмиг осознал: Капитан и сам наверняка волнуется! Иль же нет — но, быть честным, ему уж наплевать.       Капитан, Капитан... Идол безопасности дал ему волю, право — явное разрешение. Так почему же Бан тянет, сомневается?! Он ведь и сам хотел повторить ту ночь — или день. Граница времени их мира слишком размыта.       Потому он улыбается, позволяет себе расслабиться и не думать, не беспокоится о ненужной ерунде: резко, грубо хватается за светлые плечи и давит, сжимает в собственных объятиях.       — Идол порядка? — Капитан никогда подобного не чувствовал. Так пусть же его первые объятия оставят после себя яркие следы на бледной спине!       — Хорошо, — заявил Бан, ступая вперёд и двигая с собою коллегу. Лишь в мгновения, когда бледное тело коснулось стола кабинета, он остановился. — Убедил! Я сделаю так, чтобы... — с усмешкою Идол порядка надавил на мягкую грудь и толкнул Капитана на стол, пальцами схватившись за столь манящий сосок, скрытый за одеждой, — ...каждый его пиксель сломался!       Он больше не сдерживал собственных желаний, грубо сжимал кожу и тянул, вмешивался в код одежды, что разрушенными частями была отброшена к полу.       — Я мог бы и сам снять костюм.       — Я знаю.       Но не столь важны здесь слова — лишь чувства, что яростно горят в ядре Идола порядка; чувства, что Идол безопасности ещё не испытал — совсем скоро...       Пройдет мгновение, второе — и Капитан чуть прикроет глаза, вздохнёт, едва острые зубы резко, до боли вопьются в его искусственную кожу: шея, плечи, грудь — казалось, Бан стремился оставить свой след везде. Идол безопасности приподнял руку, тотчас сняв перчатку со скина и голыми пальцами коснулся кожи у соска, подхватив голубую кровь — и лизнул.       — Горькая.       — Ага. В моём вкусе.       Так странно, бессмысленно: зачем Бан вновь и вновь слизывает отдающую металлом влагу, отчего тянет время, казалось, наслаждаясь странным ожиданием? Капитан не понимает, хмурится и отводит взгляд — он ведь и сам получает это незнакомое наслаждение... Наверняка троян скрыт между алгоритмами, слился с кодом, потому диагностика ничего не нашла! Таки прав был первоначальный вывод: его аватар действительно содержит ошибку, её осталось лишь отыскать.       Что, признаться, случилось быстро: едва Бан перевернул его тело, закинул длинные ноги на свои плечи и, ещё раз укусив ляжку, вставил — жаль, лишь рукою. Один, второй, третий — ловкие, грубые пальцы, сумевшие заставить ядро в груди нагреться.       Капитан знает: так быть не должно. Это лишь мелочь, незначительный дискомфорт там, снизу, что не должен быть способен ввести его в состояние повышенной активности. Красные глаза следили, с анализом наблюдали, как Бан растягивает его отверстие: давит изнутри, двигает мягкие стенки — и Капитан кусает губы, подавляет в себе желание отвернуться.       Они не люди, никогда ими не станут — их цифровые тела больно крепкие, устойчивые. Потому Бан, отряхивая руку от лишней жидкости, хватается за давно возбужденный член и вставляет: неспешно, постепенно погружаясь всё глубже.       — Нравится видок? — полный усмешкою вопрос зазвучал нежданно, заставил Идола безопасности с недоумением поднять глаза.       И Бан остановился, войдя лишь наполовину. Идол порядка хочет, чтобы Капитан видел, как его собственное тело дрожит, принимает всё, что ему дают.       — Что?       — Ты так внимательно смотрел, а значит — нравится!       Да, точно, он наблюдал: но вовсе не потому, что ему... нравится? Капитан задумался, с удивлением опустил взгляд, разглядывая разорванную одежду и собственные ноги, чужое возбуждение и... своё собственное. Мгновение, за ним второе, третье — и Капитан вдруг осознал, приоткрыл белые губы и, не успев вымолвить и слова, резко дёрнулся.       — Капитан... — одним движением Бан вонзился глубже, с блаженством наблюдая, как меняется чужое лицо. — Видел бы ты себя!       — Что?..       — Постоянно весь такой из себя строгий, серьезный, а стоит один раз коснуться, и... — он протянул руку к чужой щеке и.. — блять! — ... замахнулся, ладонью ударив столь красивое лицо.       