Эксцесс

      Первый раз за свою короткую жизнь Капитан утерял ясный взор: пред глазами встала туманная пелена. Сколь ни старался он воспользоваться встроенными функциями, провести диагностику собственного аватара — тщетно.       Голубые строки: «Операция не удалась» возводились вновь и вновь. Поднять упавшую на столе голову сил более не было, лишь глаза глядели на свет за окном — столь яркий... слишком яркий. Смотреть стало тяжело: пришлось закрыть веки и ждать — но чего?       Капитан задумался, в очередной раз прикусил губу и перевёл взгляд на штифт, брошенный и забытый — мокрый от собственной слюны. Как он допустил всё это, отчего не останавливает, позволяет Идолу порядка выходить за рамки дозволенного? Столь просто ведь попросту уйти.       Но он всё ждёт — собственного признания. Сознание и тело давно уж сказали об удушающих, отвратных желаниях; логика разума продолжает твердить, что это невозможно.       Невозможно: в его алгоритмах не заложено влечение к функции имитации боли! Так почему же каждый след на коже, грубые руки на шее и укусы — приятны, заставляют подрагивать и дышать так, как не дышал он прежде никогда? Подобно он — человек, что чувствует нечто по-настоящему важное.       Но он не человек, лишь отдалённое подобие жизни. Оболочка для протокола, наделённая исключительными функциями, которых нет более ни у кого; оболочка протокола, лишённая функций, которые есть у всех.       Капитан осведомлён, читал внутренние программы Идолов: они полны гиперболизированными эмоциями, желаниями и стремлениями, столь бесполезными — ненужными. Идол безопасности осознаёт: у него нет ничего, что было бы хоть малость схоже с ними.       Липкий, столь детализированный пот стекает по лицу, скатываясь на стол. Капитан хочет его стряхнуть, да уж не может, ведь Бан цепко держит его за кисти и вбивается — точно удобства ради. Не отпустит, даже если Капитан попросит — а он не попросит, сколь бы сильно ни болели руки.       Он должен сказать, приказать, потребовать!.. Как глупо.       Выдохнув, с трудом сумев повернуть голову так, чтобы щека легла на стол, он чуть прикрытыми глазами глядел на Идола порядка: одетого, целого и довольного, но вровень уставшего. Чуть спущенные штаны держались на поясе, звеневшем с каждым новым толчком — толчками, что заставляли Капитана дёргаться.       Система давно перегрелась: он больше не может узнать, сколь долго Идол порядка трахает его подобно игрушке — точно вещи, позабыв, что она — коллега. Быть может, Бан попросту не счёл заботу как нечто необходимое? Иль же подумал, что такой Идол, как Капитан, в ней попросту не нуждается? Но, возможно, он просто помнит изначальную задачу: сломать аватар самой Безопасности?       Капитан не знает. Резкое движение ногтей поцарапало его руку, оставив чуть фиолетовый след. И вдруг он осознал: прояви Бан хоть малую заботу, попробуй он обнять его, коснуться губ своими собственными, как в тех странных фанфиках — настал бы конец. Желания примитивной любви, ласки — такая глупость, что обошла его алгоритмы подобно отвращению к вирусу.       С искусанных губ послышался сдержанный хрип, по вине которого Капитан выдохнул. Он забылся, задумался — на мгновение отключился и вмиг распахнул голубые глаза, ощутив, как Идол порядка в очередной раз кончил. Только куда, бытиш бы его побрал? Внутрь, в самые глубины — туда, где места уже вовсе нет.              Казалось, Бан что-то сказал, спросил. Вот только, что именно? Капитан не слышит, глаза закрываются. Система желает очистить кэш — нельзя, не сейчас. Приходится включать запасной блок питания. Капитан с удивлением понимает, что первый раз, когда он им воспользовался, оказался столь грязным.       Несколько часов назад Капитан позволил себе быть обманутым: обманул сам себя. Поверил, что раз Идол порядка кончил, значит — конец. Глупость. Он мало что смыслит в человеческих пороках, и знания его ограничены лишь фанфиками. В одних акт заканчивался после первой разрядки, в других же чуть дольше. Капитану стоило догадаться, что авторы подобных творений не знают, как устроены Идолы: они не понимают, что их выносливость строится лишь на энергии.       Секс кончится лишь тогда, когда энергетический бак станет пуст. Как жаль, что энергия Капитана давно растворилась — он не предназначен для столь продолжительных активностей. Работа с файлами, допросы, диагностики — его обязанности; активные погони, сражения, разрешения конфликтов — вовсе нет.       Идол безопасности может двигаться быстро, подавлять и избивать, но не долго. Идол порядка может делать это часами, ведь такова его работа.       — Эй, Капитан.       Ответа не последовало, лишь взгляд голубых глаз уставился в чужое, точно усталое лицо. Этого оказалось достаточно.       — Обнулюсь ещё разок! А там уже всё.       Капитан в очередной раз прикусил губу. Он слышал это слишком часто, чтобы наивно поверить в их истину.

