Рюмочка чая.

- Ну ты, конечно, даешь... - протянула в изумлении Лидия Михайловна, когда спустя час разговаривала с дочерью по телефону. О том, что произошло, ей поведал зять - Бедрос - да и то, как бы невзначай, когда Лидия позвонила, чтобы поинтересоваться, как в семье дела. Услышав новость и о беременности дочери, и об аборте, она потребовала позвать ту к телефону, и сейчас с трудом сдерживала свои эмоции искреннего негодования. - Что, мам? - устало произнесла Вика, - Чего я даю? - она, перехватив у мужа трубку, еще не поняла, о чем пойдет речь, и такое странное приветствие откровенно смущало. - Ну-ка, расскажи мне о произошедшем. Я хочу понять, что произошло. - чувствуя, что дочь не совсем понимает, о чем она любопытствует, Лидия пояснила, - Об аборте, Вика. Я хочу знать, что тебя сподвигло на это решение, - Виктория Марковна тут же бросила озлобленный взгляд на Бедроса, потому что не собиралась делиться с матерью этой информацией, и тот факт, что супруг, не посоветовавшись с ней, все рассказал, заметно огорчил женщину, - Ты не любишь, быть может, своего мужа, что детей от него не хочешь? Тогда зачем живешь с ним? - Мама, ну ты что? Какая глупость! Конечно, люблю! - У тебя есть какие-то болезни, из-за которых нельзя рожать? - настаивала Лидия, и эти знакомые - поучительного - нотки просочились в тоне, что Вика напряглась. - Нет, ничего такого, но... - Тогда, - прервала ее Лидия, - я хочу понять, что произошло. Почему ты приняла такое решение. Расскажи мне, дочь, - Вика растерялась, эту тему она вовсе не собиралась обсуждать со своей матерью, а та ее словно вынуждала. Воспитание не позволяло оборвать назойливую мать или элементарно бросить трубку, и Виктория была вынуждена, да еще в присутствии мужа - потому что он разлегся на кровати в их спальне - оправдываться. - Э-э... - кратко замялась молодая женщина, - Филя... Я не хотела его... Ну, мам! - Что "мам"? - чуть повысила тон Лидия, - Ты, пока живешь там в своей Болгарии, совсем по-русски изъясняться разучилась? Грамотно можешь мне объяснить? - В общем, - на одном дыхании, словно собрав в кулак последние моральные силы, произнесла Вика, - я у Филеньки спросила, хочет ли он братика или сестру. Ребенок закатил истерику, сказал, что... убежит из дома. Я испугалась. - Господи, - нарочито цокнула языком Лидия, - никогда не думала, что моя дочь такая дура! - Мама! - А что "мама"? Что ты "мам"каешь? Говорю, как есть! Нашла, у кого спрашивать! Взвалила ответственность за принятие столь серьезного решения девятилетнему ребенку! Может, ты еще будешь с ним советоваться, как с твоим мужем любовью заниматься - в каких позах потише, чтобы его от уроков не отвлекать? - Мам, ну ты же интеллигентная женщина! Выбирай выражения, что ты себе позволяешь? - Я интеллигентная - да, но не маразматичка, в отличие от тебя, доча! Удивила! Ой, удивила! Что, по-твоему, должен был ответить мальчишка? С которым ты пестаешься день и ночь, и из которого растишь хлюпика! - Ну хватит! - не выдержала Вика, впервые за долгое время осмелившись повысить голос на мать, - Нельзя так говорить! - Доча, а как? Ты посмотри, кого ты растишь из моего внука? Да он же маменькин сынок, обласкал-заласкан любовью! И ты у него еще спрашиваешь разрешения родить! У тебя с головой не в порядке? Может, мне стоит приехать, дорогая? - Мама! - рявкнула, словно обрывая ее, Вика, - Вот потому и не хотела с тобой делиться - я у тебя всегда во всем виноватая, всегда плохая! От тебя ни помощи-ни поддержки, одни укоры! А мне итак очень тяжело сейчас, я переживаю! - Ты взвалила на плечи ребенка девяти лет принятие такого решения, и сейчас переживаешь, что он ответил очевидное? Какой ребенок захочет делить родительскую ласку и любовь, ну ты бы хоть подумала! Что он мог тебе ответить? Вприпрыжку скакать радостно по комнате? Ты этого ждала? И его реакция вполне понятна, между прочим! Взвалила на него ответственность, переложив ее с себя, и теперь ей, видите ли, плохо! Ох-ох, как мне тебя жалко! - передразнила Вику мать, да так, что та еле сдержалась, чтобы снова не заплакать, - И Филю воспитываешь, черт знает, как! Что из него вырастет? Зубрила-мамин одуванчик? - Знаешь, мама! Я тебя люблю, но будь добра выбирать выражения! Филю я воспитываю нормально! И не надо пустой демагогии! - Честно, Вик, с вашим гастрольным образом жизни, я бы Фильку забрала. Ничего, кроме ненужных сюсканий, ты дать ему не можешь. Он вырастет хлюпиком, который бегает за твоей юбкой. И ничем хорошим это не закончится. Но я не заберу, не надо из меня изверга делать, это все-таки твой сын. Причем у Бога вымоленный, я ж помню. - Спасибо... - Единственно-оставшийся сын. Но на зимние каникулы ко мне пусть приедет. Я его хоть в Кремль свожу на Елку! Хоть что-то новое он узнает! - Они с Бедросом так и так приедут, так что вы увидитесь. - Ладно, - тяжело вздохнула Лидия, - я понимаю, тебе сейчас непросто. Я, может, резка в своих суждениях, но извиняться не собираюсь - дурь полумерой не выбьешь из чужой головы. Надеюсь, ты что-то да поняла. Держись там, доча. И все-таки знай, что ты мне очень дорога. Но запомни - взрослые решения принимают взрослые люди, а не дети. Я тебя целую, Викуся, Филе привет! - Пока, мам... - повесив трубку, Виктория утерла катившиеся по щекам слезы и, взглянув на сопящего мужа, который уже вовсю спал после длительной утомительной дороги, тяжело вздохнула.