Бан остановился, оттянул руку и отдался едкому ожиданию. Такое странное, вероятно, сомнительное предположение в его разуме заставило действовать: бить. Не сильно, позабыв о лишней жестокости — но достаточно, чтобы причинить унизительный, оставляющий покраснения след. Быть может, он ошибся — но коль так, пусть! Капитан ведь не станет его архивировать — не сейчас, когда он с недоумением тянется рукою к месту удара, пальцами водит по коже и неспешно поворачивает голову.       Идол порядка осознал чужой нрав быстрее, чем то сумел сделать Идол безопасности; Бан позволил кривой улыбке растянуться на лице, едва Капитан пробормотал:       — Что не так с моим аватаром?..       — С ним всё так.       — Невозможно. Анализ не показал сбоев, — ах, точно, Капитан же беспрерывно поддерживает ныне бессмысленную систему, — однако ядро повысило давление. Слишком сильная реакция для одного удара по незначительной области.       Бан усмехнулся: сколь же Капитан умён, столь же и глуп. Не пройдёт уж много времени, и он сам поймёт причину нестабильности его аватара.       Но то будет потом, а сейчас — секс. Жёсткий, полный чувств и смятения. Бан двинулся резко, нежданно возобновил толчки и вбивался: раз, второй, третий. Шлепки и отвратный звук, смешанный со стонами, заполнили обычно тихий кабинет — кабинет, что видел лишь файлы и отчёты.       Капитан выдохнул, сдерживая вырывающиеся стоны — странная функция его тела, что проявлялась лишь в подобные мгновения. Но отчего-то собственный голос казался ему до странности жалким, неправильным — он попытался прикусить губу, которую, однако, кусал слишком часто. Больно. Нужно что-то другое, коль даже...       — Эй, Капитан, щас еще и без пальца останешься, — Бан усмехнулся и перехватил руку, что тянулась ко рту.       — Отпусти.       — Не хочу!       Капитан нахмурился сквозь пот, выступающий на лице — и резко вырвал кисть. Такой слабый Идол, как Бан, не способен остановить его, даже если дело — лишь покусывание собственного пальца.       И, казалось, это и впрямь разозлило Бана: он цокнул и согнулся в спине, руками оперевшись в стол рядом с чужой головой. Стал двигаться — вбиваться столь жёстко, что Капитан непроизвольно сжал собственные ноги на всё ещё одетой спине.       С каждым болезненно приятным толчком он чувствовал, как к лицу подступает странное давление, которое заставляет сжимать зубы всё сильнее. До тех пор, пока странная горечь не касается его языка.       — Прокусил всё-таки, да? — приподняв бровь, Бан с любопытством уставился на то, как Капитан задумчиво осматривает окрашенный голубой кровью палец. Мгновение, второе — и он с нескрываемой брезгливостью вытирает его о чужой жилет, пачкая зелёные кресты.       — ...Мне из-за тебя скин придётся менять.       — Да ну, правда? — с удивительной эмоциональностью хмурится Капитан, а после демонстративно опускает взгляд на собственную разорванную одежду.       Идол порядка стыдливо отводит взгляд — и возвращается к делу. Они слишком часто отвлекаются! Бан ведь обещал, сломать его аватар, но ныне уж сам Капитан делает это эффективнее!       Оторвал свою же руку, после прокусил палец, а теперь и губы заставляет истекать кровью! Чёртов мазохист.       Бан хмурится, тяжело дышит и тянет руку, пальцем касаясь мокрых губ и давит, заставляет их раскрыться. Под недовольный взгляд хватается за язык и чуть вытягивает — искусано даже здесь.       И, битыш его подери, сколь же прекрасен этот вид: разорванный, раскрытый — с уставшими глазами и искусанным телом. Бан чуть подумал, промедлил — и сделал снимок собственными сенсорами. Остаётся лишь надеятся, что на этот раз Капитан не удалит фотографию...       Долго держать мягкий язык он не мог. Но и отпускать не хотелось, иначе Капитан точно себе что-то откусит! Думал Бан недолго: метал взгляд и остановился на одной единственной вещице, что грузом висела на чужом поясе. Идол порядка знал, понимал, сколь силён и важен этот штифт — но не сейчас, когда разум больше ничего не решает — лишь чувства, только чувства...       