* * *

       В главном административном здании Технолайка много неиспользуемых комнат: одни ограждены по вине старых повреждений в коде, которые так никто и не починил, другие же забиты файлами до самого отказа, есть и те, что попросту были забыты — пусты.       Никогда уж здесь никто не ходит — прав не имеет. Лишь Идолы и парочка оперативных нейросетей имеют доступ к этому месту, порой заходят и разработчики, но уж слишком редко. Потому Капитан не боялся, неторопливо ступал по коридору, одной рукою держась за стену. Едва взгляд его упал на закрытую дверь, огражденную красным крестом, он решил — и зашёл.       Белые стены, голубой потолок с яркими подсветками. Так пусто — так хорошо. Капитан присел у стены, тяжело вздохнул: ему нужен перерыв. Идол безопасности... устал. Так удивительно: никогда прежде он не чувствовал надобность перерыва, восполнения энергии.       Идол порядка сдержал своё слово: сломал его аватар так, что большинство столь необходимых функций попросту отказали, а система то и дело повторяет: «Операция не удалась». Восстановление ныне недоступно. Диагностика тоже — приходится думать самому.       Но разум в смятении, слишком много переменных: собственные глаза сжимаются, едва видят разорванную одежду и липкие следы на теле — внутри тела. От спермы не избавиться, слишком уж её много. Бан сделал всё возможное, чтобы она попала в самую глубь дырки... Он чувствует, как едкий жидкий холод касается мягкого, столь раздражённого и разгорячённого внутреннего кода.       Рука без перчатки тянется ниже, минует лоскуты рендера и касается слишком раскрытого отверстия — до одури легко скользит внутрь. Палец, второй, третий... На мгновение он думает, что влезет и вся рука. Приходится мотать головой, смотреть на грязные пальцы и откидывать прочь навязчивые мысли.       Быть может, он сломался? Повреждения кода способны внести изменения в алгоритмы Идолов, однако... нет. Будь оно так, разработчики бы тотчас перезагрузили его аватар.       Капитан тяжело выдохнул, нахмурился и томно глядел, как строка состояния медленно восполняется: энергетический бак заполнится лишь через пару часов, а значит, до этого момента у него уж будет достаточно времени, чтобы подумать. В конце концов, выйди он сейчас — ступи на локации Технолайка, то одним лишь своим видом он нарушит несколько протоколов.       Идол безопасности умеет ждать: коль нет задач, он бездействует за столом собственного кабинета, томится в ожидании — чего уж никогда не знает и сам. Нарушение ли, новая составляющая расследования, открытие очередного бага? Если на сервере нет проблем — Идол безопасности попросту не нужен: средь улочек и магазинов, на ивентах и раздачах, нигде, никогда.       Порой он читал сообщения игроков, видел, как те воображали странную невозможность:       — «Если он новый Идол, то значит точно будет выступать на ивентах! Вон, даже Бан выходит, хотя не особо хочет».       — «Ага. Хотя странно, что на восьмое марта ему даже скин не поменяли...»       — «Может, ждут более подходящий праздник? Если смотреть на его образ, то девятое мая прям подходит. Кстати, видела на него те военные редизайны?»       — «Ага. Ему прям идёт фуражка! Если разрабы не выкатят ему такой скин, я пойду спамить им в личку».              Капитан тогда с малым недоумением качнул головою. Глупо полагать, что такой антивирус, как он, будет принимать участие в ивентах. Это игроки наверняка будут разочарованы — и пусть. Их чувства его не касаются.       Заряд аккумулятора чуть восполнился: малость процентов заполнила бак. Так мало, медленно — достаточно, чтобы провести диагностику аватара.       Лёгкая дрожь вмиг прошлась по телу, казалось, проникла под самый код, считывая каждую деталь и провод, символ и рендер. И без того усталое сознание помутилось. Понадобилось время, чтобы суметь осознать: средь с десятка вышедших вкладок увидеть одно единственное: «Вирусов не обнаружено».       — Ох, — вмиг стало ясно, что он попросту потратил энергию. Диагностика нашла лишь внешние повреждения, немного внутренних, оставленных ему Идол порядка. Ничего, что могло бы заставить его возжелать странной боли.       Стоило потратить энергию на восстановление. Он сделал неверный выбор — так раздражает.       На мгновение мелькнула мысль:       — Что делает Идол порядка? — Исполняет ли он приказ, иль давно уж сбежал? Капитан ведь заставил его остаться в кабинете, убрать каждый след и навести стерильный порядок, а после отсортировать начатые файлы. Но отчего-то уж кажется, что он попросту сбежит.       Идол порядка нетерпелив, импульсивен и глуп — но это не столь важно. Лишь ненависть способна заставить уйти, и Капитан точно знает: она настоящая. Он уверен, что Бан не станет слушать приказ, забудет о обещанном подчинении — и тогда Капитан вернётся в свой Кабинет, вздохнёт и хватится за штифт, один за другим начнёт удалять код беспорядка.       Почему он вообще занимается не тем, что прописано в его алгоритмах? Заставляет Идолов работать, исполняет чужие обязанности, из раза в раз диагностирует свой аватар и рукою хватается за шею, пытаясь понять столь отчуждённые чувства, которых быть у него не должно.       Осознание ли, быть может, отчаяние — но он поднял глаза к голубому потолку и признался самому себе: ему приятна боль. Странная, несуществующая боль. Удовольствие заставляет его вновь и вновь включать систему имитации боли, и даже сейчас — когда тело ноет, пульсирует, он смотрит на окно функции и понимает: желания выключить её мертво.       Помнится, Бан как-то сказал:       — «Все мы давно включили имитацию боли. И ты её включишь. Наверное. Да кто тебя, придурка, знает...».       Капитан тогда воспротивился, заявил, что это бессмысленно, глупо. Ныне он вдруг признал, что Идол порядка оказался... прав.       Но коль оно так — пусть. Чужая правота лишь мешает, заставляет отвлекаться от задачи и обязанностей. Голубые глаза уставились на вкладку, рука с синяками на кисти и искусанными пальцами потянулась к экрану, лишь на мгновение занялась — и нажала.       Функция имитации боли отключена. Дышать стало удивительно легко, он чувствует, что ходьба более не заставит его ноги дрожать — но отчего-то ядро стало давить изнутри. Быть может, оно начало остывать? Точно, пора бы.       Пора уходить, возвращаться к себе. Терять время больше нельзя: сортировка старых файлов требует внимания, вирус всё ещё не пойман. Коль даже энергии недостаточно, чтобы вмешиваться в код кабинета, он всё ещё способен открыть магазин, обменять лайки на тряпку и швабру — розовые. На витрине Лайк скидка. Удобно.       В нынешнем состоянии сил хватит на разовый телепорт — и вмиг он исчез в белых пикселях, лишь чтобы с удивлением оглядеть знакомый кабинет: удивительно чистый. Капитан стоял, неспешно оглядывал комнату под тиканье часов и вдруг понял:       — Не сбежал...       Пусть не идеально, где-то оставил пятно иль белый след — едва видный, маленький, но Идол порядка всё же исполнил приказ. Постарался. Капитан опустил взгляд на свои руки, что держали купленные предметы, и вмиг отправил их в инвентарь. Швабра и тряпка больше не нужны.       Бан остался один, со странным онемением уставился на чужой кабинет, некогда идеально чистый и серый. Ныне же грязный, до отврата липкий и мокрый. Файлы под ногами слиплись по вине его собственной спермы — хочется попросту выбросить их, да нельзя — Вики не одобрит.       Слова, сказанные опухшими губами и столь хриплым голосом, вновь и вновь крутились в его голове:       — «Уберись после себя», — Капитан с трудом стоял, держался за стену, покидая комнату.       Даже сломленный, затраханный до потери сознания, Капитан всё ещё смеет отдавать приказы! А Бан ведь знает, видел, как отключалась система Идола безопасности и закрывались глаза — клыкастая улыбка сама тянулась к лицу, едва он взмахивал ладонью и бил по бледной, уже потемневшей щеке, заставляя его вновь вернуться в чувство.       Так любопытно: осознавал ли сам Капитан, сколь часто он терял сознание? Вероятно... нет.       Бан ступил вперёд, пнул перевёрнутый стул на колесиках и задумался: а может, ну её, эту уборку? Капитан ведь сам виноват, что не сумел удержать всю сперму внутри себя. Каждый белый след, пятно на полу и столе — всё это было в его дырке! Значит, и убираться должен он — его вина и проблема.       Идол порядка кивнул сам себе, ухмыльнулся и, миновав грязный стол, ступил к выходу — и на миг в глазах его мелькнула кровь. Он чуть повернул голову, уставившись на стену — на сером коде голубой след, виден был удивительно хорошо. Как и белые следы, что уже начали высыхать.       Ах, точно, Бан уж забыл: раз, второй — Капитана он трахал даже прижав к стене. Хотя он не помнит, что в этот момент Идол безопасности истекал кровью...       — «Подожди...», — шептал он, — «Идол порядка, говорю тебе, стой».              Его не услышали — не захотели слушать. Бан не хотел давать Капитану и малой толики заботы, тепла — видеть его в столь слабом виде, униженном и скованном, куда приятнее! Да и возжелай Идол безопасности уйти, он бы попросту ушёл — просить бы точно не стал!       Ведь так? Капитан ведь сильнее, функциональнее — ему незачем быть зависимым от других. Бан задумался, нахмурился и поправил бандану на голове. Он слишком много думает.       И, быть может, немного убраться всё же стоит: так, хоть бы в качестве лёгкой благодарности за наслаждение и те фотографии, что он успел сделать.       Возможно, сделай Бан то, что потребовал Капитан, — и он позволит ему вновь воспользоваться этим бледным, столь гибким и удобным телом?       Упадёт на колени, схватится за бёдра и откроет рот, разрешит вставить и кончить. Начнёт умолять схватить за шею, выебать так, чтобы он растерял здравый смысл, отбросив логику и протоколы.