Капитан никому не разрешал трогать его орудие: Лайк ли, Вики, Омгус — никто, никогда. Бан не исключение. Но ныне, когда Идол безопасности позволяет ему слишком многое, быть может, он простит даже то, что Бан стягивает штифт и подкидывает его в руке:       — Теперь я понимаю, почему ты его так любишь: удобная палка!       На мгновение Капитан опешил, замер — и вмиг нахмурился, сжал пальцы в кулак:       — Идол порядка, сейчас же верни штифт на место.       — Ладно-ладно! Его место рядом с тобой, так? В твоих руках — или руке... — Бан скосился на плечо, где ранее была часть тела. — Да и ладно!       Идол порядка уверен: когда всё закончится, Капитан не спустит подобное без наказания, быть может, в отместку даже архивирует на пару дней — или, что хуже, и вовсе заставит сидеть за столом и писать отчёты! Но то будет потом, а сейчас...       — Какой же ты всё-таки мерзкий, — звонко смеялся Бан, видя, что его коллега послушно сжал зубы на собственном, столь драгоценном штифте — орудии, что заставляло аватаров содрогаться.       Орудии, с помощью которого Капитан сломал зелёную руку; орудии, что архивировало Хеппи и даже Бана; орудии, что всегда использовалось лишь ради исполнения протоколов и задач.       Идол порядка не сумел сдержать широкой улыбки — не то, чтобы он старался. Схватившись за чужие плечи, он перевёрнул Капитана грудью на серую поверхность: бледная рука схватилась за край стола.       Идол безопасности слышал собственное дыхание, чувствовал тяжесть на зубах, что впивались в металл. Красные глаза знали, видели: система перегрета, ядро более не способно поддерживать необходимую температуру. Так горячо... так странно, приятно. Его грудь, искусанная и мокрая, двигалась в такт толчкам — останутся ли царапины от столь яростного трения? Диагностика подсказала неудобную правду.       Но наплевать: ему всё равно нужно будет обнулить аватар ради восстановления руки.       Красные глаза широко раскрылись, голова с растрёпанными волосами резко повернулась, едва Бан остановился и, казалось, закончил — кончил внутрь, заполнив его изнутри. Слишком многое он себе позволил: сначала штифт, теперь это!.. Как Идол безопасности он обязательно назначит штраф для проблемного напарника. Но позже.       Подчинённый не должен верить, что власть его безгранична. Бан не более, чем помощник — глупый, но полезный напарник.       — Что думаешь, Капитан? — слишком счастливый напарник, что с острой улыбкою глядел на товарища, который потянулся к штифту в зубах. — Ты так не торопись!       Одно заявление — и руки его вмиг обхватили чужие плечи, сжав их в цепких объятиях. Капитан с недоумением приподнял бровь, промычал сквозь орудие.       — Подожди чутка, я щас... — ответом ему стали кроткие слова и мгновения тишины.       Капитан думал, что они закончили; верил, что на большее Бана не хватит. Потому отключил анализ, вернув глазам привычный тон; и голубая гладь вмиг распахнулась, едва он почувствовал, как чужой член, что грелся в его собственном заполненном отверстии, вновь стал твердым.       — Никогда бы не подумал, что использую обнуление для такого!       Бан не остановился, вовсе не закончил — стал набирать амплитуду, смеялся и вбивался, видя, как рядом с членом мелькает то, что он уже успел оставить: густая сперма неспешно стекает по бледной, дрожащей и искусанной ноге, смешивается с голубой кровью.       — Я ведь обещал, что сломаю твой аватар.       «Обнуление» — функция, заложенная в аватаре Идола порядка, что полностью восполняет потерянную энергию. Бан некогда сам отправил разработчикам письмо с просьбой сделать что-то с его выносливостью, что убивалась во время длительной погони за читерами. И его услышали.       Но никто: разработчик ли, иль сам Идол, не смел даже предполагать, что он использует обнуление свыше пяти раз за одну ночь.       — Не отдыхай, Капитан! — он держался за две руки, тянул их на себя — а когда Идол безопасности вырвал их, пытаясь найти опору в столе, Бан брался за края штифта в чужих зубах.       Ведь натягивать на себя бледное тело куда удобнее, когда есть за что ухватиться.